Глава 22. Марина

Ближе к вечеру, после работы, я уже собираюсь на встречу с подругами. Лариска сказала, что дресс-код свободный. Говорит:

— Всё равно раздеваться придётся!

Так и не «колется», что предстоит. Но я полагаю, какое-то СПА, расслабление. Оно мне сейчас будет кстати.

Когда уже почти собрана, мама звонит…

Они с тётей Надей, сестрой, моей тёткой, уехали в Турцию. Сейчас, пока там ещё нет жары и солнцепёка, «погреть свои косточки», да погулять. Но, как я полагаю, не только! Мама, с тех пор, как отец умер, так ни с кем из мужчин не сошлась. Хотя, предложения были. Чего уж? Вон и сосед её, одинокий, давно клинья подбивал. Да всё без толку! А тёть Надя в разводе. Но та поактивнее, в плане мужчин. Вот она обещала мне маму сводить в турецкую баню, где банщик «отпарит её хорошенько». Надеюсь, что мама ему надаёт по рукам…

— Мамуль! Я спешу, так что быстро давай. Как дела? — уточняю.

Мама при полном параде. В цветастом наряде и бусах. Куда-то намылились точно! А вот и тёть Надя маячит на фоне, совершает у зеркала грозный начёс.

— Ой, доченька! Как ты там? Плохо слышу тебя! А мы вот с тёткой твоей пойдем, погуляем. Я думаю, дай позвоню, пока она марафеты наводит. Как погода у вас? Сильно холодно?

— У нас хорошо, мам! Апрель, как он есть. А у вас? Солнце светит?

— А то! — улыбается мне прямо в камеру своим ярко накрашенным ртом, — Я вот что хотела спросить. Выбираю подарки… Бориске-то что привезти?

Усмехаюсь. А я и забыла, что мне предстоит прояснить кое-что. Но это уже когда мама вернётся.

— Привези ему палку-чесалку! — предлагаю.

— Да, ну! — мама хмурится, — Давай, лучше чего-нибудь дельное?

— Ну, тогда для потенции что-нибудь, — еле держу в себе смех. Ведь ему пригодится теперь! Раз уж у него «молодость» в самом разгаре.

— Ой, — мама уходит вместе с телефоном в другую комнату и понижает голос почти до шепота, — А что у него, с этим делом проблемы уже?

— Проблемы, мам! Не то слово, какие. Вот я и прошу — привези! — продолжаю смеяться над мужем. Хоть так отомщу…

Мама прониклась.

— Конечно, — прижимает ладони к груди, — Я тогда уточню у местных в аптеке. Наверняка, у них что-то есть. Это ж восточная медицина всё-таки. Может, таблетки, или мазь какую?

— И то, и другое! И можно без хлеба, — машу я рукой.

— Ой, так всё плохо, доченька? — сокрушается мама, — Ну, а что ты хотела? Возраст уже! Износился наш Боренька. Нам-то женщинам, что? А мужчинам сложнее. Сам-то он как? — произносит она, затаившись, чтобы сестра не услышала, — Сильно переживает?

Я, прикусив губу, чтобы не прыснуть со смеху, бросаю:

— Рыдает ночами в подушку. Грозился покончить с собой!

— Да ты что? Ой! — мама в ужасе, рот округлился, — Так, может, его к психологу сводить?

— Кого к психологу? — появляется в кадре Надежда.

— Тёть Наденька, привет! — машу я тётке.

— Здравствуй, красавица! — тянет она телефон, чтобы на меня посмотреть, — Скоро мать твою привезу! Она мне уже все буки забила. Всех кавалеров отвадила.

— Да? — я смеюсь, — Отдыхайте! Пойду я тоже с девчонками встречусь.

— Это дело хорошее! — одобряет тёть Надя.

Я прощаюсь с ними, целую обеих. И тороплюсь «оседлать скакуна», а точнее, таксиста. Сегодня за руль не усядусь. Вдруг Лариска удумала пить?

Приезжаем по адресу. Вижу какой-то салон. Ну, точно! Как я и думала. Это массажный. Значит, подруги решили расслабиться? Что ж, я не против. Давно не давала к себе прикасаться никому, кроме мужа, стилиста и мастера по маникюру. Но это не в счёт.

