Глава 27

Маша Огромный обеденный стол был заставлен всевозможными яствами. Отец решил не размениваться по пустякам и, на мой взгляд, слишком ответственно подошел к рекомендации врача «хорошо питаться». Три вида каш, бутерброды с красной рыбой, бутерброды с ветчиной, яйца пашот, круассаны, булочки с маком и корицей, чай, кофе, различные соки. И фрукты. Много разных видов. Только граната было такое количество, что блюдо, на котором был выложен этот сочный фрукт, смело можно было назвать тазиком. – Кушай, Маш. Врач сказал, тебе надо хорошо питаться. Нервно сглотнула и выдавила из себя что-то похожее на улыбку. – Вот именно, что питаться, а не… – Неопределенно взмахнула рукой на этот пир, который организовал повар. А ведь это только завтрак. Под зорким контролем родителя буквально впихнула в себя гречневую кашу. Хотя, конечно, не он был моим главным стимулом в правильном питании. Ребенок… С ума сойти! Я беременна. Возможно, если бы кто-то мог услышать мои мысли, то обязательно осудил. Но не могу сказать, что на сто процентов рада своему новому положению. Я растеряна, напугана. Никогда не думала, что мой мир, привычная жизнь, вот так в одно мгновение может круто измениться. Я еще не родила, а мне уже кажется, что моя жизнь мне больше не принадлежит. Но об аборте и мысли не допускаю. Этого не будет! – Пап, а когда мама приедет? – Сегодня. Мама… Вот кто мне сейчас нужен. Только с ней я смогу поговорить по душам, все объяснить и услышать важные для меня слова поддержки. Я не маленькая девочка и знала, что когда-нибудь у меня будет ребенок. Просто это слишком неожиданно… Завтрак прошел под бдительным контролем папы. На миг мне даже показалось, что я вернулась в детство, мы сидим на нашей маленькой кухоньке и он уговаривает меня поесть манную кашу. Мне даже заплакать захотелось от такого теплого и нежного воспоминания. Хотя тогда мне казалось иначе… Папа закончил завтракать вместе со мной, и мы, поблагодарив повара, покинули столовую. – Машенька! – раздался на весь холл родной женский голос. Не успела опомниться, как попала в крепкие объятия. – Мамочка! – Всхлип вырвался из груди и по щекам потекли крупные слезы. Крепко сжала самого родного человека, чувствуя, как громко стучит сердце в груди. – Я так рада, что с тобой все хорошо. – Это все Степа, – тихо прошептала она мне на ухо. – Если бы не он… Она не договорила, но я и так поняла, что могло произойти. Дыхание перехватило от ужасных картинок, которые глупое воображение подкинуло в мою голову. – Доброе утро, – послышался рядом знакомый мужской голос. Зажмурилась и с силой сжала маму в объятиях. – Ой, Маш, полегче, – хихикнув, проговорила она. – Раздавишь ведь. – Прости, – прохрипела вдруг осипшим голосом. В горле появился огромный колючий ком, сердце сжалось, и легкие сдавило с такой силой, что невозможно было дышать. На глазах выступили слезы. Захотелось убежать. Закрыться в комнате и, уткнувшись в подушку, громко плакать, выпуская все чувства, все эмоции, что сейчас бурлили внутри. Не могла на него посмотреть. Просто нее решалась. Хотела и в то же время не могла себя заставить. Я так ждала этой встречи и одновременно время боялась. И вот он стоит передо мной. Всего несколько шагов отделяет меня от человека, который украл мое сердце. А я не могу на него даже взглянуть. Страшно. Вдруг я для него была всего лишь работой, которая вышла за рамки? Я не могу. Не хочу знать, что все те слова, которые он мне говорил, – ложь. Как же больно. И страшно… Мама поцеловала меня в щеку и отошла в сторону, чтобы в ту же секунду попасть в крепкие объятия папы. А я, обхватив себя руками за плечи, медленно подняла взгляд. – Здравствуй, Маша, – проговорил Степа