Глава 50. Морозко: Что поменялось?

— Это еще что за ерунда? — нахмурился Владыка, изучая обернутый вокруг хиленького торса широкий бинт. — Такая странная нижняя рубаха? Или у него еще и до того рана была?

Эта мысль отдалась очередным уколом совести в душе Правителя:

— Эх, бестолковый ребенок! Неужели мало было что весь болезный, так еще нарвался на Советничьи хлысты?

Казалось он негодует, или даже злится, однако мысль, что и старую рану стоит пересмотреть и заново обработать делала его гнев каким-то игрушечным, даже несмотря на весьма грубый басистый голос Владыки.

Недолго думая, Дэвиан осторожно потянул край тесно замотанного бинта и принялся неторопливо его разматывать, стараясь лишний раз не бередить раны.

Уже на втором обороте, Владыка вдруг отчего-то засомневался, стоит ли ему продолжать.

Ощущение, что он занимается каким-то непотребством прорисовывалось вместе с парой любопытных вещиц, все отчетливей проступающих над бинтом…

— О, покарай меня Брамосы! — не веря своим глазам, он вдруг вскочил на ноги, позволив наконец своему пажу обессиленно распластаться на кровати. — Г-гру…

Владыка не смог договорить, потому как на его месте вдруг возник айсберг...

Да-да, самый что ни на есть настоящий айсберг, размером аккурат с самого Владыку, да и по силуэту отчего-то его немало напоминающий.

Так бы они наверно и хранили молчание всю ночь: миниатюрная девушка без чувств на кровати Его Величества и неожиданно заледеневший от шокирующего открытия сам Правитель. Однако очевидно выше удивления все же оказалось любопытство. Потому, не дожидаясь первых солнечных лучей, Дэвиан все же нашел в себе силы сбросить оковы непрошенного льда. Но вот пошевелиться смог не сразу. Так и стоял, словно окоченев еще несколько минут, лишь его глаза из-под хмурых бровей совершали хаотичное беспрерывное метание, изучая представшую сюрреалистичную картинку.

— Девушка?.. — отчего-то шепотом проговорил он, будто боясь вспугнуть видение.

Не то, чтобы он не мог поверить своим глазам, скорее наоборот все дело было в том, что он боялся принять желаемое за действительное.

Ведь тяга, возникшая у Его Величества к пажу, и в которой бы он никогда не признался даже самому себе, была явно далека от той, что могла быть вызвана чувством долга, или же родственными связями, — чем Дэвиан с самого начала пытался оправдаться.

Это было нечто большее. Постыдное. Неловкое. И совершенно неприемлемое для Короля, если думать, что перед ним мальчишка.

— Так этот ребёнок… женщина? — снова с сомнением повторил он. — О черт…

Когда окончательное осознание окатило Дэвиана ледяной волной, ему вдруг стало как-то неловко, что он, король, которому по меньшей мере не чужды манеры, дракон с вроде как ледяным сердцем, да и просто зрелый мужчина, стоит теперь и во все глаза бессовестно глядит на это юное беззащитное создание.

Дэвиан присел на край кровати, и прихватил одной рукой край покрывала. Однако отчего-то не стал торопиться с благородством:

— Значит девчонка, — с некоторым облегчением наконец выдохнул он, буквально пожирая взглядом шелковистую кожу. — Маленькая лгунья, почему сразу не призналась?

Пожалуй, немудреной ответ крылся в том, как прямо сейчас Дэвиан смотрел на своего пажа. И дело было не только в том, что он так и не мог отвести взгляд. А в том, сколько желаний сейчас должно быть читалось в этом самом взгляде.

— И то верно, — в чем-то соглашаясь с самим собой, он наконец нашел в себе силы прикрыть наготу девушки. — Как бы ты призналась, оставшись один на один с мужчиной посреди леса? Хотя…

Теперь, без стеснения и неловкости возникавшей прежде, изучая красивое лицо своей новоявленной служки, Дэвиану подумалось, что дело вряд ли было только лишь в том, что они оставались наедине в лесу. Ведь Иакиму очевидно она тоже правду не сказала. А значит хотела почему-то утаить от всех.

— Тут нечто посерьезней кроется, — размышлял Дэвиан задумчиво.

Припомнив своего родственника, Владыка наконец вспомнил с чего вообще началось его поразительное открытие.

— Сейчас тебя подлечим, малышка.

Он осторожно притянул обмякшее тело обратно к себе, усаживая Васю в своих объятиях. И потянулся к мази, оставленной на тумбочке у кровати.

Лента, что до последнего старалась удержать растрепавшиеся шоколадные волосы, сорвалась, когда голова пажа безвольно дернулась назад.

— Волосы, точно, — будто что-то понял Дэвиан. — При первой нашей встрече ты была побрита наголо. Может в этом все и дело? Преступница. Решила назваться мальчишкой, чтобы тебя наверняка не поймали? Потому и не раскрываешь никому своей тайны.

Дэвиан хмурился, но продолжал изучать бледное лицо.

Он пытался понять.

Понять, что заставило столь прекрасную особу притвориться парнем. Понять, что теперь изменилось с этим разоблачением. И почему оно его так обрадовало.

И кажется теперь Владыка уже и позабыл как был возмущен явлением пажа в его кровати. Особенно когда вдруг понял, что покрывало вместе со злосчастным бинтом, собралось где-то в районе тонкой талии его пажа.