На входе встречаю девчонок. Они обе взволнованы.

Лариска оглядывает меня:

— Ну, готова? Пошли!

Мы заходим. Внутри очень странный дизайн. Всё какое-то тёмно-лиловое. На стенах висят перья, блёстки. Кабаре, ей Богу!

— Это точно массажный салон? — тычу я в инсталляцию с плёткой.

— Точно-точно! Массажный, — кивает Лариса. И тянет меня за собой.

Мы с Машкой озираемся по сторонам. Когда нас встречает какая-то женщина, в очень красивом халате, я, наконец, расслабляюсь. Ну, вот, массажистка! Хотя… Слишком яркая для массажистки. Те обычно в больничных халатах. А тут? Стиль такой?

— Добрый день! Рада приветствовать вас в нашем салоне «Волшебные грёзы».

Мы все втроём улыбаемся. Ларочка, вынув из сумки конверт, тянет ей.

— О! Чудесно! Сертификат на «Массаж для Королевы». Кто у нас королева? — с такой потрясающе сладкой улыбкой интересуется женщина. Ей бы сниматься в кино, с такими-то данными.

— Ну, — горделиво бросает подруга, — Вообще, королевы все три! Но массировать будут одну. Вот! — она чуть толкает меня в направлении женщины.

Та улыбается:

— Я вам завидую! Гарантирую, вы не забудете этот массаж никогда.

Я сбита с толку:

— А вы? — поворачиваюсь к девчонкам.

— А мы, — изрекает Лариска, — Мы пока посидим, выпьем чаю в кафешке с Машутой. А может, чего и покрепче? Да, Маш?

Машка в ответ пожимает плечами:

— Марин! Это идея Лариски была. Я только скинулась.

— Скинулась? Так, а почему не втроём? — удивляюсь такому повороту.

— Ну, на троих вышло бы в три раза дороже, а так, мы тебя, так сказать, пустим первой, а там уж решим, надо оно нам, или нет. Да, Маш? — вопрошает Лариска у Машки.

— Простите! — решаю я уточнить у той женщины, — А сколько стоит массаж?

Она улыбается:

— Конкретно ваша программа, на час, стоит пятнадцать тысяч рублей.

Мой рот округляется:

— Сколько?! — я чуть не теряю сознание, оборачиваюсь к девчонкам, — Девки, вы что, обалдели? Такие деньжищи! Зачем? Что же там за массаж?!

— Вот и расскажешь потом! — мотивирует Лара, — Всё, давай! А то время идёт.

Я наблюдаю за тем, как подруги уходят. Оставив меня с этой дамой в халате, один на один.

— Пройдёмте за мной? — предлагает она.

Я иду вслед за ней:

— Подскажите… А… массаж будете делать вы? — пытаюсь дознаться.

Ну, что за такой «королевский» массаж будет стоить пятнашку. Что же они меня, при помощи «скипетра» и «державы» отмассируют? Или корону наденут сперва?

— Нет, что вы, — произносит с улыбкой, — Массаж буду делать не я. А Мастер.

— Мастер? — я усмехаюсь, — В смысле… мужчина?

— Конечно, — кивает она, и, увидев моё смущение, добавляет, — Вы не волнуйтесь! Всё будет так, как вы захотите. В этом и состоит задача мастера.

«О, господи», — думаю я, и вхожу в комнатушку. Нет, в комнату! Не менее таинственную, чем всё убранство салона. Здесь большая кушетка и кресло. Раздевалка за шторой, картины на стенах и бра. В целом, очень уютно! Но расслабиться, как-то пока не выходит.

Женщина оставляет меня, со словами:

— Ожидайте. Сейчас Мастер к вам подойдёт.

Я выдыхаю, сижу в ожидании «мастера». Ставлю сумочку вниз, под вешалку. Размышляю, раздеваться ли мне?

— Моя королева уже заждалась? — слышу бархатный голос. От этого голоса волны по телу и пот по спине.

