Глава 18. Яга или фея?

Перед моими глазами всплывает вовсе не видимая из-за заборчика избушка на курьих ножках, а вполне сносная такая хатка. Ухоженная, беленная, с добротной крышей, со скатов которой сползает пышный плющ. По углам висят оригинальные кашпо, с пестрыми цветами. В довесок ко всей этой красоте еще и нарядное крыльцо с резными перилами. Будто пряничный домик, ей богу.

Оборачиваюсь назад, желая понять, где именно меня проглючило. Но за спиной, все такой же неприветливый, облезший осенний лес, пугающий своей серостью. А тут… снова поворачиваюсь к уютному домику – весна. Прекрасная такая. Теплая.

Отшатываюсь на пару шагов назад и прикрываю калитку. Это что еще за иллюзия такая?

Моему взгляду снова престает заброшенная хижина, с покосившейся крышей, и ветхим забором. Вот так чудеса. Шагаю в теплый двор и обнаруживаю, что с этой стороны забор выглядит значительно лучше, хоть его и особо не видать под буйной растительностью. Походу это их эквивалент «красотой вовнутрь». Всегда меня удивляли деятели в нашем мире, которые покупают односторонний профильный забор и лепят его цветной стороной во двор – а то ж не дай бог, соседям уплаченная из моего кармана красота достанется. Да уж, видать люд тут не сильно от нашего отличается. Оно и хорошо. Мне привычней.

Прикрываю калитку, озираясь по сторонам. Тут ощутимо теплее, чем в лесу. Птички поют, бабочки порхают. Складывается впечатление, что я попала в угодья какой-то феи, что вот-вот выпорхнет из дома на свое заставленное разносортной растительностью крыльцо.

Фея – это хорошо. Во всяком случае лучше, чем мое первоначальное предположение с бабой ягой. Феи ж вроде добрые. Еще и волшебные. Такие знакомства в новом мире мне явно не помешают.

Однако вопреки ожиданиям до моего слуха вдруг доносится скрипучий мужской голос:

— Друг мой, ты вернулся?

Невольно вздрагиваю, и напрягаюсь. Это ведь не мне?

— Где ты так долго пропадал? — продолжает голос, очевидно доносящийся из дома. — Скажи мне, ты нашел его?

Деревянная дверь неторопливо отворяется. И пока я раздумываю, стоит ли мне выйти за калитку и покричать хозяина как положено, или же остаться на месте, да и вообще стоит ли оставаться здесь, или же стоит прятаться от потенциальной угрозы, на пороге появляется сухонький старик, с впалыми щеками и контрастно пышными для его тощего лица усами.

Странная конечно какая-то мне фея попалась. Зато его вряд ли можно считать угрозой. Даже для меня. Дедуля выглядит таким немощным, что шиншилла, разместившаяся на его остром плече, кажется и вовсе непосильной ношей для него.

О, шиншилла!

Этот бессовестный зверь с невозмутимым видом крутит в своих лапках какой-то фрукт, смутно похожий на наше яблоко, и уплетает его за обе щеки.

— Ах ты ж зараза! — вскрикиваю я. — Вымотал меня к чертям собачим, голодной оставил, а сам теперь яблоки точишь?!

Я замечаю, как тусклые глаза весьма проворно переключаются на меня. Старик хмурится. Ой, блин! Что-то я с голодухи совсем разошлась. Как-то неловко.

— Здрасти, — выдавливаю смущенно.

— Вы знакомы? — он переводит взгляд на своего питомца, и я успеваю прикусить язык, осознав, что обращается он вовсе не ко мне.

Походу это к моей добыче старик обращался «друг мой». Должно быть Марсик – домашнее животное одинокого старика. Заблудился в лесу и застрял в болоте, потом еще и я его едва не съела. Блин, стыдно-то как.

Думаю, дедуле об этом знать не стоит, чтобы не расстраиваться. Уж Марсик сам вряд ли ему об этом поведает, а я воздержусь, пожалуй, от лишних подробностей.

Старик смеряет меня изучающим взглядом, кажется придирчиво цепляясь за каждую деталь моего сборного образа: начиная от должно быть странной для этого мира обуви – кед, заканчивая сползающей на глаза шапкой, которую я то и дело поправляю. Однако больше всего дедушка похоже заинтересовался шикарной вышивкой на лацканах спертого у Морозки камзола. Может подумает, что я из придворных и не сможет отказать в еде? Чертов желудок – опять он вытесняет значимость «человека разумного», занимая главенствующее место в моем сознании.

— Ты чьих будешь? — строго спрашивает дядька.

— Я – Вася, — натягиваю на лицо приветливую улыбку.

Дальше с ответом затрудняюсь, помятуя совет Туманников – не выдавать о себе правду.

Значит о том, что я из другого мира, лучше рассказывать не стоит. Что спасла неведомого демона из склепа, пока тоже лучше умолчать. Знакомством с Брамосами тоже лучше не кичиться, судя по тому, что я слышала в их с Морозкой разговоре. Что-то там было о том, что они докучали простому люду.

Тааак, и что из всего дозволенного я могу о себе сказать? Да ничего по сути! Даже признаваться в том, что я девушка пока не сильно хочется. Вдруг у них тут как в средневековье: женщина – пустое место. А я может и не феминистка, но выросла в равноправном обществе.

— В лесу заблудился маленько, — наконец нахожусь с ответом. — Там и наткнулся на вашего питомца. Он в болоте застрял. Ну я его и спас. А он меня к вам привел.

— Спас, значит? — как-то подозрительно прищуривается дедуля и мне становится неловко, будто он видит насквозь все то, что я недоговорила.