Глава 20

— Что он тебе сказал?

— Что я держу тебя за яйца ровно до тех пор, пока интерес не угас. А потом боец-Багдасаров вернётся в строй, а моё место станет не таким завидным.

О том, что, уходя, Влада умудрилась подмигнуть краснеющему от напряжения Трофиму, думать не хотелось в принципе. И только в машине, когда ситуация отпустила… Когда эмоции пошли на спад, а инстинкты… те, что Влада будила своим присутствием… они перестали вздрагивать и больше не натягивали нервы до предела… Только в машине Багдасаров посмотрел на неё серьёзно и… ему хотелось, чтобы вышло строго. Оставалось надеяться, что хотелось этого достаточно сильно.

— Влада, я знаю, что ты жаждешь единоличного владения вниманием, но в моей жизни были и есть люди…

Багдасаров чертыхнулся, осознавая, что положенный выговор даже ему самому таковым не показался.

— Малыш, Дима как раз из тех, кто не ударит в спину. С ним непросто, часто Трофимов бывает довольно резок, но иногда нужно уметь умерить свои амбиции. Для выгоды, для пользы… Да мало ли для чего — вариантов множество! Потому что тянуть бизнес в одиночку не всегда просто. Не в моих масштабах. Некоторые вопросы надо разделять. И роли тоже.

Влада сидела с непроницаемым лицом и ни в какую не шла на контакт. Ей было мало жертв. Она хотела больше. Багдасаров же считал, что выложил достаточно, потому добавил уже далеко не так деликатно:

— Малыш, я очень не хочу, чтобы ты вмешивалась в нашу с ним дружбу и двигала там всё по своему усмотрению.

Влада вскинула гневный взгляд и возмущённо вспыхнула.

— Он меня ударил!

Прозвучало эффектно, но… с ней наедине вписываться в эту зрелищную игру не было смысла. Без благодарных зрителей эта игра ничего не стоила, и потому Багдасаров натянуто улыбнулся.

— Сладкая… по сравнению с тем, что ты вкладываешь в слово «ударил», считай, что Трофим тебя просто погладил. Практически любя. Ему, конечно, это невдомёк, но уж я-то знаю наверняка.

— Он мне не нравится! — борзо вскинулась Влада, но дожимать не стала — чувствовала, что бесполезно, чему Багдасаров тут же участливо покивал.

— И хорошо, что не нравится, — поддакнул, подчёркивая это лишний раз. — Спокойнее буду спать. Но на его счёт… надеюсь, ты меня услышала.

— Услышала что? Про удар в спину, который ты не ожидаешь получить от своего драгоценного друга? — как по щелчку пальцев «выключила» Влада все свои закидоны и влилась в диалог. — Разве можно быть в принципе уверенным в другом человеке? Знать его мысли, цели, намерения?

— Между нами всё ровно, Влада. Если ты не будешь обострять, то ровно и останется.

— Ну, конечно! Нашёл корень всех бед! Не мне тебе объяснять, что виной конфликта почти всегда становятся деньги. Деньги, а за редким исключением ещё и чужая удача, чужой успех. Но это для совсем дремучих. Вы были на равных до сих пор. А сейчас, когда ты стал уязвим, он вполне может решить, что есть шанс перетянуть одеяло на себя.

— А я стал уязвим? — сыграл Багдасаров идеальное удивление.

Влада даже если и обиделась, то вида не подала. Да и её взгляд потерялся всего на секунду.

— Стал! — упрямо подтвердила она и отвернулась к окну, не желая ловить на себе внимание, которое превратилось в насмешливое. — Хочешь ты того или нет, но меняешься, — пробубнила она уже не так уверенно и явно не пытаясь что-то внушить.

Тогда-то Багдасарова и осенило, что сцена в приёмной — вовсе не спланированная акция, а лишь умелая импровизация.

— Что он тебе сказал? — прищурился Юра, а Влада безразлично передёрнула плечами.

