Глава 8. Ника

Губы Дамияра будто пропитаны электричеством. Жарким, бьющим по нервам и солнечному сплетению. Тело застывает, покрывается мурашкам от прикосновений.

Голова кружится, хотя мужчина ничего не делает. Почти. Только обхватывает мою нижнюю губу своими, сжимает и чуть давит зубами. А после зализывает языком, проходя по ранкам. Раз за разом, пока у меня лёгкие не сжимает до одной клетки.

Задыхаюсь, мир вертится вокруг, размываясь. Хватаюсь за волосы Альфы, чтобы устоять. Они у него мягкие, наверное, единственная настоящая мягкость в мужчине.

— Хватит, — прошу, когда голос срывается. — Вы не имеете права заставлять.

— Хватит врать, Ника, — его глаза затягивает черным, на губах — улыбка и след моих зубов. Оу, это я так? — Ты сама даешь право, потому что хочешь этого.

— Не хочу!

Попытка жаркого спора заканчивается новым поцелуем. Более настойчивым, когда язык мужчины толкается в меня. Ощущение, что он не просто целует меня, а занимается сексом с моим ртом. Толкается и толкается языком, соприкасается с моим. Проходит по нёбу, заряжает непонятными ощущениям.

Когда в районе живота не бабочки, а вихри бушуют. Настоящие ураганы, дарящие ощущение невесомости. Словно должна упасть и жду этого, но именно Дамияр удерживает от того, чтобы расшиблась.

Его руки сжимают моё лицо, обхватывают и тянут, чтобы не могла оторваться. Скользят на шею, ласкают местечко под подбородком. Так медленно, на контрасте быстрых жадных поцелуев.

И я, к своему стыду, отвечаю мужчине. Неведомая сила толкает меня навстречу, заставляя перебирать пальчиками его тёмные волосы на затылке. Короткие, мягкие, такие приятные на ощупь.

Дамияр со звериным рыком припадает губами к моей шее. Втягивает кожу, пока та не начнёт жечь, распуская импульсы удовольствия по телу. Скручивает чувства до непонятной тягости между ног.

— Не рычи! — сопротивляюсь, потому что так надо, переходя на «ты». Я отвечаю ему и не представляю, что со мной происходит. — Не смей рычать на меня! Я тебе не…

— Не кричи, световласка, ты же не хочешь, чтобы кто-то нас увидел?

Я краснею от мысли, что так произойдёт. Я с Альфой в подворотне, а он целует меня, касается и зажимает. И слухи пойдут, и Костя непременно будет коситься из-за того, что в его понимании я с каждым Альфой теперь сплю.

А ещё краснею от обращения мужчины. Световласка. Так вообще кто-то ещё говорит? Но оно звучит на предельном шепоте, с нежность и каким-то удовольствием.

Может, если я снова перекрашусь в черный — Дамияр потеряет интерес?

— Ты такая сладкая, — сообщает, будто я недостаточна красная. — Вкусная. Так что, мне отпросить тебя?

— Что?

Мысли путаются, напоминая клубок нитей. Хватаюсь за одну, но наталкиваюсь на узелок. И снова, и снова. Ни одного предложения не получается сформировать, когда мужское тело вдавливает меня в стену.

— Ужин, — Альфа напоминает с улыбкой, убирает мои волосы с лица. — Мне договориться или сама отпросишься?

— Я… Сама. Пожалуйста, не надо так… Пойдут слухи.

— Боишься предрассудков горожан?

— Вы Альфа, вы можете с кем угодно проводить вечера. Но вот девушек, которые были с вами… Просто не надо.

Потому что от осуждения мне потом не отмыться. Шепот будет преследовать до конца. И при том, что ведь многие заводят отношения с оборотнями: короткие или долгосрочные.

Но, во-первых, Дамияр Альфа. Это всё меняет, выводит на новый уровень. И конечно, будет говориться за то, что это всё ради выгоды, лучшего положения.

А во-вторых, каждый творит, что хочет, но после может за это же осуждать других. Потому что у самих не получилось привлечь оборотня или из-за того, что этот самый оборотень бросил.

Наш городок безумен, а я его часть.

— Заканчивай приставать к Вере.

Мужской голос, чем-то похожий на голос Альфы, звучит с конца переулка. Я отворачиваюсь, прячу лицо на груди Дамияра, чтобы не показывать, насколько мне стыдно. И мужчина позволяет это, прикрывая от взгляда другого оборотня.

Господи, ну почему я такая невезучая? Мало того, что в первый же день привлекла внимание нового Альфы, так ещё и заинтересовала, чтобы тот начал свою погоню за добычей. А теперь попалась с поличным.

— Димитрий, сваливай, у меня дела.

— У нас дела, Дамияр. Проблемы со стаей, надо разобраться. Если ты, конечно, не решил променять всё на девчонку.

— Понял. Иди отпрашивайся, — это уже мне. — И жди дома, я приеду, как разберусь.

