Глава 24

– Соберитесь, ольеринта! – почти прорычал Блэкторн. – Вы хуже самых безнадёжных студентов этой академии! Почему я должен тратить на вас своё время, когда работа с другими может принести куда более впечатляющие результаты? Казалось, его раздражало одно моё присутствие на нашем с ним индивидуальном занятии. Да, я достаточно сделала для того, чтобы натянуть нервы ректора, но даже мне отчего-то стало обидно видеть ту поспешность, с которой он торопился закончить работу со мной. Как будто я пришла на свидание, вся такая красивая и благоухающая, а кавалер так и норовит от меня отделаться. – Магистр Блэкторн! – не выдержала я, наконец. – Объясните, что означает ваше поведение? Я что, настолько вам не нравлюсь? – Моё поведение? – переспросил он с сарказмом. – А вы чего ждали, ольеринта? Какого-то особого отношения к вашей распрекрасной персоне? Что за невыносимый человек?! Я сдула со лба выбившуюся из пучка прядь волос и вздёрнула голову. – Чем лучше вы станете со мной заниматься, тем скорее я верну себе контроль над даром и покину вашу далеко не прекрасную академию! Разве это не в ваших же интересах, магистр? Я ведь для вас заноза в… кхм… – Заноза, значит? – хмыкнул ректор. – Ну что вы, ольеринта Морено. Я ко всем студентам отношусь абсолютно одинаково. – И всех студентов целовали в маголифте? – сорвалось невольно с языка. – Разве мы не договорились забыть об этом инциденте? – Значит, для вас это всего лишь инцидент? Ещё и досадный, наверное? Смешной и глупый? – А для вас нет, ольеринта? Бездна, зачем я это сказала?! Отвела взгляд, как будто Блэкторн мог прочитать по моему лицу все мои тайные, стыдные мысли. Все не отпускающие меня воспоминания. И о поцелуе, и о первом нашем с ним индивидуальном занятии, и о том, как он рубашку переодевал в своём кабинете, когда я вошла. – Ну же, скажите это, – потребовал глава академии Эйверидж. И я решилась. Сейчас или никогда. Пусть даже если в итоге он надо мной посмеётся, я всё же произнесу эти слова. – Вы мне нравитесь, магистр… Очень. – Вот и сказала. И не так уж это было страшно. Хотя кого я обманываю, страшно, конечно – как будто в горную реку с крутого обрыва прыгнула без страховки… Отчаянная Кара. Лучше бы в Джемсона Окаду влюбилась. С ним бы всё было проще… и даже взаимно. Я зажмурилась и стиснула губы, как будто хотела вернуть сорвавшиеся с них слова и запереть их внутри на замок. – Просто нравлюсь? Или вы в меня влюблены? – услышала совсем близко. С закрытыми глазами даже не заметила, как Блэкторн ко мне подошёл. Горячее дыхание обожгло щёку. Я подняла ресницы и встретилась с внимательным карим взглядом. Неужели сейчас он снова меня поцелует? Только теперь уже не случайно, как в кабине магофлита, а по-настоящему! Сердце готово было выпрыгнуть из груди от одной мысли об этом. А затем всё вдруг погрузилось в темноту. Исчезли, растворившись в ней, высокие стены тренировочного зала. На смену пришли тошнота и боль от связанных за спиной рук. А лицо, которое я видела прямо над собой, принадлежало вовсе не ректору. А его заместителю. – Магистр Хартли… – пробормотала я, начиная вспоминая и осознавать, что произошло в галерее. – Вы – ранхорн? То есть их потомок, верно? А тот усатый мужчина с портрета ваш предок. И это вы всех убили, вы убийца, гнусный преступник! – Ну-ну, ольеринта, не так экспрессивно, – поморщился мужчина. – Вы безжалостно расправились с молодыми людьми ради ваших мерзких ритуалов, – выплюнула я. – А ведь Флоренс вас любила! Это же вы были её покровителем! – Любила? – усмехнулся магистр. – Да она попросту мною пользовалась. Как и всеми остальными. И я вовсе не собирался никого убивать намеренно. С Фиоретти всё вообще случайно вышло. Устроила мне скандал, грозилась всем рассказать про наши отношения, если я немедленно не дам заверенную магией клятву на ней жениться. Делать мне больше нечего – брать в жёны истеричную особу с дефектным даром! – Вы увидели её кровь, – произнесла я. – Она светилась. Я тоже это заметила, но думала, что мне померещилось. – А вы наблюдательны, ольеринта Морено, – хмыкнул он. – И любопытны сверх меры. Что ж, если вам так хочется напоследок