— Что я держу тебя за яйца ровно до тех пор, пока интерес не угас. Как только это произойдёт, а произойдёт обязательно, боец-Багдасаров снова вернётся в строй, а моё место станет не таким завидным.

— А ты, значит, считаешь иначе?

— Не знаю! — выдохнула Влада, не решаясь юлить и выкручиваться. — Я не знаю, как у нас будет дальше. Но оказаться в том самом месте, которое Трофим назвал незавидным, точно не хочу. Не подведи меня, Багдасаров, — усмехнулась она, придавая непростым словам лёгкий налёт небрежности.

Ну и что он мог на это ответить?..

На примирение к Трофиму Багдасаров явился с бутылкой коньяка. Друг старательно воротил физиономию в сторону и никаких объяснений слушать не желал. Впрочем, и Багдасаров особо не распинался. И пока Трофим скрипел зубами и изображал недотрогу, он откупорил бутылку и плеснул коньяка в два бокала. Свой взял в руки, второй предусмотрительно оставил на столе. Трофим был не из тех, кто держит наезды в себе. А с наездом Багдасарова он был явно не согласен, но отчего-то упрямо поджимал губы и нервно постукивал пальцами по подлокотникам.

Выдержки хватило минут на тридцать. Багдасаров как раз потянулся за бутылкой, чтобы обновить бокал, как друг яростно вскинулся и впился в него гневным взглядом.

— Юр, ну, ты ведь должен понимать, что она тупо манипулирует! — возмутился Трофим и отчаянно ждал ответа. Вот, прямо отчаянно!

Багдасаров сделал неторопливый глоток, насладился вкусом, в знаке удовольствия прикрыл глаза.

— Багдасаров, я тебе сейчас этот коньяк в одно место затолкаю! — злобно предупредил Трофим, на что Юра расслабленно улыбнулся и покачал головой.

— Не войдёт! — возразил он.

— Юр, ты ведь это понимаешь? — уже с сомнением и опаской напомнил друг о своём вопросе, и пришлось осознанно кивнуть.

— Да, Дим, я не слепой и не глухой. И, не поверишь, за последние пару месяцев умом не тронулся.

— И она манипулирует! — с каким-то невнятным сомнением в тоне удостоверился Трофим, а Багдасаров только развёл руками и как-то мутно поморщился.

— Не без этого…

— Не без этого?! — взревел Трофим. — Тогда какого хрена ты творишь, какого ведёшься на эти подставы?!

Багдасаров уставился на друга немигающим взглядом, как вдруг вскинул подбородок.

— Дим, в реале на подставы ведёшься ты. И ведь не мальчишка… Взрослый мужик, опытный, а не можешь пройти, чтобы не ковырнуть.

— Я «не пройти»? — задохнулся Трофим возмущением. — Ты, брат, ничего не попутал?

Юра выдержал приличную паузу, чтобы не рубить, чтобы отпустить эмоции.

— Ну, пораскинь мозгами, притормози, не дёргай. И если у сопливой девчонки хватило ума обвести тебя вокруг пальца, втянуть в откровенный конфликт, чего ты тогда стоишь?

— Юр…

— Влада спровоцировала! — повысил тон Багдасаров, не позволяя втирать другую правду. — Она ревнует, она хочет, чтобы я слушал её, чтобы смотрел на неё. Только на неё! Вот такое вот неосознанное желание. Она девчонка, в конце концов. Ты чем думал?

— Но ведь она провоцирует!

— Да, хорошо, я понял, я с тобой согласился! А у тебя мозгов нет, понять это? У тебя что играет? Не ведись!

— А эта зараза чмырить меня будет? Как щенка?!

— Не будет. Потому что просто так неинтересно. Потому что, когда нет притока, вспыхнуть тупо нечему.

Трофим хоть и не согласился сразу, хоть инстинкты продолжили играть, а возразить не захотел.

— Ты когда всё это понял? — прищурился он и посмотрел на Багдасарова. Юра отмахнулся.

