Глава 27

Виктория

И раз так всё хорошо и удачно складывалось, мы с Анютой решили проверить прочность коляски во время прогулки.

Тем более время ещё было – пока ужин подходит.

И к моему ещё большему удивлению коляска спокойно катила по асфальтированной при дворовой территории. Я дышала полной грудью, слушала поверхностную болтовню Анюты, которая с удовольствием проводила краткий экскурс: что, где, как, почему сколько народу работает… какие они все хорошие. Как дружно у них. Почему уважают её папу. И как здесь, вообще, хорошо.

Только немножко скучно. Потому что нет детей её возраста, и Анютке не с кем играть.

До города каждый день ездить нет возможности, ведь папа очень занят. Зато уже завтра должна приехать няня и репетитор в одном лице. Она обычно проживает здесь в главном доме до пятницы, хотя бывает и выходные тоже проводит с ними.

Надежда Петровна.

Женщина в годах.

Очень воспитанная, в меру строгая, очень добрая.

Своя семья далеко… Женщина на заслуженном отдыхе, но пару лет назад, как раз-таки по просьбе её сына, а по совместительству хорошего знакомого отца, Надежда Петровна взялась присматривать за Нютой, и обучать.

Диплом педагога имелся. Опыт – огромный…

В общем, такой расклад подошёл всем.

И я искренне и беззлобно позавидовала Баринова, сумевшему отыскать такого человека для своей дочери. Хотя, здесь и без неё собралась компания ещё тех замечательных людей… если верить словам Нюта и доверять собственной интуиции, основанной на нескольких часах проведённых с этими людьми.

По словам Анюту у отца в фирме практически не бывает текучки. Большинство работает у него долгие годы, потому что не каждый работодатель будет так заботлив и внимателен к своим сотрудникам.

Да какое там сотрудники…

Они уже давно – одна большая семья!

Она почти всех их знает с рождения!

Штат, конечно, за эти годы расширился, но отец пока не мог себе позволить огромную строительную фирму для строительства небоскрёбов.

А несколько десятков сильных, крепких, умелых рук для возведения невысоких зданий – вполне.

Этим занимались сколько она себя помнила.

Хотя раньше у отца были сторонние проекты.

Но последнее время он постоянно крутится здесь.

Я не лезла с расспросами, просто тихо слушала её щебетание и травилась кислородом.

Голова приятно кружилась, но…

Но был один, просто огромный, жирный минус… комары и мошки! У-у-у, эта жужжаще-кусачая братия меня пожирала в прямом смысле слова. И если вначале прогулки я жадно вдыхала воздух и радовалась свежести то, чем вечернее становилось, тем ожесточенней и назойливее были насекомые.

И когда я больше не выдержала этого пиршества МЕНЯ, направила коляску, которую большей частью возила Нюта, в сторону входа. И вовремя… другие работники тоже потянулись к дому, явно в ожидании ужина.

Каждый, кто проходил мимо нас, обязательно бросал либо реплику, либо улыбку, и Нюта счастливым щебетанием всем отвечала. Ну и мне приходилось, воспитания ради… хотя несколько откровенно пошленьких подмигиваний в мою сторону прилетело.

В этот раз ужин прошёл без такого количества шуток, как предыдущий обед. Да и хозяина не было. Поэтому я себя чувствовала более комфортно, вернее спокойно. А малыш так нагулялся, что беспробудно спал. Не просыпался и когда поднялась к себе в комнату.

Но перед этим у сердобольных хозяек поинтересовалась насчёт противовирусных, подосадовав, что с прогулки вернулась с чуть промокшими ногами. И конечно же получила кучу всякого полезного: и мёд с чаем, и горчичники… чтобы в носки положить… хоть убейте не пойму, как оно будет действовать. И ещё несколько более понятных моему менталитету порошков…

Напилась, отогрелась…

Тишина!

Прямо Рай!

Поэтому, увернувшись в тёплый плед, который мне также вручила услужливая Вера Михайловна, и, валяясь на постели, я даже умудрилась поизучать кое-какую информацию о том, какое строительство сейчас идёт и какие программы интересует правительство. На какие гранты можно рассчитывать. И постаралась побольше найти данных о данной местности. Запретах. По ходу делала для себя заметки…

– Виктория Романовна… Виктория Романовна, – приглушённый голос Веры Михайловны нехотя просачивался в сознание. – Вы к завтраку спускаться будете? – продолжал назойливо таранить мозг.

Тяжко открыв глаза, и то, не с первой попытки, непонимающе сморгнула липкий сон и попыталась сообразить, где я и что происходит.

Чёрт!

Я же… в доме Баринова!

Сознание становилось яснее, а голос Веры Михайловны чётче:

– Виктория Романовна…

– Да, – собственный голос показался хриплым, а в горло неприятно першило.

– Уже все завтракают, вы будете?

Я с неудовольствием рукой повела по тумбочке, в поиске телефона, искренне недоумевая, почему меня так рано будят.

Уставилась на экран, собирая мысли в кучу, но только увидела цифру, тотчас в ужасе распахнула глаза:

– Да! Я… сейчас! Быстро! – зачастила, откинув мобильный и встав с постели. – Простите, – засуетилась, не то волосы пригладить, не то переодеться, не то в ванную побежать. – Я… сейчас!

Меня накрывал едкий стыд.

Я никогда в жизни не спала так много!

Я никогда не просыпала!

Я всегда вставала как по часах и без будильника, хотя его ставила на всякий пожарный!

В этот раз… он не сработал, ведь я была уволена! И пока была дома, со зла взяла и его отключила!

