Глава 11

Сейчас мне очень важно побыть одной.

Чтобы никто в этот момент не приставал ко мне с утешениями, с объятьями, с попытками поддержать. Не всегда нужны слова и не всегда нужны прикосновения.

Иногда тишина лечит быстрее и продуктивнее. Иногда нужно просто остаться наедине со своими мыслями, чтобы всё внутри улеглось.

Я сижу в машине, припаркованной где-то на пустынной улице. Руки всё ещё дрожат, слёзы текут по щекам, но я не вытираю их. Пусть текут. Пусть выходят все эти эмоции, которые копятся внутри меня теперь.

Усмехаюсь: надо же, буквально пару дней назад мне казалось, что наша единственная проблема — это невозможность зачать ребёнка.

А всё остальное… всё остальное было второстепенным. Эти долбанные платежи за ипотеку сестры, его мать, моя свекровь, её постоянные намёки и упрёки — теперь кажется таким мелочным, таким незначительным.

Сейчас приоритеты поменялись мгновенно.

Я ведь думала, что главное — это наша любовь и то, что мы вместе. Что все трудности мы преодолеем.

И мы ведь начали уже! Свекровь собиралась съехать, мы бы разобрались с этими платежами…

Стоп… А платежи ли только сестре он перечислял? Да, возможно, он помогал ей, но я же не знаю, сколько именно. Может, он ими прикрывался? Может, часть денег шла не на ипотеку, а на содержание этой… этой девки? Она же так настаивала на том, чтобы я о ней узнала.

«Кот из дома, мыши в пляс» — крутится мысль в моей голове.

Значит, когда моя свекровь уезжала на дачу, и я задерживалась на работе или уезжала в командировку, он приводил её к нам? В наш дом? В нашу постель?

И теперь мать гнал, потому что эта… эта девка поставила ему условия?

А я жалела всех. Стеснялась. Сомневалась в том, что имею право на такие желания, как попросить её на выход.

Сколько мыслей в голове! Она сейчас взорвётся!

Уверена, что Мирон всё равно потребует разговора. Он настойчивый человек. И мы обязательно поговорим, но делать это нужно на холодную голову, потому что я сейчас не способна воспринимать информацию.

Доехав до ближайшего отеля, нахожу в себе силы, чтобы выйти из машины и добраться до ресепшена. Полное опустошение внутри.

Выгляжу, я, видимо, очень паршиво, потому что девушка на стойке спрашивает не нужна ли мне помощь.

Бесконечно звонит телефон. Мне неинтересно, кто это. Но кто — понятно. Сбрасываю и блокирую.

В номере, избавившись от платья и обуви, падаю на кровать и сразу отрубаюсь. Я ведь ещё сколько в дороге была. Очень устала.

Перед тем как уснуть, боссу написала, что заболела. Маме написала СМС, что, мол, с Мироном поссорились, не теряй, хочу побыть одна. Ничего страшного, критичного, просто кризис. Остального не скажу.

Её обезопасить от волнения хотелось. Уверена, что теперь практически бывший муж поедет искать меня именно к мамочке. Пусть знает, что поругались, и будет готова к его появлению.

Вряд ли он настоящие причины скажет, почему я пока не хочу его видеть. Надеюсь, постесняется этот изменщик и не будет её расстраивать.

Всё, хватит, надо остановиться и не мучить себя. Запрещаю себе думать об этом.

Утром воскресенья понимаю, что скоро мне придётся выходить «в свет» и со всеми объясняться. Сидеть, накрывшись в номере, и рыдать о неудавшемся браке не моё. Слишком много чести для этих тварей.

Смотрю на себя в зеркало, разглядываю морщинки, которые мелкой россыпью легли у меня возле глаз. Улыбаюсь, мысленно пытаясь приободриться и поверить в то, что всё будет хорошо.

В голову приходит осознание, что свекровь сегодня приедет домой. И что она там увидит? Поймёт ли, что я ушла?

Татьяна Алексеевна… Неужели она ни разу даже не почувствовала, что в доме бывает другая в то время, пока я отсутствовала из-за работы?