— В тот самый момент, Дим. Потому что схема рабочая. Потому что малышка уже не раз и не два отыграла её на мне. Потому что со стороны виднее, Дим! Влада вот такая. Вредная, дикая и кусается, предупреждая любую встречную атаку, любой выпад в свою сторону. В войне ей проще, в войне ей понятнее. Она видит эту жизнь так, а что бывает по-другому, её никто не научил.

— Ну, ты молодец, конечно. А по зубам я тогда, извини, за что получил? — Трофим тут же потёр ушибленную щёку. — Ну, раз ты так хорошо всё понял и просчитал?! — язвительно добавил он.

— По зубам отхватил заслуженно, — предъявил Багдасаров, будто заново пропуская ситуацию сквозь себя. — Раздавать Владе могу только я. И, уж поверь, до рукоприкладства ещё ни разу не опустился, хотя у малышки в этой теме, определённо, талант, и прессует она грамотно. Сдержаться бывает крайне непросто.

— Я не понял, это ты в показуху ударился, что ли? Как впечатление, кстати, не подкачало?! — натурально разозлился Трофим. — И, всё осознавая, выписал мне предупреждение, тупо потому, что она так захотела?

— Дим, не было в тот момент ни контроля, ни понимания. Естественная реакция, остановить которую я не мог, да и, в принципе не хотел. Это было правильно. Защитить Владу — правильно. Разве не для этого я ей нужен?

— А ты уверен, что нужен? — уколол Трофим и выразительно скривился. — Пока выходит, что просто навязался, — развёл он руками так, что у Багдасарова всё нутро пошатнулось.

— Ничего не выходит, Дим. С Владой сложно. И доверия между нами нет. Но она… скажем так, она не против определить пределы этого самого доверия.

— Если за эту придурочную будешь всем зубы считать, то ворочать миллионами станет тупо некогда, Юр!

— Просто у нас такой период.

— Ага, тот самый, когда тёлки умудряются до беспредела расшатать то, что вообще-то, называется мужской дружбой.

— Не придумывай, монолит не расшатать! — категорично открестился Багдасаров. Сомнений на этот счёт у него не было, что Трофима приятно удивило. Он подобрел, посмотрел в сторону предложенного коньяка благосклонно.

— Да ничего бы я твоей девчонке не сделал! — решительно поддакнул он каким-то своим мыслям и всё же потянулся за бокалом, чтобы сделать внушительный глоток.

Багдасаров смотрел на него твёрдо, прямо, уверенно.

— А я знаю, Дим. Знаю. И, поверь, если бы Влада почувствовала исходящую от тебя угрозу, наша встреча случилась бы не под коньячок, а с апельсинами и в светлых стенах клиники. Потому что под её легкомысленной юбочкой, на бедре клинок. Острый и безотказный. И пользоваться им Влада умеет — проверять не стоит. И что-то подсказывает, что своим клинком малышка располосовала бы тебя без сожаления. Прислушайся к этим словам, и больше мою невесту не обижай.

— То есть всё так серьёзно? — Трофим хмыкнул и прищурился.

— То есть проверять мои нервы на прочность не стоит.

— Это твой выбор, Юр?

— Это моя личная жизнь, которая никак не пересекается с бизнесом или дружбой.

— Ты хоть понимаешь, что сейчас неправ?

— Что за бред ты несёшь, Дим? В чём неправ-то? Не нужно путать и смешивать! Я никогда не стану трахать друга и уж точно не захочу вести бизнес с женой! Я разделяю эти понятия, чего и тебе желаю! Параллельные миры, которые никак не пересекаются! Они и не должны пересекаться. А вы… ты и Влада. Вы зачем-то пытаетесь тянуть на себя одеяло, которое общим-то и не является. У каждого своё. И если ты не хочешь или не можешь включить мужика, то включай бизнесмена, Дим! И вспомни, наконец, что ссориться со мной тебе тупо невыгодно!

— Багдасаров, а что ты сразу становишься в позу?