поговорить, я скажу. Да, её кровь действительно светилась. Кровь одарённой, убитой потомком тех, кому по праву принадлежало это место. Оно скучало по жертвоприношениям. И в обмен на них готово открыть мне сокровищницу моих предков. – Но вы же пытались не убивать людей! – воскликнула я. – Птица и кролик! Вы хотели принести в жертву их! – Это оказалось бесполезно! – досадливо отмахнулся Хартли. Видимо, ему надоело молчаливо хранить свои тайны и хотелось выговориться. – Они не люди, да и человек годится не любой, а лишь тот, в ком есть магия. – Как Борри Грэм? – С ним тоже глупо получилось, – поморщился он. – Мальчишка мог меня выдать. Он ведь видел, что Флоренс не сама упала с балкона. Но слушался меня… и боялся. Сказал Блэкторну и дознавателям то, что я велел ему сказать. – Но Флоренс Фиоретти ему нравилась, так что Борри мог сломаться и выдать вас. Поэтому вы убили его тоже. И утопили тело в озере. – Так и было, – признался магистр Хартли. – А Роуз Лавли? За что вы убили ещё и Роуз? Вы даже сняли с неё браслеты, чтобы выпустить её магию! – Она застала меня, когда я выводил из строя маготелеграмм, и обо всё догадалась. Как видишь, все эти смерти не были предумышленными убийствами. Я просто устранял тех, кто мне мешал, – пожав плечами, добавил он. Это прозвучало даже не цинично. Просто констатацией факта. – Но они были жертвами, которые вы принесли. Ведь кровь Грэма и Роуз тоже наверняка светилась, когда вы их убивали! И это помогало вам добиться своей цели – найти сокровищницу. – Я её ещё не нашёл. Вернее нашёл, но она пока не открылась. Однако на этот раз я сделаю всё правильно, – заявил магистр, приближаясь ко мне. В его руке блеснул нож. – Всё, как описано в той книге. Не буду торопиться. Всё равно тут тебя никто не найдёт. Только сейчас я наконец обратила внимание на то, где я нахожусь. Это место было похоже на узкую комнату без окон или подвал, но не тот, в котором в Эйверидже находилась прачечная. Похоже, в этом здании имелось ещё немало укромных мест, о которых даже Блэкторн наверняка не знал. Вспомнив о ректоре, я до выступивших капель крови закусила губу. Ведь знала же, чувствовала, что ему можно доверять… доверять до самого конца. И всё равно считала его возможным преступником. И напрасно. Настоящим убийцей оказался тот, кого я подозревала меньше всего. Дознаватели были правы, детектив из меня вышел так себе. Просто самонадеянная девчонка. И проверять портрет следовало пойти не одной, а с Дариусом, Руланди и ещё парой-тройкой студентов. Всех бы не похитил. Ощущая себя пойманной в липкую паутину мухой, я подёргалась, но безрезультатно. Верёвки Хартли затянул на совесть. Ещё и привязал меня к какой-то металлической, холодящей спину колонне. Может, даже специальной, жертвенной. Судя по тому, что я успела прочесть на оставшихся в книге страницах, когда дело касалось кровавых ритуалов, его предки были теми ещё затейниками. И он в достатке это от них унаследовал. Будучи авантюристкой от природы, я успела привыкнуть к тому, что обычно мне удаётся выкручиваться даже из непростых ситуаций. История с артефактом в хранилище музея стала моим первым настоящим промахом. И она же, видимо, положила конец моей везучести. Потому что сейчас я действительно влипла. Если убийца и вправду решил учесть свои предыдущие ошибки, моё тело он спрячет так, что никто даже по случайности не отыщет. Роуз Лавли ему пришлось бросить на балконе, потому что заместитель ректора торопился на собрание в столовой. Ему нельзя было его пропустить или опоздать, чтобы не вызывать подозрений. Да и свидетели могли быть, застукали бы на месте преступления. А тут, в тайной комнате, спрятанной то ли под академией, то ли в её стенах, заловить его и спасти меня некому. А магистр не торопился. Окинул меня взглядом, как будто примеривался к сочному окороку, с какой стороны его разрезать. Похоже, в его глазах я уже не была человеком – стала всего лишь средством, которое поможет ему заполучить желаемое. – Зачем вам эта сокровищница?! – выпалила я. – Что вы будете делать с её содержимым? Время ранхорнов закончилось, как вам может пригодиться то, что они здесь спрятали?! – Сразу