Глава 33

— Слышал такое выражение, что дети платят за грехи родителей? Вот ты и заплатил! Рассчитался, так сказать, за него, в чём он не успел.

— Ты больная! Но почему ты не сдала меня в детдом?

— А зачем? Когда папаша твой умер, я, по-твоему, признаться должна была, что ты не мой сын? Нет, это не выгодно! — улыбается, — наследство делилось между тремя. Зачем мне было отдавать тебе часть квартиры, денег и признаваться в этом? Всё осталось в семье и под моим руководством. А потом ты стал довольно неплохо зарабатывать. Зачем мне избавляться от курицы, которая несёт золотые яйца? А ты, между прочим, неблагодарный, — выговаривает со злостью. — Я что, плохо к тебе относилась?

— Теперь понимаю, после того как узнал правду, что ты никак ко мне не относилась… Ты же чаще всего ласковая была, когда тебе было что-то нужно или отец рядом. А так вспомни, любая командировка, когда у меня каникулы, я везде ездил со своим отцом. Ты же видеть меня не хотела лишний раз! Я же практически на глазах у тебя не появлялся. То школа, то кружки! Сколько я в день дома-то бывал, расскажи!

Вижу, как Мирону хочется высказать ей всё, но он сдерживается.

— Час, два, пока не лёг спать? Я был выгоден тебе, потому что именно благодаря мне, ты манипулировала отцом. А он, веря в твою заботу и любовь, только успевал отстёгивать тебе деньги. И, как понимаю, про измены его тоже ложь. Ты у нас просто должна была быть жертвой! Страдалицей!

— Он компенсировал мне свою нелюбовь, — зло бросает теперь.

— Но ведь именно ты первопричина всех бед!

— Мать твоя — первопричина, а не я! Он ведь со мной сначала гулять начал! А потом мамаша твоя появилась! Он, как увидел её, словно себя потерял! А он был изначально мой!

— Какая же ты… дрянь. Поломала жизнь стольким людям. Оля, — поворачивается ко мне теперь Мирон, — ты поняла всё? Поверила? Сходится всё то, что я тебе рассказал? В принципе, она сама только что сказала: я ей нужен был в статусе свободного человека. Так проще было мной манипулировать. Когда появилась Зоя, даже несмотря на то, что мы не жили вместе с матерью, с ней она тоже нас развела, ведь мы были очень молоды и импульсивны. Зоя не хотела иметь детей, не хотела этих обязательств…

— Но Татьяна Алексеевна знала, как хотел детей ты и начала давить сначала ей, а потом тебе на больную мозоль, — заканчиваю за него сама.

— Всё так, — кивает муж. — Татьяна Алексеевна пользовалась мной сполна, постоянно прививая чувства долга, чувство обязанности.

— Мирон, я очень любила твоего отца…

— Теперь помолчи. Я был готов тебя слушать совсем недавно, но больше не хочу. Я давал тебе такую возможность, но ты не захотела высказаться. Ты просто понадеялась, что я не всё знаю. А я знаю, к моему, возможно, сожалению, слишком много. И мне с этим теперь как-то надо жить. Но, оно, может, и правда, к лучшему, — улыбается грустно. — Я ни в чём перед Ольгой не виноват, — смотрит на меня ласково. — Пусть хоть так, но я доказал, что люблю свою жену и даже в мыслях не изменил ей.

— И какое решение ты принял? — Татьяна Алексеевна собирается в комок, а Римма как, сидела, безразлично, так и продолжает сидеть и слушать всех окружающих.

— Я не решил пока.

— Что будет с квартирой Риммы?

— Сами решайте. Это моя квартира теперь. Причём с вашего согласия. Надеялись, что и сестрицу пожалею, просто так ей отдам её после погашения ипотеки… Но я уже тогда всё знал, как вы понимаете. Пока Римма не выплатит долг, она так и будет моя и моей жены. Знаешь, Татьяна Алексеевна, я, наверное, так и не смогу понять тебя никогда. Ты ведь благодаря мне жила как королева… Я ведь ни в чём тебе не отказывал. Разве ты плохо жила?

— Ты решил меня выгнать! Ты сам виноват! Я тоже хотела жить в хорошем доме, а не на окраине!

