Глава 10. Ника

Я была бы рада, если бы оказалась хорошей актрисой. Которая настолько шикарна, что может запутать даже Альфу. Притвориться напуганной, выиграть поездку на учебу.

Но я не актриса. И лгу плохо, если знать, на что обратить внимание. Поэтому сжимаю в ладонях кружку с горьким чаем и не могу вдохнуть полной грудью. Всё кажется, что дядя Раду сжал лапой горло и не отпускает.

Потому что его варианты — полное дно. Либо лечь в статусе жены под оборотня, либо в статусе любовницы. Всё, никаких больше различий. Там и там терять себя.

Мне не подходит такое. И истерика как-то внезапно накрыла. Ушла в душ, чтобы смыть усталость и грязь, а очнулась, когда Дамияр вломился в ванную. Даже не поняла, что плакала и кусала губы, если бы во рту не стоял мерзкий металлический привкус.

Который теперь смешивается с горькими травами ромашки. Успокоить меня решил? Дамияр усаживается напротив, внимательно рассматривает. А мне так стыдно, что он видел меня голой.

Дважды.

Я психанула, реально слетела с катушек. Когда сбрасывала полотенце и предлагала заключить сделку. Была просто не в себе, мозги не работали. Я просто хотела, чтобы это уже закончилось.

Была уверена, на самом деле, что Альфа воспользуется шансом. Сама ведь предложила, не сопротивлялась, разделась. А мужчина ничего не сделал, отвернулся.

Так что?

Моё тело ему не понравилось и всё? Ничего больше не будет?

— Успокоилась?

— Нет, — бурчу, не поднимая взгляда от кружки. — И не надо со мной оставаться.

— Как же я оставлю тебя одну, если ты не успокоилась? Вдруг опять будешь чудить?

— Я успокоилась.

— Значит разумно примешь мою помощь и согласишься, что моё присутствие тебе не помешает.

Невозможный!

Мне хочется бросить в него чем-то или снова ударить. Выплеснуть те эмоции, которые давят. Я ему ещё за поцелуй должна, когда в подворотне были. И за всё остальное.

Но я не дура, молчу и смотрю украдкой. Потому что в открытую напасть на Альфу… А я жить хочу. Просто не знаю, что мне сейчас делать, чтобы выбраться.

— Вы понимаете, что если узнают…

— Снова пытаешься отвертется за счёт возможных слухов?

— А ничего не менялось. Люди сплетничают, обсуждают. И потом до конца жизнь буду вспоминать, что я легла под Альфу. А если вы не отпускаете меня на учёбу, то мне тут всю жизнь жить. И я просто хочу спокойствия.

— Значит, если отпущу тебя на учебу, то лечь под меня ты не против?

Дамияр загоняет в меня ловушку, играется и выкручивает слова. А я не знаю, что с этим всем делать. Альфа это опасный хищник, который привык загонять добычу. А я совсем не привыкла спасать саму себя.

Лицо горит от пристального взгляда, хочется спрятаться. Может, дать волю слезам, раз у меня сегодня день «СИН». «Слёз, истерик, неадеквата». Иногда такое случалось, когда нервная система не выдерживала. После смены я могла упасть в кровать, прорыдать два часа из-за того, что второй бариста получил чаевых на сотню больше. А потом приготовить себе ужин и быть абсолютно спокойной.

Давид на такое лишь закатывал глаза, подбрасывая мне салфетки. И говорил, что нельзя всё время быть в напряжении. А как не быть, если я с детства вынуждена прятаться и сохранять тайну? Если шарахаюсь от оборотней, от Дамияра.

Дамияр хочет меня, а ещё хочет найти дочь прошлого Альфы. И вот как мне быть меж двух огней?

— А начнешь встречаться с кем-то с работы — скажут что ради карьеры, — мужчина качает головой, спокойно откидываясь на спинку стула. — С кем-то богаче, так станешь содержанкой. Беднее — значит он альфонс. Я могу тебе сотни вариантов привести, Ник.

— А как на счёт варианта, что вы мне не нравитесь?

Не рискую смотреть на Дамияра в этот момент. Будто чувствую, как атмосфера в комнате накаляется до предела. Потрогать можно те молнии, что мечет мужчина из-за слов.

Я ведь солгала, сильно солгала. Он… Ужасает. Альфа, его нужно бояться априори. А ещё он убил моего отца, хотя это их жестокий мир, не мне, бракованной, судить. Но, объективно, Дамияр ведь красивый. От него веет аурой власти, силы, ужаса немного.

