Глава 23
Виктория
– Да, пожалуй, вас придётся перевоспитывать, – его голос скатился на несколько октав, приятной хрипотцой всколыхивая струнки моей нервной системы.
Уж больно многообещающе прозвучало.
В ногах появилась слабость, в животе томительно ёкнуло, перед глазами замелькали непристойные, жаркие картинки… как именно он меня собрался перевоспитывать.
Даже опешила своей фантазии и реакции на это.
Да так, что удушливая волна ударила в лицо.
Кажется, я покраснела, но так как по-вечернему темнело, надеюсь, Вадим Олегович не разглядел красноты на щеках.
– Ну знаете ли… – хапнула возмущённо воздуха. – Вы всё-таки змий, Вадим Олегович! – Языком плохо владела, как впрочем и мыслями, слишком много Баринова стало в моей дурной, отнюдь не трезвой, голове.
А он, как истинный искуситель, продолжал меня гипнотизировать своими потрясающе красивыми и глубокими глазами, в которых, то насмешка плескалась, то разыгрывалась буря ни, то злости, ни то… желания?!
– С вами мне, конечно, не сравниться. Столько яда в себе не каждый выдержит. Но напускную бронь с вас сбить придётся, ведь под ней не видно вашей ранимой и мягкой души.
– Вы сейчас серьёзно обо мне? – откровенно опешила от его самоуверенного заявления.
Зато… неадекватную слабость в теле как рукой сняло. Я забыла, о чём уже в тайне мечтала, и теперь меня не на шутку вогнало в недоумение его заявление граничащие с абсурдом.
– Я??? Мягкая и ранимая душа??? – вторила с нажимом.
– Обманывать можете кого угодно, но не меня, – настаивал на своё Вадим Олегович, видимо устав держать сумки и пакеты, поставил их на сухие ступени чуть выше. – Я видел, как вы возитесь с племянником. В вас больше человечности и нежности, чем вы показываете. И гораздо больше, чем все думают!
А взгляд такой… понимающий, успокаивающий…
– Не ошибаетесь на мой счёт! – как можно холоднее отрезала, к своему неудовольствию начиная выходить из себя. – Человечности во мне куда меньше, чем все видят. И гораздо меньше, чем полагают… Стоп! – словно обухом по голове. Даже мотнула головой, будто сбрасывала наваждение: – Откуда вы знаете… что он мой… племянник? – суматошно ковырялась в памяти, не говорила ли об этом.
Совершенно точно – НЕТ!
Мы вообще не говорили о мелком!
– «Добрые языки» донесли, – даже не пытался увильнуть от откровения Вадим Олегович.
– И что «ОНИ» ещё донесли? – осторожно уточнила, затаив дыхание и бегло покосилась, нет ли у нашего разговора лишних ушей.
К радости всё было тихо…
Здесь!
У дома Вадима Олеговича!
Строители тоже не шумели работой, но редкие мужские голоса, смех нет-нет, да и нарушали наше с Бариновым общение по душам, звуча далёким, приглушённым фоном.
– Я не вдавался в подробности, потому что считаю это чужим-личным. А чужое-личное словами людей со стороны часто звучит не так, как есть на самом деле. Поэтому сплетни, слухи, даже если они основаны на правде – меня не интересуют. Тем более меня это не касается. Я же не жениться на вас собираюсь…
Вот зачем он говорит так, что у меня почва из-под ног уходит, 24 при этом я отрезвляюще ударюсь в стену его равнодушия?
– И не мечтайте! – брякнуло во мне уязвлённое женское самолюбие, хотя с чего – не понятно! Баринов же прямым текстом сказал НЕ ЖЕНИТЬСЯ! Тогда с какого перепуга, я среагировала, будто уже поставил перед фактом: МЫ ЖЕНИМСЯ!
– Вы не в моём вкусе. Но спасибо за честность! Рада, что моя личная жизнь вас не заинтересовала. В ней и правда нет ничего такого… Кроме… Надеюсь «добрые» люди вам сообщили, племянник у меня временно? – меня откровенно несло. – Я подписала документы на отказ от него! Но меня уговорили оформить временное опекунство на то время, пока для него не найдётся подходящая семья!