Ещё чего. Всем видом показываю, что не собираюсь никого ждать и уж тем более готовить ужин. Я не собачка, которая с радостью будет крутиться от возвращения Альфы.

Или приготовлю, что-то несъедобное и жуткое. Чтобы он вообще не рисковал ко мне подходить больше. Ну, или к моей могиле, если Дамияр действительно разозлится.

Убегаю обратно в кафе, оставляя двух оборотней наедине. Умываюсь холодной водой, пока краснота не сходит. Смотрю на себя в зеркало, стягиваю волосы в пучок.

Кажется, что губы стали больше. Прикасаюсь к ним, провожу по ранке, которая почти затянулась. Это я её сделала или мужчина оставил?

Фух, не важно. Промакиваю лицо бумажными полотенцами, медленно прихожу в себя. Если меня так повело от одного поцелуя, то что будет, когда мужчина пойдёт дальше? Как сопротивляться, если тело реагирует так?

Я не отпрашиваюсь, не смотря на приказ Альфы. Работаю дальше, только постоянно вздрагиваю от колокольчика, висящего над входной дверью. Ощущение, что Альфа в любой момент ворвётся и потащит за собой. Но он так и не появляется.

Ира просит задержаться, и я соглашаюсь. Кто-то должен постоять за кассой, пока она принимает товар. Да и сверхурочные в этой кофейне оплачиваются, хотя бывают редко. Но, наверное, доход сейчас скакнул вверх после наплывов посетителей.

Домой я возвращаюсь почти перед самым комендантским часов, желая завернуться в одеяло и проснуться с облегчением, что Альфа Дамияр мне просто приснился. Ну и что, что губы до сих пор покалывает, а на скулах, кажется, осталось раздражение от его бороды.

Хватаюсь за дверную ручку и с ужасом понимаю, что дверь открыта. Застываю, представляя, что перед собой увижу. Злого Альфу, который недоволен тем, что я ослушалась приказа.

Но внутри тихо и пусто. Щелкаю выключателем, сжимая в руках связку ключей. Ни одного живого существа, но кто-то определённо был. Всё перевернуто вверх-дном, кухонная утварь валяется на полу.

Я застываю на пороге, не зная, что с этим делать.

Кто-то ограбил меня? Но брать нечего.

А затем все вопросы вылетают, когда я слышу тяжелые шаги. Быстрые достаточно, чтобы не получилось сбежать.

— Здравствуй, Вероника, дочь Альфы Давида.

Почему я не держу у себя дома биту? В бейсбол бы я конечно не сыграла, но какому-то наглому оборотню точно врезала. На инстинктах, пока я вот-вот схлопочу инфаркт.

— Дядя Раду! — связка ключей со звоном падает на пол, когда я лечу к мужчине. Висну на его шее. — Вы тут.

— Конечно, я же обещал твоему отцу позаботиться о тебе. Да и куда бы я делся от своей крестницы?

У оборотней нет религии, только бледноликая Луна, спутница и Мать их жизни. Но когда меня под покровом ночи принимали в стаю, под лунными лучами, именно Раду держал меня на руках. Не крестины, но очень близко к тому.

Я чувствую, как прошедшие дни давят на меня, а сейчас весь груз скатывается с плеч. Не понимала, как сложно было, в каком напряжении находилась, пока вот сейчас не прижимаюсь к единственному родному человеку, который у меня остался.

— Что вы сделали с квартирой?

— Это не я. Поэтому и остался, а не просто оставил записку. Кто-то мог узнать, чья ты дочь?

— Если никто не услышал вашего приветствия, то нет.

— Ты знаешь, что я не мог по-другому.

Даже в таких ситуация дядя Раду остаётся верным себе. Он всегда чтил традиции, был предельно учтив и вежлив, ни одним взглядом не давал понять, что я какая-то бракованная в волчьем помёте. Такая же, выше остальных, потому что дочь Альфы. Официально или спрятанная — я всегда оставалась наследницей стаи.

И это было приятно. Тешило какое-то спрятанное эго, о котором я не хотела даже думать. Мне хотелось стабильности и безопасности, а не власти. И уж точно я не нуждалась в почтении других оборотней.

Но в то же время меня коробило от мысли, что я дочь Альфы! а ниже всех остальных оборотней. Кажется, надменность — единственное что мне досталось от волков. Ни клыков, ни силы, только глупый характер.

— Так что, Ники, ты говорила кому-то? — Раду выпускает меня из объятий, внимательно осматривает. — Такая бледная. Натерпелась за эти дни, да? Прости, милая, я не мог прийти раньше. Должен был показать свою лояльность и преданность новому Альфе.

— А вы лояльны?

— Ты же знаешь, Ники, как устроен наш мир. Один Альфа умирает, приходит другой, более молодой и сильный. Это закон. Не даром же у нас существует эта фраза. «Альфа умер, да здравствует новый Альфа!» — не просто красивая обёртка. Это правило.

