Глава 48. Морозко: Нет никаких оправданий
Хорошенько отчитав стражников, тех самых, что стерегут главные покои королевства, и дав понять чьим распоряжениям они отныне подчиняются, Владыка вернулся в свою спальню, не в силах справиться с неприятным свербящим чувством в душе.
Он вроде обо всем позаботился. Разве нет?
Под страхом смерти велел страже больше никого не впускать в свои покои и не сметь впредь оставлять пост до личного распоряжения Его Величества. Также выдал несколько указаний относительно неожиданно замерзших в южном крыле Советников, что имели глупость обсуждать свои корыстные проделки вслух прямо при личном слуге Короля. Уж раз они начали играть в открытую, то сами дали возможность Владыке поймать себя, хоть он и намеревался еще повременить с объявлением войны. Предпочитал сначала разработать беспроигрышную стратегию.
Понятно, что это вовсе еще не война, а лишь капля в море относительно всего крысиного стада, считай только что расшурудил улей, отправив парочку крыс за решетку. Однако благодаря, этому бестолковому мальчишке, возможность подготовить тот самый беспроигрышный план очевидно уже упущена. Придется импровизировать…
Вроде все относительно под контролем, тогда отчего на душе так неспокойно? Настолько, что Король Дэвиан ледяной дракон сын величайшего правителя Вифария, да и просто непоколебимый в своих нравах мужчина, отчего-то застыл над своей кроватью, в которую он собственноручно уложил пажа.
Голубые глаза Владыки с неким сомнением скользнули по хрупкому неподвижному телу.
Мелкий, щуплый, он кажется мог бы и потеряться на огромном ложе Его Величества. Однако где бы они не находились, хоть один на один в Королевских покоях, хоть в шумной главной зале дворца – этот мальчишка вечно навязчиво бросается Дэвиану в глаза. В своих тусклых обносках да среди пестрых Советников, Василь все равно умудряется мелькать красной тряпкой для быка перед Владыкой.
— Это все из-за его назойливости! — фыркнул Дэвиан, устало проведя огромной пятерней по копне своих темных волос. — И на кой черт ты опять здесь?
Это то, в чем у Его Величества не находилось оправдания даже для самого себя. И речь ведь вовсе не о том, каким корыстным ветром этого доходягу принесло во дворец к ногам Его Величества, — кажется мысль об этой несправедливости терзала Владыку с тех самых пор, как он увидел мальчишку в своих покоях. Однако сейчас куда более конкретный вопрос становится на первый план: почему слуга снова в его кровати?
Подумаешь, избили. В нынешние смутные времена, как Дэвиан успел узнать, выбравшись из склепа, каждого второго слугу и простолюдина наказывают плетьми да розгами, а каждого первого и вовсе жизни лишают. Так что это мальцу еще повезло.
Если подумать, даже его самого, – Короля Дэвиана, — уже неоднократно, и к счастью пока безуспешно пытались отравить, однако он-то как настоящий мужик стойко сносил все тяготы и лишения борьбы за власть. А субтильный мальчишка сродни кисейной барышне, только и таскай его на руках, да не от слуги своего принимай заботу, а, — где это видано?! — сам заботься о паже.
И сколько не силился Его Величество не мог припомнить чтобы у него хоть раз просыпалось желание уступить кому бы то ни было место на своем ложе. Даже из жалости. И уж тем более собственноручно бережно уложив на бочок, чтобы еще сильнее не повредить израненную хрупкую спину.
Однако предательское сердце отчего-то зашлось в бешенном ритме, когда Владыка увидел, как обычно ясные и даже несколько нахальные глаза пажа закатились, и беспардонный мальчишка буквально обмяк в его руках. Конечно, Его Величеству ничего другого не оставалось, кроме как вынужденно прижать парнишку к себе, а затем и разместить в своей кровати. От чего теперь «непоколебимого в своих нравах мужчину» словно протыкали спицы неприкрытого стыда, напоминающие все предшествующие обмороку пажа события.
Дэвиан потер переносицу, будто это как-то должно исправить положение дел:
— Какой стыд. И зачем я его обнял?! Точно… По-родственному! Вроде ведь племянник же… — будто самого себя пытался в чем-то убедить он, однако похоже и сам своим доводам особо не верил. — О, Боги! Если бы меня видел отец, то я предпочел бы навечно обратиться в ледяную глыбу, заточенную в тот самый склеп, лишь бы избежать позора…
«Ах, значит вот как ты называешь то, что случилось ночью?! — врывается в сознание обиженный обрывок недавнего разговора. — Так это была твоя инициатива! Ясно?! И сегодня ночью, и в лесу! Ты первый начал!»
— Черт бы его побрал, неужели еще тогда в лесу что-то подобное произошло? И на что же тут, спрашивается, обижаться?! — безуспешно пытался сдержать свое неистовство Дэвиан. — Да как ему вообще не совестно поднимать подобный разговор вне зависимости от того, кто это начал? Я ведь в беспамятстве был… Иначе я ведь никогда… ни за что…
Однако умиротворенное обмороком лицо будто гипнотизировало его, вынуждая сомневаться в некогда непреложных истинах, потому что справиться с волнением, одолевшим сердце никак не выходило.
«Вот и женись на здоровье! Так тебе и надо!» — вдогонку бросается еще один обрывок воспоминания.
— И почему я чувствую себя виноватым? — рявкает Дэвиан. — Что еще за черт! Вот и славненько! Очевидно сейчас действительно самое время жениться. Вот только нужно как-то обойти все Советничьи кандидатуры и выбрать себе жену, не связанную с политикой. Хоть бы и с улицы!
Сама мысль, что ему необходимо жениться отчего-то приводила Короля Дэвиана в необъяснимое бешенство. Тогда как взгляд все не мог оторваться от бледного лица, покоящегося на его подушке.