Глава 46. Попробуй перебить ставку

Поднимаю взгляд на Брамоса, что все еще стоит напротив меня со сложенными на груди руками, будто сторонний наблюдатель:

— Почему бы вам просто сразу не убить меня?

— Советники не привыкли делать что-то «просто», — холодно проговаривает он.

— Значит развлечься нужно, — отчаянно усмехаюсь я.

— Ты еще можешь передумать, — подсказывает он мне выход. — Отрекись от Иакима. Чем бы он тебя не подкупил, Советники могут предложить больше.

С моих губ срывается обречённый смешок:

— Прекрасно! — не без язвы отзываюсь я. — Любые несметные богатства к моим ногам, покуда я не исполню ваш наказ и не умру следом за Его Величеством?! Черта с два!

— К чему вы продолжаете его уговаривать, Советник Сильвест? — возмущается один из строя миньонов.

— Разве не вы сказали, что собственными глазами видели, как этот мальчишка умудрился уложить на ковер нашего несостоявшегося дракона, которого лучшие яды мира не взяли? — строго спрашивает Брамос. — Не считаете, что слабость Его Величества перед ним может быть уникальна?

Советники принимаются переглядываться, тогда как Сильвест слегка наклоняется надо мной:

— И если ты действительно докажешь нам свою уникальность, то подозреваю Советники не станут расточительствовать по отношению к ценным кадрам. А значит и убивать тебя после исполнения твоей миссии не станут, — он выдавливает из себя улыбочку змея искусителя, от которой у меня волосы на затылке начинают дыбом подниматься.

Однако я не привыкла пасовать перед страхом смерти. И уж точно никогда не переметнусь в стан врага, даже под угрозами. Ребята из детдома всегда говорили, что со мной уж точно и в разведку можно…

Выпрямляю спину, тяжело опираясь на руки, и заглядываю в тусклые глаза Брамоса:

— А ты почему здесь, а не в лесу со своими, м? — болезненно улыбаюсь, видя, как у мерзавца вытягивается и без того длинное лицо. — Можешь не объяснять, — отмахиваюсь я. — Очевидно ты их просто предал. Именно это обстоятельство и отличает друга от крыса бессовестного. Так вот дед Иаким мне дружбой заплатил. Попробуй вместе со своим стадом таких же предателей как ты, предложить мне больше! Тфу!

Стискиваю зубы, когда на мою спину приходится еще один тяжелый удар, и плашмя падаю на каменный пол, готовая уже провалиться наконец в спасительное небытие. Однако не успеваю это сделать от неожиданного вмешательства…

— Что здесь происходит?! — грохочет из коридора голос.

Черт! Только его здесь и не хватало!

Вижу, как ботинки Брамоса, что едва секунду назад все еще были перед моим лицом вдруг буквально растворяются в воздухе. Ага, испугался значит! Естественно, крысам привычней прятаться! Тем более от самого настоящего дракона!

Однако я почему-то не чувствую облегчения от появления Морозки. Ведь теперь и ему может грозить опасность, а я только Марсика сбагрила, чтобы одной удар принять.

Хотя… замечаю мелькнувшую перед глазами пушистую задницу и понимаю, что это именно Марсик притащил Морозку, еще сильнее усложнив мне задачу под кодовым названием «принять огонь на себя».

— О, ничего Ваше Величество! — лишь на секунду прервав мою пытку отзывается Пампин. — Мальчишка кажется не осознал всей выпавшей на его долю милости и попытался сбежать. Вот мы и решили довести-таки наказание до конца.

Поворачиваю голову, чтобы прочитать в льдистых глазах намерения Его Величества. И затаиваю дыхание, замечая, как на его лице, как раз там, где сейчас играют желваки, заискрился морозный узор, подобный которому я уже видела на теле Морозки, когда он лежал присмерти в склепе.

Блин-блин, это точно что-то недоброе!

Боковым зрением замечаю еще один замах со стороны Пампина, и прежде чем успеваю зажмуриться, вижу, как между мной и хлыстом мелькает тень…

— Ох, Ваше Величество, ну что ж вы… — бормочет Пампин.

Очевидно удар пришелся на широкую спину Владыки, что навис надо мной:

— Я лично слышал, как вы признались, что пытались отравить меня! Покушение на короля карается законом даже если это сделал сам представитель закона! — грохочет он.

— Морозко, ты чего творишь? — выдавливаю я охрипшим от боли голосом.

— Разве не видно? — рявкает он гневно, а в глазах, что мечутся по моему телу мелькает какая-то непонятная мне смесь из раскаяния, боли и волнения. — Долг отдаю!

За спиной Морозки откуда ни возьмись вырастает ледяная стена, что отделяет нас по крайней мере от Пампина с хлыстом. Тогда как оставшиеся перед нами Советники вдруг замирают в неестественных позах, покрывшись корками льда.

— Морозко! — шепчу я едва ли не истерично, оценивая его раздувающиеся от бешенства ноздри, и подозревая, что все это представление случилось по моей вине. — Ты чего наделал? Дед ведь сказал не выступать в открытую, пока он подмогу не приведет?

Кажется, будто он меня вовсе и не слышит. С каким-то звериным рыком тянется ко мне, очевидно намереваясь поднять меня на руки, однако я вижу, как его одежда активно обрастает инеем, того и гляди опять застудит меня. Да и не пристало Владыке кого бы то ни было на руках по дворцу таскать:

— Погоди-погоди! — останавливаю я, собираясь с силами и неспешно поднимаясь самостоятельно. — А сам-ма-сам!

Охнуть не успеваю, когда в мою руку как клещи вцепляется крепкая ладонь и, в момент поставив меня на ноги, вытягивает из темного холла.