— А… что? — обернувшись, я вижу мужчину. О, боже! Красивый, как бог. Половина лица скрыта маской. Но другая его половина внушает какой-то немыслимый трепет. И рот, изогнувшийся в сладкой усмешке, роняет:

— Прошу!

Он подходит к столу, а точнее, к кровати, с большим полотенцем поверх. Здесь он будет массировать меня, очевидно?

Я до сих пор не вернулась в себя от сознания этого. Тело его… Как с картинки! Массивные плечи и узкие бёдра. Хоть он и в одежде, но брюки и белая майка совсем не скрывают всего. Даже наоборот, будоражат.

— Мне… раздеваться? — бросаю я с глупой улыбкой.

Он улыбается, ртом, так как глаза его скрыты под маской:

— Если моя королева захочет, я готов ей помочь снять одежды.

Я сглатываю:

— Эм… н-нет! Пожалуй, что королева сама.

Блузку и брюки я оставляю на стуле, за шторой. Обернувшись полотенцем, иду к столу.

— Какой аромат предпочитает моя королева? — мастер, он же мой массажист, выбирает масла.

Очевидно, массаж называется «королевским» именно потому, что он называет меня так: «моя королева». Что ж, это приятно! Не скрою. В остальном, это будет обычный массаж…

— Ну, — я задумчиво хмурюсь, не в силах понять, как мне залезть на этот высоченный стол. И ведь никакой подножки нету!

Тем временем, осознав это, Мастер (я буду его называть только так) без слов приближается. И, не успеваю я даже пикнуть, как он легко, точно куклу, сажает меня на кровать.

— Это лишнее, — тянет за лямки мой лифчик.

Я передёргиваю плечами:

— Я сама!

— Хорошо, моя королева, — он чуть склоняет голову, убирая руки за спину.

Получив свободу от его взгляда, ложусь на живот, расстегнув лифчик и уложив его рядом с собой.

Мастер берёт интимную часть моего гардероба, осторожно относит на стул. Я непривычно стесняюсь такого внимания.

— Моя королева предпочитает пожёстче, или помягче? — интересуется он, смазывая руки маслом. Судя по запаху, что-то восточно-миндальное, с привкусом цитруса. Очень приятное, стоит сказать!

— Помягче, если можно, — нервно смеюсь, закрываю глаза и отдаю себя в его руки.

Поначалу массаж происходит стандартно. Шея, плечи, спина, руки и поясница. Приятно безумно! И я уже так бесконечно расслаблена, словно река, утекаю сквозь пальцы. Лежу на волнах, как будто подо мной не кровать, а бескрайнее море. Тому способствует музыка, которая тихо звучит, обволакивает. Руки Мастера впрямь очень нежные, скользкие. В какой-то момент он командует:

— А теперь я прошу мою королеву повернуться на спину.

Нет, это скорее не команда, а просьба. Но я подчиняюсь. Кое-как сумев поместить полотенце на груди. Грудь у меня небольшая, но оттого не обвислая сильно. Так что полотенца хватает прикрыть…

Он становится сзади, в изголовье. Теперь мне не видно лица, только руки, которые нежно массируют плечи и шею. Скользят… Боже мой! Он коснулся груди. Или мне показалось?

Я открываю глаза и отчётливо вижу: коснулся. Полотенце чуть сдвинуто вниз. Не нарочно, наверное? Я поправляю его. Но Мастер бережно отводит мою руку.

— Расслабься, моя королева. Отдайся мне, — шепчет его низкий голос у самого уха.

Я нервно дышу, продолжая лежать на спине. Его руки ныряют под ткань полотенца. Почему я ещё не вскочила с кушетки? Не дала ему по лицу? Отчего позволяю ему себя лапать. Но, господи… Он же не лапает, он…

Мне и стыдно, и совестно! Я надеюсь, что это останется здесь?

Моя грудь в его сильных ладонях твердеет, твердеют соски. Он сжимает мои полукружия, мнёт их несильно. А пальцы… О, господи! Пальцы гуляют по твёрдым, чувствительным точкам, даря удовольствие. Прервать это, значит, лишить себя радости.

