Глава 19. Эх, гробушки-коробушки, накликала видать!

Блин, если ж он один из этих Брамосов, то мне сейчас точно несдобровать!

Успокаивает только то, что тумана на горизонте не видать, да и никакого капюшон-стайла дедок не носит. Так что не нагнетай, Василиса! Обычный недоверчивый старик, коих и в моем мире немало его возраста.

Мой живот издает приветственный клич, и дедуля наконец перестает меня разглядывать с подозрением:

— Ну проходи, Вася, — мое имя он произносит с выражением, будто примеряясь к чему-то инородному. — Гостем будешь.

— Я извиняюсь, а у вас случайно не найдется чего-нибудь съесть? — не могу удержаться, входя в этот милый пряничный домик вслед за стариком.

— У меня-то? Найдется. Да только тебе платить есть чем?

О как?! А старик-то не пальцем деланный! Тот еще жид, будто родственник наших евреев. Гляди-ка, еды ему для заплутавшего путника жалко стало.

— П-пуговицами возьмете? — неуверенно бормочу я, когда мы оказываемся в тесной кухоньке, в которой как назло накрыт весьма богатый для одного старика стол.

— Пуговицами? — сварливо переспрашивает, будто я ему наших советских отсыпать собираюсь.

— Золотыми, — киваю на свой камзол.

— Эх ты, — разочарованно выдыхает старик и мне заочно становится стыдно, хоть я еще и не понимаю, чего такого сказала-то. — Мелкий человек, цены не знаешь тому что предлагаешь. Разве ж можно чью-то работу, любовно пошитую, губить?

Блин, мне как швее и правда стыдно становится. Скуксившись, замираю в дверях, стараясь не захлебнуться слюной, и не сгореть от стыда одновременно:

— Ну тогда я пойду, пожалуй, — мямлю жалобно.

— И куда же? — сварливо спрашивает дедушка.

— Ну это… в лес, — стараюсь не развыться от неожиданно нахлынувшей жалости к самой себе.

— Это зачем еще? — хмурится.

— Охотиться, — выдавливаю, уже прекрасно осознавая по своему первому неудачному опыту, что охотник из меня никудышный.

— Глупости, — отмахивается старик. — Там скорее тебя – доходягу сожрут.

— Ну не сожрали же, — фыркаю я.

— Это тебе повезло просто, —  поучительно говорит он. — Значит отпугнуло что-то хищников.

На минутку задумываюсь: уж не Морозко ли от меня хищников случайно отпугивал? Такой как он, одним своим видом страх внушает нормальным людям и зверям, в частности. Одна я ненормальная. Прибарахлила себе демона из склепа. Хорошо хоть ноги унесла.

— Умойся и за стол садись! — строго велит дедушка.

— Так это… — вздыхаю. — У меня ж больше и нет ничего, чтобы за обед вам отплатить.

— Руки-ноги есть, значит и оплату придумаем по ходу дела, — кивает он. — Ежели тебе все равно деваться больше некуда, то будешь моим учеником. Я тебе едой и кровом отплачу.

Хм, над таким предложением уж и задуматься не грех. Это вам уже не слуга. Ученик – звучит весьма гордо!

Судя по зарослям цветов вокруг дома, дедуля точно какой-нибудь садовник или что-то около того. У меня конечно по уходу за цветами опыт скудненький, но я быстро обучаемая, да и в чужом мире не помешало бы хоть в чем-то разбираться.

Или как вариант, — и что куда более предпочтительно, — дедуля – повар. Вон каких яств наготовил. Вот это я удачно попала! Какие перспективы передо мной открываются! Сейчас обучусь у дядьки профессии, на ноги встану, и пойду мир завоевывать своими кулинарными шедеврами!

Выхожу в указанную дедулей коморку: вполне годная ванная комната, надо сказать. Несколько отличается от привычных для нашего мира, да и стиль несколько необычный, однако все функционирует: вентиль дернула – вода пошла.

Быстро умывшись и хорошенько отмыв руки от болотной грязи, возвращаюсь в кухню. Но по пути притормаживаю в коридоре, привлеченная любопытным механизмом, виденным через открытую дверь в одной из комнат.

Ух ты, да это никак швейная машинка? Почти как у меня, с ножным приводом, только модернизированная немного, видимо в соответствии с местным развитием технологий.

Вот это подарок судьбы! Это ж если мой дедуля – портной, то я не только научиться у него чему-нибудь смогу, но и сама знаний бесценных этому миру передать! Класс!

Желудок снова напоминает о том, что он еще жив, но ненадолго. Вхожу в кухню, усаживаюсь за стол и хватаю ложку:

— Если не секрет, а работаете вы кем? — вкрадчиво спрашиваю я.

Дядька хмыкает в усы, протягивает шиншилле расположившейся на столе очередной фрукт и говорит:

— Смотритель погоста я.

Едва не давлюсь едой, которую только успела в рот положить.

Ох ты ж гробушки-коробушки!