Глава 21. Семья для сиротки

Спустя…

— Да чего ты эту кадушку волочешь еле-еле? — ворчит бесстыжий крыс, церемониально вышагивая рядом со мной. — Из-за тебя – копуши, мы ни то, что к обеду, до ужина не успеем вернуться! Хотя тут до дому-то от кладбища – рукой подать!

— Ага, два локтя по карте, — обессиленно язвлю я, вытирая рукавом пот со лба. — Неча тогда и тащиться было со мной! Вали вон домой, и без твоих наставлений устала уже.

— Устала она. Бочка ж пустая! С чего там уставать?

— Да только на кладбище-то я ее полную тащила, вот и выдохлась совсем, — отмахиваюсь, борясь с желанием плюнуть на все и присесть на тропинку отдохнуть. — Если такой умный, сам бы и волок ее!

— Где ж это видано, чтобы благородный фамильяр, за рабский труд брался? — возмущенно басит Марсик, начиная уже завывать о несправедливости своей трудной жизни. — Как не стыдно, пытаться скинуть свою работу на звереныша. Ц-ц-ц…

Ощущая, что мой вредный дружище как обычно разошелся не на шутку, решаю прибегнуть к своему тайному оружию против него. Бросаю кадку, вынуждая шиншилла вздрогнуть от неожиданности, и запускаю руку в карман своих просторных брюк:

— Марсик, — нащупываю орешек, припасенный как раз на такой случай, — вкусняшка!

Глаза шиншилла делаются круглыми, как у того кота из Шрека, недолго думая он вскакивает поверх кадушки, чтобы оказаться ко мне ближе. И говорит елейным тонюсеньким таким голосочком:

— Не гневайся, хозяйка. Говорю, просто, у тебя-то руки, как у любого хорошего, а главное щедрого человека! — он глядит на мой карман, в котором я перебираю орешки, и очевидно с трудом не облизывается. — А у меня – лапки! Оттого я и не могу эту бочку тащить. А ты вон молодец какая! Дом уже виднеется! Как ты там мудрейше выразилась? Два локтя по карте всего...

Я не сразу разгадала, как этого засранца приструнить можно, однако оказалось, ларчик его вежливости открывается весьма просто. Дело в том, что фамильяр не способен сам брать еду. Хотя нет, брать-то он может все, что его душе угодно, вон и мои вещи из комнаты ворует, зараза. Но вот съесть он может только то, что ему дал человек. И хоть без еды эти создания могут прожить весьма приличное количество времени, однако конкретно Марсик, как показало близкое знакомство, и выдающееся брюшко, фамильяр весьма прожорливый. Отсюда я и вычислила, что «вкусняшка» — будто заклинание для доброжелательного общения с ним.

Была б моя воля, я бы бесконечно снабжала этого грубияна «пилюлями вежливости» в виде каких-то подношений. Ограничивает меня только дедушка. Он говорит, что Марсику стоит соблюдать диету, и кормить его можно только строго по часам.

Еще бы, такое-то пузо выдающееся лучше держать под контролем, а то нам скоро в доме тесно станет из-за одного мелкого пушистого толстяка.

Однако я иногда нарушаю дедушкино правило мелкими закусками, чтобы, так сказать перезагрузить вредного звереныша.

Вот и сейчас. Вытаскиваю наконец из кармана орешек и кидаю в траву, чтобы этот засранец хоть немного от меня отстал, пока искать его будет. И без того тяжко, еще его жужжание над ухом слушать. Не пойму, зачем дедушка каждый раз его со мной отправляет?

Хотя в чем-то Марсик прав. Кадушка-то действительно пуста, а оттого довольно-таки легкая. Однако последнее время, я будто стала уставать сильнее обычного… Даже не хочу думать, что и в новом мире у меня мог случиться рецидив. Нет-нет! Просто надо наверно отпуск у деда Иакима попросить! В конце концов, мы в цивилизованном мире живем или где?!

Дедушка не обманул, когда говорил, что работы для меня найдется дуром. Днем цветы хожу на кладбище высаживать. В засушливые дни вот воду в кадушках таскаю, чтобы поливать. А кладбище-то, стараниями деда Иакима в цветущий сад превратилось, похлеще его собственного жилища. Вечерами саваны шью, а дедушка мне читает газеты и книги, которые из города приносит. Так я стала хоть немного разбираться в укладе этого уже и не такого чуждого для меня мира.

В том числе он упоминал и о случившемся когда-то перевороте, о котором походу я и слышала в диалоге Брамосов и Морозки. Однако теперь мне стал известен итог, этого переворота: ужасный голод среди населения.

Все из-за советников, что взяли на себя управление королевством в отсутствии наследника. И начали драть немыслимые подати с простого люда, что привело к страшному уровню бедности королевства, а как следствие к непомерному мору среди бедняков.

— Все потому что этих поборников развелось слишком много, — ворчал дедушка, рассказывая о тех временах, когда советники настолько обнаглели, что начали вводить налоги на все подряд. — Запомни, мальчик, любой советник – враг! Как только увидишь откормленную холеную морду на горизонте, беги, так чтобы пятки сверкали. Не-то эти боровы растопчут и глазом не моргнут!

Он тогда весь вечер рассказывал мне о текущем укладе дел, да так эмоционально, что я позабыла про работу и буквально с открытым ртом слушала деда. А поводом к рассказу послужила всего лишь очередная газета, которую он принёс из города, спустя пару недель, как я поселилась в его доме. Дедушка почему-то так обрадовался, новости о том, что какой-то там принц вернулся во дворец и готовится к коронации, что я невольно втянулась в его повествование и уже скоро понимала, как в этом мире обстоит дело с иерархией власти. Вроде все как в наших тоталитарных монархиях, да только если не учитывать скопище этих советников, что технически власти не имеют, однако готовы на любые ухищрения и подлости, чтобы ее заполучить. И как сказал дедушка, особенно они озлобленны теперь, когда появился наследник и претендует на свое законное место.

— Они грызться и между собой, и с новым королем будут не на жизнь, а на смерть! Для них слишком важно место, пригретое в его отсутствие.

Закончив свой тяжелый рассказ о смутных временах, дедушка тогда улыбнулся мне и добавил:

— Но я уверен, теперь все точно изменится! Вот увидишь. Может не сразу. Ему сил нужно будет набраться, броней обрасти, людей своих в этом прогнившем в его отсутствии месте найти, но он сможет!