хриплым голосом. Вернулся… Все такой же красивый, сильный, мужественный. Смотрела на Степу, чувствуя, как сердце сжимается от тревоги и волнения. «Сделай хоть что-нибудь! Не молчи! Скажи мне… Дай понять, что между нами не все кончено!» Мысленно кричала, а сама не могла даже поздороваться, только кивнула на его приветствие. Так мы и замерли, глядя друг на друга. Не знаю, о чем думал Громов, но он молчал, а у меня сердце разрывалось от боли. «Степа… Пожалуйста!» – Идем, Машунь. – Мама прикоснулась к моему плечу. Я вздрогнула и перевела на нее испуганный взгляд. – Мужчинам надо обсудить дела. – Конечно, – прохрипела, пытаясь сдержать слезы. Уходя, не сдержалась и еще раз взглянула на мужчину. Он продолжал стоять на месте и не сводил с меня взгляда. Мы поднялись на наш этаж, и мама попросила подождать ее в комнате. – Я быстро душ приму и приду к тебе. После дороги такое чувство, что лет сто не мылась. Родительница хихикнула и ушла в спальню к отцу. А я вернулась к себе. Вот только усидеть на месте не могла. Как раненый зверь, металась из угла в угол, пытаясь совладать со своими чувствами. Так больно мне не было никогда. Страшно. Волнительно. Это все? Он решит с папой дела и уедет, а я останусь лишь его выполненной работой? Мне необходимо знать, что между нами. Замерла, глядя в окно. – У нас будет малыш, – прошептала, кладя руки на еще совсем плоский живот. Слеза скатилась по щеке. Как бы мне хотелось, чтобы все было иначе. Чтобы отношения были крепкими. Семья. Дети… А что скажут родители, когда узнают, от кого ребенок? Захотелось взвыть от всего, что творилось у меня в голове и в душе. Степа здесь. В доме моих родителей. И может дать мне четкий ответ. Я так больше не могу. Это слишком трудно для меня. Терзать себя мыслями, догадками, фантазиями. Пусть сделает что-то или уходит навсегда. Сердце испуганно замерло. Ничего… Я справлюсь. Выживу. И ребенка рожу, а потом и на ноги поставлю. Ничего… Я со всем справлюсь! Вытерла слезы и решительно направилась прочь из комнаты. Спускаясь на первый этаж, поняла, что меня начинает эмоционально шатать. То плакать хочется, то побить одного молчаливого мужчину, который уже все нервы мне истрепал. Вот только моя решительность улетучилась, стоило оказаться в холле. Из коридора, который вел в отцовский кабинет, вышел Степан, и я замерла, глядя на мужчину. – Привет, – прошептала, не в силах выпустить из рук перила. – Спасибо за маму. Громов кивнул. Смотрела на любимого и сердце сжималось от боли. «Неужели это все?» Опустила взгляд. Не могу смотреть, как он уходит… Боковым зрением заметила движение, и в следующее мгновение меня сжали в крепких объятиях. – Моя кроха, – жаркий шепот на ушко. – Как же я скучал. Слезы потекли по щекам, и я всхлипнула, не в силах больше сдерживать эмоции. – Эй. – Мужчина приподнял мой подбородок, заставляя на него посмотреть. – Теперь все будет хорошо. Все закончилось. Всхлипнула и головой помотала. – Не говори так, – прошептала, уже не обращая внимания, как слезы стекают по щекам. Вцепилась дрожащими пальцами в его футболку. Я просто не в силах его отпустить. – Какая же ты дуреха, – тихо усмехнулся. А потом наклонился и едва заметно поцеловал. – Я ведь говорил, что не отпущу тебя, – прошептал в самые губы. Я успела сделать только судорожный вдох, как он накрыл мои губы своими. Поцелуй, сладкий, трепетный, страстный, кружил голову и пьянил не хуже крепкого алкоголя. Вот только насладиться этим мгновением нам не дали. – Это что еще за нахер! – рядом взревел знакомый голос, и в следующее мгновение Степу буквально оторвало от меня. – Папа, нет! – заорала во все горло, пытаясь остановить взбешенного мужчину. – Коля! – Мама бежала по лестнице