Таких мужчин боятся и почитают, даже не важно есть кровь оборотня или нет. Но он же не просто оборотень, и это только добавляет ноток опасности в образ.

И глаза у него красивые, пусть наливаются черным, показывая, что он Альфа. В книгах были у всех Альф красные глаза, как кровь. Но в реальности там только тьма и бездна.

— Не нравлюсь?

— Нет.

— Повтори ещё раз. Только на этот раз правду.

— Думаете я буду вам лгать и тайно уже влюблена с первого взгляда?

— Думаю, что ты задерживаешь дыхание перед тем, как сказать не то, что думаешь. И только что, — Дамияр подаётся, упирается локтями в стол, и улыбается. Слабо, но шире, чем обычно. И от этого совсем дышать не получается. — Определённо задержала дыхание.

— Неправда.

— Снова.

Он поднимается из-за стола, медленно обходит. У меня кончики пальцев подрагивают, не смотря на то, что вжимаю их в горячую кружку. Что… Что он собирается сделать?

— Если вы посмеете… — я задыхаюсь, хватаю воздух, а лёгкие сжимаются всё больше с каждым шагом Дамияра ко мне. — Я…

— Что ты, Ника? — его ладонь, такая огромная и горячая, ложится на мою щеку. Заставляет смотреть на него, не отрываясь. — Что ты сможешь сделать?

— Подсыплю вам аконита в еду, — бурчу, словно обижено.

Потому что действительно ничего не смогу сделать. Пожаловаться кому-то? Так меня засмеют и покрутят пальцем у виска. Тоже самое, что ябедничать на Бога и Короля. Да ему никто не судья.

Альфа может быть хоть самым жестоким правителем, но бунта не будет. Давида, которого даже я считала жестоким и ужасным, все боялись. И никто ни разу ничего не сделал, чтобы это прекратилось.

Иногда мне снилось, что я стою с бутылочкой яда над его ужином. Слабо прожаренным стейком и красным бокалом вина. Всего пару капель и ад в нашем городе прекратится. Потому что Давид был монстром, я знаю.

Но также он был моим отцом. Не лучшим, не правильным, но он был. И яд, который я когда-то купила, отправлялся в урну. Потому что я любила его, хоть это было неправильно.

Дамияра, я конечно же, не смогу отравить.

И не рискну.

— Аконит не вредит оборотням, глупышка.

Он вдруг опускается передо мной, садиться на корточки. Смотрю на него сверху-вниз и не знаю, чего ещё ожидать. А его рука всё продолжает прожигать мою кожу, выводить узоры на скулах и висках.

Его «глупышка» звучит так, будто он потешается над моей необразованностью в мире оборотней. Но при этом верит, что я действительно могла бы подсыпать что-то в ужин.

И при этом же не боится. Не верит, что решусь? У меня адское желание сделать наперекор, рискнуть жизнью, просто чтобы доказать, что у меня хватит сил на это.

— Давай, Ника, повтори, что я тебе не нравлюсь. Честно. И я тогда уйду, позволю учиться, где захочешь. Даже оплачу. Просто ответь, не задерживая дыхания перед этим.

Смотрю в его тёмные глаза и считаю идиотом. Просто сказать и всё закончится? Быстро и без проблем? Могу хоть с высокоэтажки, которых в городе почти нет, прокричать. Либо это всё закончилось.

Открываю рот, но не могу. Чувствую, как воздух перестаёт поступать, не дышу. Будто заслонка, мешающая вдохнуть. Привычка, баг в моём организме. И никто никогда не замечал.

Даже отец, который знал лучше остальных, ни разу не слышал мою ложь. Я научилась скрывать бешенное сердцебиение за напускным волнением или счастьем. И ложь тоже.

Просто лёгкие отказывают на секунду, не дают ничего сделать. Я просто не могу, словно клапан перекрыли.

— Я жду, световласка. Давай, — его пальцы ползут к верхней губе, касаются так нежно, что сердце щемит. — Я тебе нравлюсь.

— Нет.

Дамияр улыбается, будто я сказала совсем другое. Но я ведь и сказала, просто не вслух. Задержанным дыханием, очевидной ложью. Которую Альфа так легко раскусил.

— Я не дышу, потому что страшно вам отказывать.

— Какая же ты лгунья.