Пытаюсь вспомнить, сколько раз за этот год нашего брака я была в командировке.

Интересно, как давно это началось? Или это первый привод этой девки в родную обитель, и он оказался для мужа неудачным?

Ладно, нужно думать о другом. Распределяю в голове степень важности поставленных задач. Прежде всего надо забрать все документы из дома, которые мне будут нужны в ближайшее время. Паспорт, что там ещё… голова туго соображает пока.

Попробую забрать вещи, пока дома свекровь, но надо как-то с ней договориться, чтобы она их собрала.

— Татьяна Алексеевна, здравствуйте.

— Здравствуй, Оля, — в её голосе нет особого беспокойства. Возможно, она не вернулась ещё с дачи и не подозревает, какой сюрприз её ждёт впереди.

Как там: Мирон переживает за здоровье мамы, поэтому не торопился со мной расставаться?

Ну, теперь неизбежно будет скандал, и она всё узнает непременно.

— Как вы? — задаю дежурный вопрос. — Вы уже дома?

— Нет. Но скоро собираюсь. Мирон за мной выехал. А что?

Соображаю, что есть возможность съездить домой, бегу к сумке, но не нахожу ключей от дома. Жаль.

— Татьяна Алексеевна, мы можем встретиться, когда вы приедете домой с дачи? — игнорирую её вопрос. — В каком-нибудь кафе.

— А дома нельзя? И о чём ты хочешь поговорить без Мирона? — чувствую растерянность в её голосе. — Оля, если это про мой отъезд, то можно и при нём, и я уеду, обещала же… — начинает оправдываться, а я закрываю глаза и сдерживаюсь, чтобы не сказать лишнего.

— Нет, не о том. Я всё объясню при встрече. Татьяна Алексеевна, вы забыли, у Мирона же день рождения скоро. Хочу обсудить сюрприз! — хватаюсь за дату, с целью выманить её из дома, соображая на ходу.

— Ох, а я думала, случилось что. Ладно, хорошо. Конечно! Через пару часов недалеко от дома в нашем кафе.

— Да. Я буду. Обязательно. Только сыну вашему не говорите, а то всё испортите. Я сказала, что по делам уехала.

Кладу трубку и смахиваю рвущуюся очередную порцию слёз. Я, оказывается, тоже умею искусно врать.

А Татьяна Алексеевна? Как? Умеет?

Она же мать, она так хорошо знает его характер, ценности, жизненные приоритеты. Она в доме больше всех всегда находилась и, скорее всего, наверняка он хоть раз, но выдал себя в своём предательстве!

А если это так, почему она молчала? Может, потому, что было выгодно? Вспоминаю, как она совершенно уверенно заявляла Римме, что Мирон заплатит ипотеку сестры.

Так, может, все знают, кроме меня и просто используют это? За ниточки дёргают его, как кукловоды, а он и рыпнуться не смеет?

Пока некоторые моменты остаются для меня загадкой. Вопросы без ответов.

Татьяна Алексеевна приходит чуть позже назначенного времени.

— Оля, здравствуй. Ну, что ты придумала? Рассказывай! — подзывает официанта и заказывает кофе.

Она вполне беспечна и не напряжена. Не вижу ни грамма беспокойства в её глазах и какого-либо волнения.

— Татьяна Алексеевна, как Мирон выглядел, когда забирал вас с дачи?

— А что? Что-то случилось? Вы поссорились? Из-за чего?

— Ответьте на мои вопросы, затем я отвечу на ваши.

— Он был… — словно подбирает слова, — психованный, нервный! Привёз меня домой и куда-то умчался. Мы могли и дома поговорить, но ты не брала трубку. Ты видела, я тебе звонила? — Киваю. — Я у него спросила как дела, он что-то рявкнул и сказал, чтобы я отстала от него.

— Татьяна Алексеевна, я не из-за праздника вас позвала. Простите, я обманула.

— Как… А зачем? — В её глазах замечаю явный интерес.

— Вы сказали своему сыну, когда я звонила из командировки, что я еду домой? — спрашиваю сразу в лоб…