«Пятнадцать тысяч», — думаю я. Это стоит того? Ведь маммологии тоже «мнут сиськи», как сказала бы Ларка. Вот она точно знала, что мне предстоит пережить. Какой стыд! И потому умолчала об этом.

Между тем мои груди обмазаны маслом. В соски он втирает особенно тщательно. Так умело, и так ювелирно играя на них, словно кнопочки жмёт, и те в тот же момент запускают какие-то импульсы в мозг.

— Моей королеве приятно? — всё тот же волнующий шепот у самого уха.

На выдохе я отвечаю:

— О, да…

— Тогда я продолжу? — вопрошает он мягко, как будто гипнозом по нервам. Моим успокоенным нервам, по телу, которое жаждет того…

— Д-а…, - отзываюсь, краснея.

Полотенце, которое он убирает с меня, планирует на пол, как птица. Теперь я лежу перед ним полуголая. Груди, которые он только что разминал, напоказ. Охота прикрыться, но Мастер кладёт свою нежную руку ко мне на живот. Его ладонь занимает весь мой живот. Запястье касается трусиков…

— Ты прекрасна, моя королева! Ты восхитительна!

Он и впрямь пожирает меня, смотрит пристально сквозь эту маску. Я знаю, он смотрит! От этого стыдно и сладостно. Боже ты мой…

Когда он берётся ласкать мои ноги… Теперь я могу называть это ласками! Я развожу их, под нежным давлением смазанных маслом ладоней. Рука его скользит по внутренней части бедра, придвигаясь всё ближе и ближе к тому местечку, которое скрыто под тканью трусов. Каждый раз его пальцы замирают у самой кромки трусиков. Словно не решаются рушить преграду. Но в какой-то момент…

Я вдыхаю. Почувствовав, как подушечки пальцев коснулись моей нежной плоти сквозь ткань. Ещё и ещё раз. А там… всё набухло как будто. И ждёт. И томится! И жаждет касаний.

— Моей королеве приятно? — его хриплый голос опять вынуждает меня прошептать.

— Н-да…, - тихо-тихо. Так стыдно! Но так бесконечно желание дать ему власть надо мной. Хотя я — королева! А он подчиняется мне. И стоит мне только сказать, как он прекратит меня трогать и гладить. Только я не скажу, не скажу…

— Тогда я продолжу? — опять вопрошает, опять вынуждает меня отвечать. Словно пытает меня. Словно хочет услышать отказ. Только я позволяю кивком, так как сил отвечать уже нету…

Мастер опять становится в изголовье. Но в этот раз он наклоняется ниже, достав моего живота. Его пальцы ныряют под край кружевного белья. Мой отчаянный вздох не препятствует этому. И в момент, когда я открываю глаза, уцепившись за сильную руку, подушечки пальцев ложатся туда, где таится мой стыд…

Он не гладит, не мнёт, просто давит тихонько. Отчего по моему животу, по бёдрам моим, по всему моему скользкому от масла телу, ползут непривычные волны истомы.

— Моей королеве приятно? — его жаркий шепот у самого уха.

Он снова чуть давит, и створки расходятся. Я ощущаю, как палец его угождает туда… Но не внутрь, а снаружи, как будто исследуя плоть, сокрушая мой внутренний импульс прервать это действо.

— Моя королева прекрасна в момент возбуждения, — шепчет он снова.

А я выгибаюсь зачем-то, и бёдра расходятся в стороны. Боже ты мой! Что же это…

Его пальцы скользят между складочек нежно и бережно. Чужая рука, этот сильный мужчина. Он трогает там… А я? Я…

— Я хочу посмотреть на мою королеву, — не просит, а требует он.

И я! Вот же чудо. Опять подчиняюсь. На сей раз, позволяя ему снять трусы.

«Чтобы не перепачкал», — тут же нахожу объяснение этому. Мастер становится с той стороны, где ему лучше видно промежность. Которую он уже смазал волнующим маслом. Оно согревает? Или я так горяча?

От взгляда его, от присутствия этого. От всего, что творится со мной прямо здесь и сейчас… Мой мозг выключается! Похоть блокирует разум. Я никогда… я ещё никогда не хотела так сильно.