видно девочку из хорошей семьи, – осклабился Хартли. – На чёрном рынке ранхорнские книги, драгоценности и артефакты ценятся очень высоко и стоят баснословно дорого. Я стану миллионером, если продам их! – Продадите реликвии предков? – Уверен, они не будут на меня за это в обиде. Да уж. Я-то считала его фанатиком, поборником справедливости, ненавидящим имперцев за то, что они одержали победу в войне над ранхорнами. А он всего лишь возжелал заполучить большой куш. Даже как-то стыдно умирать ради такой тривиальной и мелочной цели. – В маголифте ты сказала мне, что у тебя даже в браслетах получается магичить, – пробормотал Хартли, вытаскивая из кармана пиджака знакомый ключ. – Это хорошо, значит, ты сильнее, чем остальные. С тобой у меня всё должно получиться. – Не боитесь, что мой выплеск магии будет сильнее, чем у Роуз? – спросила я. – Даже не пытайся, – покачал он головой. – Здесь твоя элиндорская магия работать не будет. Только ранхорнская. Что же это за помещение? Я скрипнула зубами. Магистр обошёл колонну и поочерёдно щёлкнул замочками на моих браслетах. Дар освободился, но… остался скованным. Сейчас я почувствовала себя по-настоящему бессильной, хуже, чем в блокираторах. Как будто и в самом деле превратилась из одарённой в обычного человека. Вслед за этим ощущением пришла боль. Резкая, острая… Освобождённое от браслета запястье резануло наточенным ножом, который я видела в руке Хартли. Порез получился не слишком глубоким, явно не смертельным, но кровь из него засочилась сразу же. Я чувствовала, как она покидает моё тело, капая на каменный пол. Нет, не на пол! В чашу, которую убийца держал под моими связанными руками. Похоже, на этот раз он решил слить и собрать всю жертвенную кровь до капли. Магистр бормотал какие-то заклинания на незнакомом мне наречии. За первым порезом последовал другой, тоже неглубокий, затем третий, четвёртый, пятый… На тринадцатом я потеряла сознание. И всё пропустила. Когда очнулась, не поняла поначалу, на каком я свете. Я лежала на чём-то вроде узкой кровати или кушетки, над головой расстилалось что-то белое. Потолок? Нет, скорее полог. Такой же, как в лечебницах, в палатах для тяжелобольных. Показалось, будто я всё ещё привязана. Дёрнулась, поморщилась от боли в запястьях и увидела, что мои руки, лежащие поверх укрывающей меня простыни, туго стянуты повязками. Если меня кто-то перебинтовал, значит, я ещё жива! Но как я тут оказалась?.. Послышались шаги, полог откинули, надо мной кто-то склонился. Чёрные глаза, смоляные косички с разноцветными лентами. Ру! – Как же я рада тебя видеть… – прохрипела я. – Тише, ты ещё больна. Сейчас я помогу тебе приподняться и дам воды, – проговорила заботливо легартийка. – Ох, Кара, и напугала ты нас! – Да вроде все и до меня испуганы были, – заметила я, кашлянув. Выпив немного воды из стакана, который она поднесла к моим губам, я почувствовала себя значительно лучше. – Ты знаешь, что произошло? – нетерпеливо задала я беспокоящий меня вопрос. – Убийца – магистр Хартли! Его остановили? – Ох, ну да… – выдохнула Руланди. – Какое счастье, что тебе удалось спастись! И как жаль, что Роуз, Борри и Флоренс… – Кто меня нашёл и вытащил? – Ректор, конечно! Когда он принёс тебя сюда, в лекарскую, ты была белее простыни! Как будто неживая, честное слово! Доктору Уиллсу пришлось давать тебе микстуры через трубочку. И видишь, подействовало. Ну и магистр Блэкторн влил в тебя магию. Я и не думала, что такое возможно… между вами… – Эм… и правда, – смущённо пробормотала я. Вливание магии другому человеку – очень сложная и редкая процедура. Между незнакомцами, людьми, которые плохо друг друга знают или питают взаимную неприязнь, она невозможна, попросту ничего не получится, сколько ни пытайся. А вот между любящими супругами или парой возлюбленных вполне результативна… – На меня не надели браслеты обратно? – спросила я удивлённо. – Из-за порезов, да? Или потому что я сейчас слишком слаба, чтобы прибегать к магии? – Не поэтому, – проговорил мужской голос, и передо мной появился улыбающийся Эдгар Уиллс. – Просто браслеты вам больше не нужны, ольеринта Морено. Поздравляю, ваш дар снова стабилен.