Глава 45. гурД
Я бы попятилась, да некуда: Советники окружили меня, не оставляя ходов к отступлению. Очевидно больше они не планируют со мной церемониться. Ведь судя по всему имя моего деда тут сродни ругательству. А значит целой и невредимой мне от них явно не уйти.
Будто в подтверждение моих мыслей пухляш, которого остальные называли Пампин, достает из-за пояса хлыст, и рассекает им воздух прямо рядом с моим лицом. И я понимаю, что на этом шутки закончились…
— Советник Сильвест, почему бы вам сразу было не предупредить нас о намерениях мальчишки, до того, как мы успели наговорить при нем лишнего? — успевает возмутиться Советник Пампин, косясь на долговязого. — К чему все эти загадки и помпезности, если этот мерзавчик просто-напросто шпиён Иакима?
— Боюсь это ваше общество привило мне привычку не упускать возможности развлечься, — холодно отзывается Брамос. — Да и разве я обязан выдавать всем окружающим все, что знаю?
Голос его звучит высокомерно и даже несколько отчитывающе. И оттого Пампин едва заметно куксится, что наталкивает меня на мысль, что так разговаривать с местным Туманником он не имеет права. Оно и понятно, этим не угодишь, того и гляди удушат.
— Конечно не обязаны, Советник Сильвест, — спешит лебезяще замять вопрос пухляш. — Только теперь ведь не остается ничего другого, кроме как избавиться от мальчишки!
Ой, мамочки-Верочки! Что я там говорила о целой и невредимой?! Да мне походу вообще уже не грозит уйти из этого темного коридора!
— Будто если бы он пошел у вас на поводу, вы бы оставили его в живых, — холодно отзывается длинный, так и не сдвинувшись с места в отличие от остальных Советников, что воронами кружат вокруг нас с Марсиком.
— О, ну может это ни к чему! — отмахивается Пампин. — Но у него была бы возможность пожить по меньшей мере до исполнения своей миссии. Прожить дольше нашего короля-самозванца – тоже ведь дорогого стоит!
— Он не самозванец! — вырывается у меня, прежде, чем я успеваю подумать о своем далеко не самом выигрышном положении. Ну раз мы решили раскрывать карты, и мне все равно не уйти отсюда живой, то дайте уж и я выскажусь! — Он самый настоящий король! И вам это отлично известно, тем более, раз при вас этот детектор лжи имеется! — киваю на Брамоса. — А вы обыкновенные лгуны-революционеры! Вот поглядите, Его Величество непременно проявит своего дракона и вам всем…
Замечаю, как Пампин выбрасывает вперед руку, и только успеваю прикрыть руками голову, как мое плечо жалит хлыстом. Сдерживаю стон, как научилась еще в детдоме. Никогда не показывать слабость врагу.
— О, ну естественно! — язвительно отвечает мне мерзавец. — Да только пока не проявил! И доказательств у нашего Величества нет. А значит Совет в праве поставить под сомнение истинность монарха! А ты, мальчишка, просто не по ту сторону баррикады оказался!
— Да я как раз по ту! Там, где народ мрет на улицах, иссушенный от голода правлением клоунов! Там, где ежедневно приходится шить саваны из самых простых тканей, тогда как вы набиваете свои животы до отвала и кутаете их в шелка и бархат! А… — срывается все же с губ, когда очередной удар приходится на мою спину.
Понимаю, что нет смысла говорить с ними. До их совести мне-то уж точно не достучаться, она спрятана далеко и надолго.
— Марсик беги, — шиплю сквозь зубы, решая, что хоть одному из нас необходимо сегодня выжить. — Беги и притащи уже чертову тетрадь Морозке. Чтобы этим клоунам пусто было!
На мою спину обрушивается град ударов, вынуждающий меня тяжело опуститься на колени. Проглатываю стон, видя, что глупый крыс не желает подчиняться моему приказу.
— Чего встал, бестолковый? — цежу сквозь зубы. — Ну же! Уходи!
— Не имею права, — выдавливает он. — Ты моя хозяйка.
— Это тебе еще ни разу не мешало! — выкрикиваю я, под гнетом еще одного удара опадая на руки, оказываясь буквально лицом к лицу со своим непослушным фамильяром. — Ты ведь меня всего несколько дней назад по дороги с кладбища в полуобмороке бросил!
— Не бросил я, — фыркает он. — Спецом домой скорее пошел, чтобы Иаким к тебе на подмогу вышел. А раз ты еще и Асане…
— Фу, да что вы все с этим словом дурацким привязались! — понимаю, что он не уйдет просто так.
И как-то даже горько становится от осознания, что не был Марсик никогда против меня. Хамил – да. Проказничал – бесспорно. Но он оказывается всегда на моей стороне был. А еще обидно, что похоже ответ на терзающий меня вопрос «что такое это их Асане?» всегда рядом со мной крутился, но теперь уже слишком поздно, чтобы его получить…
— Помоги ему, ладно, — выдавливаю я. — Тетрадь… чтобы он нос утер этим…
Выдергиваю из кармана пампушку, украденную со стола Советников, и из последних сил резко разогнувшись, швыряю ее в коридор, из которого я сюда забрела:
— Марсик, вкусняшка! — уж я-то знаю, каким проворным этот пухляш может быть, когда речь идет о еде. А главное, у него, как и у меня, мозги в организме не главенствуют, в такие моменты.
Вижу, как мимо меня мелькает пушистая тушка, и облегченно выдыхаю, что мой план хоть на долю, но уже сработал.
Марсик юркает между ног, норовящих его поймать Советников, и подхватив с пола булку, запрыгивает на люстру болтающуюся под самым потолком, откуда даже длиннющим хлыстом Пампина его не достать.
Глядит на меня жалостливо своими маленькими глазенками. А я в ответ улыбку выдавливаю. Как привыкла. Даже когда мне трудно – не вешать нос, и другим не позволять себя жалеть. Иначе можно поддаться слабости…
— Беги уже, — одними губами проговариваю я, и снова опадаю на ледяной каменный пол под тяжестью новых ударов.