— Это божественно, услада для взора Мастера, — хриплым голосом он произносит, а взглядом ещё продолжает меня изучать.

Я лежу, отвернувшись лицом от него. Грудь обмазана маслом, торчит. Соски светятся. А между ног у меня возрождается нечто доселе забытое, жаркое, зыбкое, словно болото, в которое я угождаю. Безумная топь! Только в ней не вода, в ней кисель. Сладкий, тягучий кисель! От которого хочется только стонать и метаться…

Пальцы мои принимаются жать полотенце, когда его руки опять начинают массировать плоть. Одной рукой он ласкает меня между ног, а второй очерёдно, волнующе трогает груди с сосками. Я сама не заметила, как распласталась под этими ласками. Ноги вразлёт, спина выгнута, словно я — кошка, которой приспичило прямо сейчас.

— Моей королеве нравится то, что с ней делает Мастер? — склонившись ко мне, шепчет он.

— Да… О, боже! Да…, - выгибаюсь навстречу. Когда в самом дне живота начинает пульсировать, снова и снова…

Когда накрывает, и… крышу срывает… Я громко кричу, извиваюсь на этой кровати. Окончательно забыв, где именно я нахожусь. Кто со мной это сделал! И что происходит вообще в моей жизни на данный момент…

— Аааа! Мммм…. Ооооо, — исхожу я последними спазмами. Боже мой! Масло повсюду. Или это не масло? А смазка… Моя.

Получив удовольствие, сродни которому было лишь раз в моей жизни, давно… Я бессильно валюсь на кровать. Полотенце съехало, сил не осталось поправить его. Но мой мастер, мой джин, мой целитель. Он здесь! Он меня не покинул. Он смотрит, всё также впивается взглядом в меня. В моё лицо, в моё тело. Как будто питается этим моим удовольствием, которое сам же мне и подарил…

— Моя королева так великолепна в момент оргазма, — дальше следует стон, и он трогает жаркой ладонью себя между ног.

Там заметная выпуклость. Боже! Я поднимаю глаза к потолку:

— Простите… Я…

— Тшшш, — вторая ладонь его гладит меня по волосам.

Он берёт полотенце в кулак, начиная меня вытирать. Сверху до низу. Я, как ребёнок, влекомая им, поднимаюсь, сажусь, а затем опускаюсь на коврик. Наконец, когда всё моё тело уже вытерто, и следы недавнего оргазма уничтожены, я порываюсь одеться.

— Моя королева позволит? Я сам принесу ей одежду, — произносит мой Мастер. Затем исчезает за шторой, приносит бельё, помогает надеть.

Я изучаю его. Он достаточно молод. Лет тридцать пять — тридцать восемь, на вид. И красив, по-мужски.

Он приносит мне блузу и брюки. Когда одежда на мне, я беру свою сумочку. И ощущаю какую-то смесь сожалению, слабости, радости, грусти…

Он берёт мою руку в свою и подносит к губам:

— Ты прекрасна, даже не сомневайся в этом никогда.

Чуть покачнувшись на носочках, я опускаюсь на пятки. Моя обувь осталась снаружи, у двери сей комнаты. Комнаты, где я только что кончила. Бурно, безумно, убийственно! Комнаты, где только что родилась…

Покидаю салон я с какой-то блаженной улыбкой. И лёгкость такая, что хочется взять и взлететь. Девчонок я нахожу через дорогу, в кафе. Они мне истошно машут! Так что не увидеть их невозможно.

— Ну, что? — хором требуют Маша с Ларисой.

У них на столе недоеденный «Цезарь», второе, лаваш и вино.

Я понимаю, что плачу, когда Машка бросает:

— О, господи! Марин! Он что… он тебя… изнасиловал?

Лариска, услышав такое, бледнеет:

— Я сейчас же пойду и устрою им там!

Я хватаю подругу за руку, мотнув головой.

— Девочки, — шепчу, так как голоса нет, — Девочки…

— Что? — пригибаются обе.

А я, отпустив себя, плача сквозь слёзы, шепчу им обеим:

— Спасибо за всё.