— Но это твой выбор был, когда ты продавала нашу общую квартиру. Жила бы там. Но ты решила помочь дочери! Просто силы вы свои не рассчитали! Надеялись снова на меня? Ну да, я же должен! — хлопает Мирон себе по лбу ладошкой театрально.

— Я заслужила здесь жить! Куда мне было идти, если бы я продала свою квартиру, чтобы оплатить её ипотеку? Римме нужны были деньги! А ты попросил меня отсюда! На улицу мне идти⁈

— Ну правильно, она ведь родная дочь, она кровинка твоя. Естественно, ты хочешь, чтобы ей было хорошо. И если ради этого надо на плаху положить мою жизнь, уничтожить, сделать меня несчастным, ты, без сомнения, сделала это, и, кажется, даже совсем не стеснялась. Ну что же, теперь кратко о нашем спектакле, который был разыгран для моей жены, поговорим и расходимся. Зоя, заходи, — громко говорит Мирон.

Мы все одновременно поворачиваем лицо в сторону выхода.

— Ну наконец-то! — заплывает та, с кем я застала Мирона в нашей постели. — Ох, блин, у вас из страсти кипят! Татьяна Алексеевна, вы, оказывается, не тот одуванчик, которым прикидывались всё это время, — не стесняется, говорит девушка своей бывшей свекрови. — Надо же, никогда бы о вас не подумала такое! — показательно закатывает глаза и хватается за сердце. — Увести мужика из семьи! Да ещё два раза сыну брак разрушить! Вау! Да вы крутая тётка!

Она проходит мимо Мирона, подмигивает ему, но он никак на неё не реагирует.

— Ладно, хватит лживых комплиментов! Теперь и я расскажу немного, как всё было.

— Зоя, молчи! — пытается заткнуть рот Татьяна Алексеевна девушке.

— Простите, Татьяна Алексеевна, но Мирон заплатил мне больше. Поэтому…

— Ну ты и гадина! — кричит Татьяна Алексеевна, — я дала тебе достаточно, чтобы ты не открывала свой рот!

— Будем считать, что вы мне компенсировали разрушенный брак с вашим сыном! — продолжает веселиться.

— Да ты не любила его никогда!

— Если бы не любила, не шла бы замуж! А дети… С детьми потом бы разобрались! Повзрослели бы, поумнели. Ольга, ну как все поняли, спектакль с изменой был разыгран для тебя. Я на «ты», ладно? — кокетничает. — И как видишь, всё получилось! Режиссёр отменный, актёры и массовка тоже.

Татьяна Алексеевна практически кидается на девушку, пытаясь схватить ту за волосы, но та успевает отпрыгнуть от её длинных рук и сохранить волосы.

— Она, — кивает в сторону свекрови, продолжая поправлять волосы, — хотела актрису для этого спектакля нанять, но та запросила слишком высокий гонорар. Со мной было проще договориться, пользуясь тем, что я нуждалась в деньгах. Она заплатила мне, рассказала про все ваши неприятности, проблемы, заботы, ссоры. В общем, всё то, что смогла подслушать от вас, — зло смотрит на нашу общую бывшую свекровь. — Всем жизнь испоганила, стерва!

— Ну ты и подлюка, — неожиданно подаёт голос Римма. — Столько денег получила и теперь сдаёшь нас.

— А ты вообще рот закрой, потребленка! — выплёвывает Зоя бывшей родственнице. — Сколько хоть дней в году ты отработала, лентяйка⁈ Всё к кошельку Мирона пристраивала свои длинные руки через мать!

Зоя снова поворачивается к нам.

— Короче… Расчёт прост: я возьму на себя всю тяжёлую работу, голой задницей перед тобой покручу, и всего делов. Устала ждать тебя в душе! Долго ты ехала. Написала когда? А приехала как поздно! Со свекровушкой твоей договорились: как бы Мирон ни брыкался потом, проснувшись, как бы не доказывал тебе, что ничего не было между нами, я всё равно настаиваю на своём. А кому поверят в такой ситуации? — победно расставляет в стороны руки. — Правильно, мне! Ну, на крайний случай даже если бы не поверила, доверие было подорвано, а это в твоём случае, на твоих триггерах про измены, несомненно, со временем привело бы к разводу. Татьяна Алексеевна ещё подлила масла в огонь. Верно? Итог один: и снова Мирон остался бы один. Чего, собственно, свекруха, бывшая всегда и, добивалась… — победно заканчивает.