Качает головой, а в глазах блики. Доволен собой и мной, слишком радуется. На лице всё та же непроницаемая маска Альфы, которая была и у Давида. Должность обязывает.

Но я ведь научилась понимать отца, знала, что скрывается за ней.

С Дамияром — минное поле.

— Я хочу, чтобы вы ушли. И это правда.

— Правда.

Поднимается, упирается ладонью в стол. В секунду атмосфера словно меняется. Из странного разговора всё превращается в давящую тишину. Альфа будто доказывает свой статус, нависая надо мной. Напоминает реальное положение дел.

Что моё слово ничего не значит.

— Поднимайся и иди в спальню.

— Я буду сопротивляться.

— Не сомневаюсь. Ну же, Ника.

Вскакиваю, пытаясь вспомнить, если в комнате замок. Нет? Почему моя квартира кажется мне чужой, когда этот мужчина тут? Устанавливает свои порядки, выбивает меня из колеи.

Я не знаю, чего с ним ожидать. Будто вишу в воздухе и вижу, как рвётся верёвка. И подо мной или окажется земля, или бездонная пропасть. Каждый раз — загадка. Дамияру нравится играть со мной, а я всё никак не пойму правил. Где-то потеряла инструкцию, а дубликата нет.

А не реагировать у меня не получается.

Когда мужчина не появляется через минуту, я начинаю нервничать. Снова. Что он задумал? Присаживаюсь на край кровати, но бешусь, что жду его, как школьница.

Подрываюсь и нахожу единственное занятие — убираюсь в спальне. Складываю вещи по полочкам, развешиваю платья на вешалки. Вся квартира разгромлена, а у меня нет сил сейчас этим заниматься. Надо бы хоть осколки убрать, но… Потом.

Я не знаю, что здесь могли искать. Зачем? Даже если кто-то узнал о том, что я дочь Давида, то смысла нет. Отец никогда ничего не приносил сюда, не оставлял.

Да и прошлый Альфа мёртв, что уже может помочь?

Счета отходят новому Альфе, дом, имущество. Это не переписать, не исправить, ничего не сделать. Даже если были какие-то документы, то они теряют свою силу. А ничего не было.

Дамияр шумит на кухне, что-то падает. Сдерживаюсь, чтобы не прогнать его из святая святых. Пускай развлекается, главное не трогает меня.

Укладываюсь на кровать, заворачиваясь в одеяло. То слегка влажное из-за того, что Дамияр накидывал на моё мокрое тело. Щёки горят от воспоминаний.

Ну и влипла же ты, Ника.

— Уснула? — чувствую прикосновения к телу, кто-то прижимается со спины. Действительно вырубилась, ожидая. А теперь пытаюсь сделать вид, чтобы ничего не произошло. — Я слышу, что не спишь, Ника.

— Сплю.

— Конечно. Ну спи.

Предлагает, а его губы тем временем касаются моей шее. Местечка под челюстью, бьющейся венки. Ведёт медленно, плавно, не отрываясь. Цепляюсь пальцами за одеяло, кровь закипает.

И на живот будто надавили, проталкивая возбуждение ниже. К сведённым ногам, пульсацией. Сглатываю вязкую слюну, когда Дамияр целует ключицу, а его ладонь гладит бёдра.

У меня хаос в голове похлеще, чем в квартире. Ощущение, что по телу растянули патоку. Горячую, тягучую, которая все органы облепила. И к ней каждая крупица возбуждения прилипает, заполняя меня.

Ладонь Дамияра задевает край кофты, ведёт по полоске коже на животе. Неспешно, будто подкрадываясь, будто у меня есть шанс сбежать. Но огромное тело, впечатанное в меня, лишает иллюзий.

— Альфа.

Прошу и не до конца понимаю, о чём. Его касания такие тёплые и приятные, заставляют дрожать. Голова идёт кругом, когда палец мужчины пробивается под резинку штанов, гладит тазобедренные косточки.

Ничего сверх неприличного, никаких интимных касаний, но меня ведёт. Прошибает в сочетании с тем, как Дамияр царапает зубами кожу на плече, а после зацеловывает.

— Альф…

— Всё хорошо, — шепчет, убеждая. — Всё нормально, Ника. Какая у тебя сладкая реакция, даже не представляешь. Я не пойду дальше, если скажешь правду, что я тебе нравлюсь. Выбор за тобой.

— Нравитесь, ладно, хорошо. Вы красивый, довольны? Теперь уйдёте?

— Как я могу уйти от девушки, которой нравлюсь?