Это отчеканила с каменным лицом и не сводя взгляда с хмурого Баринова.
Дура!
Что искала на его физиономии?
Чёрт знает!
Облегчение от того, что у меня не будет скоро обузы?
Досаду, что я хуже и циничней, чем он думал.
Презрение за то, что я так поступила?
Какой бы реакции не ждала, его непоколебимая мрачность меня неприятно резанула:
– Нет, не знал, – холодность тона пронзила аж до кишок. – Но это не меняет того, что я в вас заинтересован, как в специалисте, – добавил рассудительно в том же ледяном градусе. – Ваша голова, ваше умение работать быстро и качественно. Мне нужен мой новый проект! А насчёт племянника… – покачал головой, – не мне вам давать советы, как поступать. Это ваша жизнь, ваша совесть. Если вам так подсказывает сердце… если считаете, что это выход из положения…
Паузы намекали, что у него путались мысли.
Вроде обидеть не желает, но похвалить не за что. Вроде не осуждает, но и не разделяет точки зрения…
– Просто, знайте, я всегда готов выслушать. Готов подставить дружеское плечо… Хоть мы и не друзья… пока, – коротко добавил, – но я готов помочь, если в этом будет необходимость. Если вы, конечно, попросите. Или вы не только против личной жизни, но и против друзей?
– Не хочу вас расстраивать ещё больше, но и друг из меня тоже никакой, – даже не знаю, гордилась я этим, но сказала так, будто выдала главное своё достоинство. – Всё что я умею в этой жизни – работать! Работать, как ломовая лошадь. Ни романтических отношений, ни детей, ни друзей в мои планы не входит! И заметьте, меня это устраивает! Поэтому вам стоило сто раз подумать прежде, чем меня нанять, – закончила на победной ноте, хотя не уверена, что произвела впечатление. Меня мысленно передёрнуло от собственной речи. Одно дело так думать, а другое – об этом сказать взрослому, разумному, чертовски привлекательному мужчине…
– Я так и подумал, – криво усмехнулся Баринов. – Поэтому и выдернул вас с рабочего места… квартиры… города… Вы слишком закостенели в узком мире своего понимания счастья.
– Хотите сказать, вы шантажом моего шефа вынудили меня приехать чёрт знает куда, чтобы я… изменила своё представление о том, что мне нравится? – это не только звучало маразмов, но и казалось таковым!
– Почему нет? Вы слишком красивы и умны, чтобы умирать в офисе над очередным проектом…
– О, думаете, лучший вариант – глухомань?
– Вам тут не дадут умереть, – шокировал меня Баринов и подмигнул: – Здесь не только работать умеют, но знают толк в отдыхе!
– Думаете, я не умею отдыхать?
– Да! Это не так… – задохнулась от негодования, и тотчас бросила с едким подозрением: – Не вы ли собираетесь учить? – опешила от заявления.
– О, нет! – улыбнулся Вадим Олегович. – Мы с вами похожи больше, чем вы думаете. – Не дожидаясь когда озвучу банальный, напрашивающийся на эту реплику вопрос, продолжил: – Я тоже живу работой, но я учусь… по-другому…
– Зачем?
– Не «зачем», а почему? – спокойно поправил меня Баринов. – Потому что жить для себя – глупый эгоистичный максимализм. Потому что жить для себя – значит умереть одиноким, никому не нужным… А самое страшное, что может случиться с человеком – прожить в пустоте! Пустоте, как бы это пафосно не звучало, душевной… Ведь ни деньги, ни квартиры не имеют цены, если их… некому оставить. А зная, что можешь уйти в любой миг, не оставив кому-то всё, что нажил, будь то материальные ценности или душевные – понимаешь, что не стоит пренебрегать другими… Ведь только в их памяти в итоге ты и останешься. И только от нас зависит, как именно знакомые и близкие будут о нас вспоминать. А если нет рядом других? Если живёшь только для себя…
– Тогда никто и не будет вспоминать, – резонно заметила. – Да и не плевать ли, что будет после смерти? – нахмурилась я. – Думают о тебе или нет?
