Глава 47. Как человек человека

Мы едва успеваем свернуть за угол от того места, где мне едва не устроили публичную казнь, как Владыка троекратно ускоряет шаг, не выпуская при этом мою руку из тисков своей.

— Эй-эй, Ваше Владычество полегче нельзя ли? — бросаю ему вдогонку, чувствуя, что все тело словно огнем горит от боли.

— Какого черта ты устроил? — долетают до меня обрывки его негодующего бормотания. — Ты хоть на мгновение задумывался, к чему может привести твоя непроходимая глупость?

— А, ну отлично! Так это все еще и моя вина?! — едва не давясь от слез обиды, выкрикиваю я, с трудом на ногах держась.

— Если бы ты не воткнул в меня этот чертов артефакт, то у них бы и повода тебя казнить не нашлось!

— Да ты меня едва не убил вообще-то, я просто защищался! Это самооборона, понятно? — отзываюсь обиженно, хоть и понимаю, что обычно это до добра не доводит. Однако просто физически почему-то промолчать не могу.

— Ты получил поделом! — рычит он. — Никто не смеет позорить Короля!

— Ах, значит вот как ты называешь то, что случилось ночью?! — кажется окончательно срывает меня с катушек. — Так вот не стану больше беречь твою нежную психику и таки скажу: это была твоя инициатива! Ясно?! И сегодня ночью, и в лесу! Ты первый начал! Так кто из нас виноват?! Это у тебя проблемы с недоудовлетворенностью, очевидно! Так что очень кстати все эти Советники с невестами своими! Вот и женись на здоровье! Так тебе и надо!

Кажется, от моей наглости он настолько очумел, что даже шаг маленько сбавляет.

Сама не понимаю, почему вдруг затронула эту тему. Ведь дураку понятно, что это сейчас явно не самая большая проблема! Меня вообще-то чуть не убили, Морозко нарушил дедушкин наказ, и мне теперь очевидно не место во дворце. Однако мысли только о том, что я уйду, чтобы умирать где-то там без него, а он тут невест в свое удовольствие перебирать будет...

Всхлипываю от неожиданной боли прострелившей душу, которая сейчас превалирует даже над физической.

Ну и пусть себе женится! Подумаешь, целовались…

Морозко оборачивается на меня мимолетно. Мазнув взглядом по нашим сомкнутым рукам, хмурится. И снова эта растерянность в глазах:

— Вот и женюсь теперь, — говорит уже куда спокойней. — Твоими стараниями. Действительно, так даже лучше будет.

Он отворачивается и замолкает так же резко, как и начал свою отповедь, однако я чувствую, что его пальцы будто бы случайно теснее сжимаются на моей ладони. И я вижу, как у него над воротником волоски поднимаются вместе с мурашками.

Опускаю удивленный взгляд на наши руки, и замечаю, что иней так и не добрался до манжетов его рубашки. И сейчас будто отступает под напором тепла от нашего прикосновения. Вновь поднимаю непонимающий взгляд к затылку Морозки, стараясь при этом не отставать и не запутаться в собственных ногах, дабы позорно не свалиться.

Однако сейчас странное ощущение, будто его вовсе не позабавило бы распластайся я у его ног. И моя пытка отчего-то не вызвала в нем должного злорадства.

Почему? Что с ним такое?

Стражники едва успевают открыть перед нами двери, дабы Владыка ненароком не снес их при всей своей решимости. Так и не отпуская моей руки он проходит по темным покоям до самой дальней комнаты, будто двигаясь по инерции порожденной злостью, которая сейчас фонтанирует из него через край.

Наконец замирает посреди своей спальни. А я только сейчас наконец осознаю, что уже вечер. Блин. А я вообще-то так и не ела. Голова теперь кружится еще сильнее, и стоило остановиться, как меня будто начали покидать силы. Но одно обстоятельство меня бесит больше всего прочего, даже моего собственного недомогания:

— Чертовы свиньи, — бормочу себе под нос, — что за отношение к Королю, даже свечи не соизволили зажечь без указки Советников! Я сейчас же исправлю!

Подаюсь вперед, с намерением добавить немного света в темное помещение, и желая хоть как-то взбодрить Морозку, чье напряжение как от трансформаторной будки, я буквально кожей ощущаю. Однако сильная рука не отпускает меня:

— Подожди, — тихо говорит Владыка.