— Я знаю. Но лояльны — насколько?

— Не так, чтобы сдавать свою единственную крестницу. Всё хорошо, милая, я найду способ тебя защитить. Если бы Давид отпустил тебя учиться, было бы легче. В этом городе ты автоматом перешла под власть этого малолетки бешеного.

— Мал… малолетки?

В моей голове не укладывается то, что кто-то мог назвать Дамияра малолеткой. Этого взрослого и грозного мужчину. Хотя, наверное, с позиции Раду все, кто младше сорока — пацаны и девчонки.

— Да. Надо подождать, Ники, он ошибётся. Заводной, всё под себя пытается перекроить. Так что лишь вопрос времени, когда его кто-то сместит. Те же его братья, в погоне за властью семьи нет. У него же ни капли выдержки и контроля, молодой, зелёный.

Не спорю с дядей, хотя меня разрывает от вопросов. Что значит «бесконтрольный»? Если то, как себя Дамияр вёл со мной — мне кажется, он сдержанней многих оборотней города. Или… Он только при мне был таким?

Ничего не понимаю.

— Я слышу, что он был тут.

— Да, эм… Он заходил. Учуял здесь запах Давида.

— Он что-то сделал тебе? — дядя Раду сжимает мой подбородок, крутит в сторону. Ищет метку — вдруг понимаю. — Ники?

— Нет, нет, ничего такого. Но я, кажется, понравилась ему? Не знаю, просто привлекла внимание. И он должен сегодня приехать.

— Ники! Разве так сложно не вляпываться в неприятности?! Ты же знаешь, что-то случилось — сидишь ниже воды, тише травы.

— Там наоборот, — лепечу себе под нос, потому что мужчина действительно в гневе. Лохматит волосы, переворачивает стул, которому уже и так досталось. — Он пришел в кофейню, после заприметил меня. Я не виновата.

— Только тебя было бы проще вывести из города, если бы Дамияр не знал о тебе. Попросила бы поехать учиться или работать в другой город, а там бы уже жених подхватил.

— Зачем мне жених?! Я не хочу!

Думала, что со смертью Давида я потеряла и жениха. Нет больше такой угрозы, нет того, кто так настаивал на браке. А со слов дяди Раду получается, что мне не отвертеться.

А я как-то вообще не планировала связывать жизнь непонятно с кем. В ближайшие года так точно. Я так и не поступила учиться, с Дамияром этот вопрос заглох, а я даже не пыталась возобновить. У меня учёба, планы. Я хотела увидеть мир.

А стать женой оборотня, пусть и не Альфы, это привязать себя к одному месту навсегда. Просто потерять последние крупицы свободы. А я этого не хочу.

— Не дури, — дядя Раду находит спрятанный коньяк, разливает по кружкам, потому что все стаканы остались осколками на полу. — Пей.

И я пью. Давлюсь алкоголем, закашливаюсь от градуса, но допиваю до дна. Будто так станет легче, хоть на каплю усмирит мою назревающую истерику. Потому что я не хочу!

— Хорошо, — мужчина подливает ещё алкоголя. — А теперь слушай и не перебивай. Замуж за оборотня — твой единственный вариант, если Дамияр решит разобраться с наследниками. Став женой, ты автоматически ставишь выше себя своего мужа. И это… В общем, грубо говоря, ты больше ни на что не можешь претендовать.

— Я и так не претендую.

— Но по закону ты можешь в любой момент попытаться вернуть себе власть. Силой не получиться, но хитростью. Можешь найти оборотня, который уберёт Дамияра и отдаст власть тебе.

— Разве так можно?

— Просто передать власть нельзя, только прямому наследнику прошлого Альфы. А если найдёшь мужа, то перестанешь быть частью семьи Давида. Ты же не думаешь, что отец сватал тебя просто так? Он собирался оттягивать свадьбу до последнего, пока угроза не стала бы неминуемой. Не успел. За Альфу Давида.

— За Альфу Давида.

Поднимаю бокал, пью медленно. Меня уже начинает развозить от тепла и жара, но становится легче. Мне нужен был дядя Раду рядом, хоть кто-то. С кем можно было выпить за отца, почтить его хоть как-то.

И разобраться тоже. Потому что я чувствую себя потерянным щенком, который не понимает, куда ему прибиться. И как жить дальше. Я росла без отца, но всегда чувствовала присутствие Давида, его защиту. Знала, что если что-то произойдёт — меня есть кому защитить.

А теперь ничего нет.

Никого.

— У тебя два варианта, Ники. Ни один не хорош, но обо дадут тебя защиту. Убеди Дамияра, что ты ему не интересна. Делай всё не так, как до этого. Пускай переключится, а потом я свяжусь с соседней стаей и там тебя примут. Или…

— Или?

— Понравься ему, Ника. Действительно понравься, сильно, до одурения. Уверен, ты на это способна. И тогда Альфа Дамияр тебя пощадит. Стань его Любимицей.