Глава 21

Эта неделя теперь, мне кажется, практически адовой. После разговора с Яной я вообще сам не свой.

Мне хочется верить, что её рассказ не обо мне, не про меня и не про мою семью.

Но что-то подсказывает, что она услышала разговор своей матери и моей именно про нас…

Если это правда, не знаю, как смогу принять это, и как научусь жить с такой реальностью.

Не представляю, что люди умеют так играть и притворяться. Не бывает такого!

Вечер после ресторана мы провели вместе, долго гуляли и говорили, говорили, говорили.

Не удивлюсь, что и общение с ней мне могут приписать как попытку изменить Ольге, особенно при условии той информации, которой я теперь владею.

Чувство опустошения и удручённости накрывает, давит плитой на грудь и даже кажется, что от разочарования я готов рвать и метать, но не позволяю себе уходить в эти ощущения с головой.

Возможно, позже. Но точно не сейчас.

— Почему ты ушёл с праздника, — мать бесцеремонно заходит в комнату без стука утром, когда я лежу без сил, уткнувшись в подушку.

Теперь такое ощущение, что она словно моей энергией питается.

— Во-первых, надо стучаться. Во-вторых, уйди. Я сейчас не настроен общаться.

Не хочу срываться, потому что потом это опять слёзы, упрёки, намёки, и прочая ерунда, чем любит злоупотреблять моя мама.

— Но Мирон! Ты обидел тётю Валю! Неужели тебе не стыдно? — интересно, я в её возрасте тоже стану как «сера липучая» к своим детям или у меня хватит ума для другого общения?

Если они у меня будут, конечно — поправляю себя мысленно.

— А зачем ты подружкам своим рассказываешь о наших семейных передрягах? Жалуешься зачем? — всё-таки не сдерживаюсь.

— Она мне как сестра.

— Да, да. Из одной деревни. Всё это я слышал. Кстати, а почему ты ни разу меня в эту деревню не возила? — захожу издалека в вопросе, который теперь меня интересует больше всего.

— А зачем тебе? — вижу, напрягается.

— Мам, а я ведь кроме твоей подруги никого не знаю. А из твоих родственников вообще никого. Почему?

— Мы не ладили с ними, — хочет уйти.

— Это не ответ! — бросаю вопрос вслед.

— А что ты хочешь узнать? Они завистливые слишком были. Я замуж вышла за твоего отца, он с деньгами уже в том возрасте. Статный, красивый, сильный. Как ты сейчас, — хитрая лисица…— Они хотели тянуть из нас деньги, но у них ничего не получилось.

— Надо же, кажется, всё повторяется, — не сдерживаю ухмылки.

— Ты о чём? — не понимает меня на самом деле или прикидывается?

— Мам, а отец ведь тоже из этой же деревни?

— Да. А что?

— Ничего. Просто так спросил.

— А о чём вы с Яной беседовали? Почему ушли из ресторана и не вернулись больше? Где вы были?

— Гуляли.

— Мирон, а с чего вдруг теперь про отца спросил? Ты как с Ольгой всё это… — не договаривает, — стал сам не свой! — переводит внимание с себя на меня и с обидой говорит. Она всегда так делает, теперь я это совершенно отчётливо понимаю. — Мирон, зачем ты всё рушишь вокруг себя? А то, что я рассказала тёте Вале, что Ольга меня из дома этого попросила, так я же правду сказала.

— Это было не решение Ольги, а моё, мам. Моё! Ольга никогда меня против тебя не настраивала.

— Не верю я в это! — практически рявкает в ответ. — То есть ты выгнал свою мать из этого дома добровольно? Сам? Нет! Ты просто её прикрываешь, — от её возмущённого взгляда мне не спрятаться.

— А зачем мне это?

— Чтобы, когда она вернулась, если вернётся, конечно, — давит на нужные болевые точки, — не было конфликтов, и я не сердилась на неё.

— Так и так не будет конфликтов.

— Да, я постараюсь, чтобы не было.

— Не надо стараться, мама. Конфликтов не будет, потому что у тебя есть свой дом и давно должна быть своя жизнь. Впрочем, как и у нас.

— Но мне нравится жить вашей! — мы словно на разных языках говорим сейчас.

— А не надо нашей! Своей живи!

— Но я привыкла так, и ничего не хочу менять! Мирон! Я же всегда приглядывала за тобой! — ей не нравится это слышать, замечаю.

Она сжимает в злости губы, отчего вокруг появляется очень много морщинок.

— Когда я был один, согласен. Там никто никому не мешал. Я вечно на работе, живи сколько хочешь. Но мама, я теперь женат.

— Ты был женат, — отрезает, заставляя вспомнить реалии. — Не тешь себя иллюзиями. Ольга вряд ли простит тебя, — в голосе теперь холод.

— Ну, как бы оно ни было, сама понимаешь, у нас был уговор, что ты поедешь к себе. Я принял решение жить один. Тебе пора собирать вещи. Недели хватит на сборы? — не отступаю от намеченного плана.

— Как… Но я думала…

— А не надо думать, мам. Ничего не изменилось даже с уходом Ольги.

— Хватит недели! Но ты об этом ещё пожалеешь, сын!

До следующего дня я больше не выходил из комнаты. И она ко мне не заходила.

Может, это и к лучшему. Я не хочу её видеть. Не хочу смотреть в её глаза, не хочу слышать её голос.

Утром субботы мама, как всегда, просится на дачу. Я соглашаюсь, даже рад её отъезду. Мне нужно побыть одному, нужно время, чтобы разобраться в себе, в том, что происходит.

В машине мы молчим. Ни слова, ни взгляда. Ещё месяц назад я попытался бы поговорить, объясниться, но сейчас… Сейчас даже мысли об этом кажутся совсем ненужными.

Вернувшись домой, чувствую, как головная боль накрывает меня с новой силой. Она идёт от затылка, растекается по вискам, давит на лоб.

Тру виски, пытаясь хоть как-то облегчить это состояние, но боль никуда не уходит.

Иду к аптечке, надеясь найти хоть что-то, что поможет снять эту боль, но блистер с таблетками пуст. Вот же зараза! Как всегда, не вовремя. Массаж головы не помогает, состояние только ухудшается.

И здесь я вспоминаю: у мамы в комнате всегда есть небольшая коробочка с её лекарствами. От давления, тахикардии и прочего букета заболеваний. Может, там найдётся что-то и для меня. Она не любит, когда кто-то заходит в её комнату, но сейчас мне плевать на правила.

Иду туда, надеясь, что хоть одна таблетка завалялась среди её запасов.

Как назло, таблеток от головной боли нет, но мой взгляд падает на блистер, название которого мне не знакомо.

Я выучил все её лекарства, потому что обычно я сам закупаю их в аптеке по списку, но этого препарата я точно не видел.

Кручу блистер в руках, пытаясь понять, для чего эти таблетки. В голове начинает роиться тревожная мысль: а что, если мама что-то скрывает? Может, у неё какая-то болезнь, о которой я не в курсе, а она молчит, не хочет, чтобы я волновался?

Записываю название лекарства и кладу всё обратно.

Возвращаюсь в свою комнату, лезу в интернет и начинаю читать. Сначала ничего не понимаю. Как этот препарат может быть связан с матерью?

Но чем дальше читаю, и до меня доходит для чего используется этот препарат, тем быстрее я прихожу в ужас.