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Я же не думала… не знала!

Боже! Как неудобно!

Даже представить не могла, что… просплю!

Я ведь никогда так крепко не спала не на своём месте.

Не в своей квартире!

Я терпеть не могла чужие постели!

Я в командировках страдала! Упивалась снотворным, чтобы хоть как-то вырубаться и то – спала чутко и просыпалась ни свет ни заря, во сколько бы не ложилась!

А здесь… Видимо вчерашняя прогулка и отравление кислородом не лучшим образом сказалось на мне. Это меня опьяняло, развязывало…

И почему я себя чувствую точно по мне проехался локомотив? Ломота в теле, голова трещит и в горле словно наждачной прошлись!

Чёрт! Лишь бы не заболеть!

Мне нельзя!

Мне некогда!!!

Отпуск во всём виноват! Говорила же я: мне нельзя отдыхать, я сразу заболею!

Но погрязнуть в неутешительных мыслях и уж тем более разболеться не позволил малыш. Только вышла из ванной, – а умывалась так, будто опаздывала на пожар, – как он закряхтел, завозился. Но на него наговаривать не стоило – он такой молодец, что вправе покапризничать! Вечер проспал! Ночь… Уже глубокое утро, а он только-только… Кушать наверное хочет!

Быстро сделала ему все утренние процедуры, к своему удовольствию отметив, что теперь это занимало значительно меньше времени, да и ловче выходило…

Взяла его на руки и быстро спустилась к завтраку.

Как оказалось, я сильно припозднилась, и мужчины большей частью уже поели. И словно назло, моего появления за столом дождался господин Баринов. Глянул на меня косо, шаблонно поздоровался.

И я в ответ и не без смущения:

– Всем доброе утро, – давно мне не было так стыдно. Но я сделала вид, что увлечена племянником и что-то ему невнятно бурча, села с края.

–Это вам, – передо мной поставила тарелку кашей Вера Михайловна. Яйца, колбаса, хлеб, – кивала, стреляя глазами по блюдам на столе, где ещё что-то оставалось. – Чай или кофе? Молоко? – уточнила она, беспокоясь за горячее.

– Ой, давайте я сама, – занервничала я, опять не в своей тарелке.

– Чего удумала?! – фыркнула Вера Михайловна, – а ну сидите! – придержав за плечи, настоятельно рекомендовала оставаться на месте. – И Данюшу дайте, – не успела я что-либо возразить, как она мелкого из моих рук забрала. – Завтракайте, А мы малыша с Риммочкой накормим, – заверила меня с добродушной улыбкой.

– Право… мне так… неудобно, – мялась я.

– Я бы сказала, что неудобно, да не к столу, – хмыкнула женщина, ошарашив откровением, и пока я пребывала в тихом ступоре, Вера Михайловна скрылась на кухне.

Так я осталась завтракать, но кусок в горло не лез. Всё казалось, что каждый меня осуждает за то, что я вот такая соня.

– Как только закончите, я буду вас ждать на улице, – голос Баринова вырвал меня из болота неутешительных мыслей, куда загоняла себя всё глубже.

– Я? – идиотски уточнила, сразу же найдя Вадима Олеговича взглядом и к своему стыду осознав, что таращилась на него уже какое-то время. Видимо, ем это надоело…

– Вы, – терпеливо кивнул Баринов, ни жестом не выдав неудовольствия. – Покажу вам территорию, которую бы хотел использовать под строительство, – добавил, уже выходя из-за стола.

– Так я готова, – спешно оставила свою порцию, потому что всё равно есть не могла.

Вадим Олегович это заметил. Красноречиво покосился на полную тарелку, но промолчал.

– Тогда я вас жду… – сухо брякнул. А дом покинул в компании нескольких человек, оставляй меня с ворохом переживаний, а загоняться проблемами я умела как никто!

На кухню входила торопливо:

– Покормили или ещё нет? – без претензий, скорее с дикой надеждой на лучшее.

– Да, почти, осталось немного…

– А можно мне с вами? – возле Веры Михайловны уже суетилась/крутилась Анюта. – Я уже домашку сделала! Надежда Петровна будет ближе к полдню. У меня есть несколько часов… Можно? Можно?

– Я не против, но лучше спросить отца. Всё же он твой родитель, – спихнула ответственность на Баринова.

– Он уже разрешил, сказал вас спросить, – ошарашила меня опережающе встречной хитростью папы Анюта, светя как двухсотВАТТовая лампочка.

На это я ничего не смогла придумать:

– Ну, раз папа разрешил, значит и я, – кивнула слегка озадаченно.

– Я не буду мешать, клянусь, – похлопала ресничками дочь Баринова, будто я убеждала её не ходить. – Буду вам помогать, пока вы с папой разговариваете…

– Хорошо, хорошо, – жестом отрезала я, не желая вдаваться в подробности. И без того допуск был выдан! Я буду тебе очень благодарна за помощь.

– Ура! – захлопала в ладоши девочка и прыгая точно зайчик.

– Давайте, я его докормлю, – жадно сграбастала племянника в свои алчные руки и поспешила к себе, не забыв Нютке дать строгое указание: бегом одеваться!

На этаже первой отстала Анюта, свернув в свою комнату.

Я вильнула в свою…

Была готова за несколько минут.

Мелкого одевала быстро, на миг оставив конверт с племянником на постели, ступила к балкону, решив открыть створку, чтобы проветрить в комнате, да так и осталась стоять, услышав:

– Вадим, ну нафига?! Я же говорил, что с ними лучше не связывается! – если не изменяет память, голос принадлежал заместителю Баринова.