Одергивает меня к себе, и я, не имея ни капли силы, чтобы контролировать собственное тело, буквально валюсь в объятия Морозки. Слышу его резкий вдох, будто ему удар под дых прилетел.  Вот черт, потом опять попытается меня убить, за то, что я к нему прижалась. Но я просто физически не могу отстраниться, чувствуя себя как кукла на шарнирах. Только ладонь в его грудь уперла, вроде в попытке оттолкнуться и принять самостоятельное положение. Но что-то не справилась и с этим. И теперь завороженно слушаю бешенный ритм драконьего сердца, что колотится под моими пальцами.

На мою шею ложится тяжелая ладонь, и я уже предвкушаю, что сейчас он снова попытается отморозить мою голову…

Несколько теряюсь, когда грубые пальцы едва заметно проходятся по моему затылку, будто поглаживая его.

В мою макушку упирается горячее дыхание, и я начинаю думать, что в этом его поведении есть нечто интимное. Вернее, вовсе и не я начинаю думать, скорее мое неугомонное либидо, что поднимает свои дурацкие помпоны откуда-то из недр моего естества, и которому чужды проблемы избегания смерти и боль израненного тела. Оно подкрадывается, вынуждая мое дыхание становиться короче, и кажется уже готово закричать из-за угла моего самообладания «Сюрприз!». Однако я все еще помню, чем закончилась предыдущая попытка ему поддаться. Сложно забыть, когда последствия все еще отдаются пульсирующей болью во всем теле, и грозятся обмороком…

— Морозко, — выдавливаю еле слышно, ощущая как во рту пересохло. — Ты чего?

Есть у меня подозрения, что он попросту снова не в себе. Ведь не стал бы он мальчишку обнимать. А вот змей бы стал. Он-то походу по запаху или еще каким чутьем с первой же встречи вывел, что я девушка. Хотя странно, что в этот раз не шипит на меня.

— Эм… Прости, — неожиданно человеческим голосом вдруг выдает Владыка.

Он резко отстраняется и шагает куда-то в темноту комнаты, а мне кажется, что я слышу неловкость в его грубом слегка подохрипшем голосе.

Так это меня сейчас не змей обнимал? Ничего не понимаю…

Он наверно просто за топором каким пошел, чтобы меня расчленить уже и не мучиться от моей бестактной привычки его трогать.

Вздрагиваю, когда неподалеку от меня вдруг вспыхивает фитиль свечи. И еще одной, и еще…

— Морозко… — окончательно растерявшись выдавливаю я. — Разве ты не злишься?

— Чего злиться? — буркает он, продолжая зажигать вокруг свечи.

— Ну это… объятия…

— Нам не обязательно это обсуждать! — рявкает он, наконец поднимая на меня взгляд. — Отправляйся спать уже!

— Ага, чтобы ты пришел и придушил меня во сне! Нет уж, давай обсудим! — неожиданно даже для самой себя требую я.

— Да не буду я тебя убивать, бестолковый! — рычит он, выпрямляясь и угрожающе нависая надо мной.

— Действительно? — скептически переспрашиваю я.

Он прикрывает глаза и устало потирает переносицу:

— Это я тебя обнял, ясно! — рокочет он сквозь зубы.

И я невольно охаю от удивления.

— И нечего так реагировать! — фыркает он, наконец устремляя на меня яростный взгляд. — Это было исключительно от облегчения, что ты — проблема ходячая — в живых остался! Как человек человека, ясно?! Я же вроде как твой дядька вообще-то! Ты хоть представляешь, что я пережил за сегодняшний день? Мне тебя Иаким доверил, и я по меньшей мере трижды, всего за один день! думал, что потерял тебя… В смысле… что ты помер… И…

А, ну тогда-то все ясно вроде... Это он просто из-за деда. Так по-братски. Как человек человека... Не понятно мне только отчего он так задыхается, пока пытается объясниться. Неужто груз ответственности настолько давит на нашего непоколебимого Владыку?

Чувствую, что голова кружится не на шутку, и пытаюсь отбросить это неприятное чувство, но получается плохо, потому что уже вся комната в движение приходит…

— Эй, ты чего? — взволнованно заглядывает мне в глаза Морозко.

А чего собственно я?..

— Эй, малец… — чувствую, как сильные руки ловят меня за плечи и наконец позволяю себе провалиться в небытие.