и тоже пыталась до него достучаться. Но все было тщетно. Удар. Еще один. – Пап, не надо! – Заплакала, когда увидела на лице своего мужчины кровь. – Пожалуйста. – Коля, перестань! Мама оказалась рядом, но подойти к отцу не решалась так же, как и я. Потому что отец разошелся. Он не видел ничего вокруг. Только Степу, который даже не пытался дать сдачи или хоть как-то его остановить. А папа продолжал наносить удары, словно перед ним самый злейший враг. – Пожалуйста, – не то писк, не то вскрик вырвался из горла. Меня затрясло. От страха за жизнь своего мужчины. Сердце стучало в груди как сумасшедшее, в висках запульсировало, а в ушах появился странный звон. А потом я почувствовала боль. Адскую и самую страшную боль, с которой только может столкнуться женщина. Низ живота скрутило с такой силой, что я дышать не могла. Вцепилась в мамину руку, понимая, что не могу устоять на ногах. – Маша! – испуганно вскрикнула она. – Что с тобой? – Помоги, – простонала, потому что нормально говорить уже просто не могла. От боли перед глазами появились черные мушки, но я запрещала себе терять сознание. Только не сейчас. Хваталась за реальность, как утопающий за спасательный круг. Я просто не имею права отключиться. Но как же больно… И страшно. Что происходило дальше, мне было трудно понять. Все смешалось. Мама на грани истерики зовет папу. Перепуганный взгляд Степы и злой рык отца, чтобы даже не смел ко мне приближаться. Рядом суетились еще какие-то люди, но я не могла понять, кто они. Мне никогда в жизни не было так больно. И так страшно… Даже когда наступила на бомбу или когда меня похитили возле заправки. Теперь все это казалось такой мелочью. Ведь я знала, что происходит. Только я знала и понимала, что мне срочно надо в больницу. – Скорую, – смогла простонать, цепляясь за мамину руку. – Уже едет, доченька, – послышался в ответ тихий шепот. – Потерпи. – Быстрее, – прохныкала, чувствуя, как живот скручивает еще сильнее. Такое чувство, что я проглотила камень. Именно то место, где сейчас был мой ребенок, казалось каменным. Малыш… Я могу его потерять. Именно это сейчас пугало больше всего. – Не плачь, – дрожащим голосом проговорила мама. – Вот выпей. К моему лицу поднесли стакан с водой, и еще кто-то пытался поднести к моему рту какие-то таблетки. – Нет, – прохрипела, отталкивая руку с лекарством, и застонала от нового болезненного приступа. – Машенька, это обезболивающее, – проговорил папа. Видимо, именно его руку я оттолкнула. Но мне плевать. Не буду принимать лекарства. Ведь они могут только все ухудшить. Плевать, что мне сейчас больно, главное – спасти малыша. Перед глазами все плыло. Я все хуже различала голоса, почти не могла рассмотреть окружающих. – Степа, – простонала имя любимого, боясь, что отец его выгонит или еще хуже – снова побьет. – Я здесь. Моего плеча коснулась мужская рука, и я вцепилась в нее так крепко, что точно останутся следы. – Не уходи. – Даже и не думал об этом. Я рядом, родная, – он говорил тихо, практически шептал мне в ухо, но потом отстранился и закричал: – Да где, мать вашу, эта скорая!? Чувствовала, что мне становиться только хуже. Боль не проходила, а накатывала волнами, причем такими сильными, что я не могла дышать. В глазах темнело, в висках пульсировало… «Не смей терять сознание», – жестко говорила себе. Но с каждым мгновением оставаться в реальности было все сложнее. Черные мушки мешали, но мне было страшно закрыть глаза. Боялась, что стоит только сомкнуть веки, и все… Я потеряю не только сознание, но и своего малыша. Послышался какой-то шум, возмущенные крики… Все было как в тумане. Лишь внезапное чувство полета, а потом противный вой сирены, который неприятно бил по голове…