– Тому, кто ушёл – возможно, а живым? – снова прозвучало риторически. – Особенно тем, с кем сталкивала жизнь. Особенно тем, с кем могли разделить и печали и радости?
– Это всё демагогия. Нет человека – нет проблем. Нет грусти. Нет радости! А его нажитое – его! Не оставил никому, ну и ладно! Чего волноваться? Особенно, если учесть, сколько бывает дрязг между родственниками по поводу наследства…
– Так от нас же зависит, какими мы себя окружаем людьми…
– Иногда это окружение от нас не зависит, – незаметно для меня самой, перешла на личное – к больной мозоли. – Не зря говорят, что родственников не выбирают…
– Да, но и они поступают так, как им позволяют… И на них так же, как и на нас, влияет социум. Поэтому либо себя окружаешь людьми, с которыми тебе комфортно. Либо вливаешься в коллектив, в котором будешь своим… Где поддержат, поймут, не осудят и помогут.
– Вы другую сторону медали не видите в упор? – прищурилась, искренне не понимания, почему он коверкал очевидное. – Чаще всего – они же и предают! А получать нож в спину… не самое приятное. Так что нет! Лучше одной! – категорично помотала головой.
– Предательство – возможно! Но к нему лучше относиться как к очередному испытанию судьбы. И не стоит судить обо всех по редким особям. И тем более, из-за них не стоит себя хоронить! Потому что после замкнутой жизни ничего не остаётся. А если есть для кого жить, кем дорожить – и живёшь по-другому. Просто это нужно осознать! К этому нужно прийти…
– А если это не моё?
– Ваше! И скоро вы это поймёте…
– Вы всё-таки поучает меня.
– Бог с вами! Просто с годами жизненные ориентиры меняются. Переоценка случается чаще, чем вы думаете. И вы всё поймёте! Не моими словами, а своим умом! Сердцем, душой…
– У вас тут что, – зло поднялась выше, потому что надоело общение на лестнице, – секта, а вы проповедник?
– Нет, стройка, и я радушный хозяин этих угодий. А по совместительству тот, кто не оставляет людей в тяжёлой жизненной ситуации.
– Филантроп? Что-то мало нуждающихся…
– Я помогаю только тем, у кого вижу потенциал… И если для вас это важно, то вашу тайну я никому не выдавал. Если захотите – признаетесь.
– С чего вдруг?
– Скоро сами всё поймёте…
И вот снова эта загадочная фраза. Меня от неё уже начинало потряхивать.
– Что-то не помню, чтобы просила о помощи!
– О ней необязательно кричать…
Я злилась!
– Но я не так бескорыстен, как думаете, вы мне должны, – обогнул меня и, вновь подхватывая пакеты и сумки, ступил к входной двери дома.
– Я решил что нужно вас держать рядом, и тогда я точно буду знать, что вам помогают с ребёнком… А, стало быть, вы спокойно в кратчайшие сроки сможете закончить нужный мне проект! – это закончил уже у двери, но не спеша заходить дом.
– Продумано, – кивнула я, подивившись его расчётливому уму. – Если так, тогда у нас есть шанс сработаться! – демонстративно распахнула перед ним дверь, всем видом показывая, что больше не желала говорить на эту тему. И даже пропустила, показывая, что не из тех женщин, которые по этикету проходят первыми, наплевав, загружен мужчина или нет.
А на деле, не вынесла бы взгляда Баринова в спину! Затылок… душу! И всё больше сомневалась в своём спокойствие.
Теперь как никогда ясно ощущала, что это напускное!
Как же плохо, что моя стойкость пошатнулась именно сейчас! И почему-то именно этот мужчина действовал на меня как-то неправильно. Рядом с ним я себя ощущала невообразимо глупой. Дико неуклюжей.
И впервые мне настолько остро… просто до безумия не хотелось вновь облажаться!