— Да потому что ты пытаешься соревноваться за внимание, которое у тебя никто не отнимал! С моей женой соревноваться! Сам-то подумай, как звучит, раз уж представить, как это выглядит, фантазии не хватило!

— Я просто не понимаю, почему ты позволяешь ей ездить на себе?

— Да потому что это нормально. Жён для того и берут.

Трофим натурально скривился и неуютно поёрзал в кресле.

— Чёт я не припомню, где такое написано?

— Не написано, Дим. Это просто есть, и всё. На пальцах так-то не объяснишь. Надо почувствовать. Вот, сам женишься, тогда меня и поймёшь.

— А я смотрю, ты вдруг стал такой опытный! — развеселился Трофим, тоже разозлившись. Багдасаров, стоящий в позе, ему крайне не нравился.

— Я выпить с тобой пришёл, Дим, а ты нос воротишь. Это как понимать?

— А ты чего хотел? Чтобы я в ладоши хлопал от радости, что ты такой молодец?! Вляпался по самое «не могу», и прямо распирает от гордости!

— Она особенная, — напряжённо сглотнул Багдасаров, а Трофим торопливо кивнул.

— Юр, вот, ты если не заморочишься, то не жив! — махнул друг рукой, на что Багдасаров вздёрнул подбородок.

— Она того стоит.

— И если я продолжу выделываться? — забросил Трофим проверку и замер в ожидании.

Юра не шутил и не угрожал. Только прикинул варианты.

— Я тебя размажу, — уверенно заключил он, а Трофим азартно прищёлкнул языком.

— Или я тебя!

— Как вариант, — криво ухмыльнулся Багдасаров.

— То есть ставишь друга, которого знаешь пятнадцать лет в одну линию с залётной девчонкой?

— Параллельные прямые не пересекаются. Я тебе уже объяснял. Ты к моей семейной жизни никаким боком. Ну, а если вдруг считаешь иначе — милости прошу! — скрипнул он зубами и… нет, этот конфликт не погас. Он продолжил тлеть, чтобы однажды вспыхнуть.

Багдасаров ушёл от Трофима, так и не определившись с теми самыми вариантами. Одно знал наверняка: вмешиваться в личное — табу. Трофим понять этого не хотел, ведь прежде границ, как таковых, не существовало. Их просто никто не выставлял.

Да если так посудить, до Влады у него и того самого «личного» не было вовсе. Тёлки — не уровень. И вкусы у них с Трофимом в этих вопросах принципиально разные. Сам Багдасаров выбирал с*к и стерв с… запросами. Трофим предпочитал глупеньких и в теле.

По всему выходило, что Влада просто не вписывалась в рамки, а Трофим от этого чувствовал себя обманутым. Ну а Багдасаров осознал простую и до тошнотворного понятную истину: он ждал Владу всю сознательную жизнь. Вот такую сложную. Такую непредсказуемую. Такую зубодробительную. Чтобы разгадывать её каждый день и каждый час. Чтобы оттачивать навык, шлифовать его.

Вдруг выяснилось, что излюбленных с*к и стерв больше не хочется. Их, может, и раньше не хотелось, а за неимением лучшего…

Но иногда, совсем-совсем редко внутри бродил какой-то мерзкий, скользкий страх, что он, как мужик, как любитель эксклюзивных вещиц, бросился на что-то новое и неизведанное. Он бросился, а чувства в реальности ни при чём. Этот страх мелькал тенью, неловко выглядывал, но разлетался вдребезги под первой же улыбкой Влады, под звуком звонкого голоса, под мимолётным, но таким острым взглядом. И Багдасаров влипал в неё всё больше, всё глубже…

Он тонул в этом чувстве, вроде как не опасаясь захлебнуться. И знал, видел, что контакт налаживается. Что Влада откликается. Он распалял интерес. Теперь уже взаимный. И долбил стену между ними, истончая её день за днём. Багдасаров искал подходы, кайфовал, получая и сотую долю желаемой отдачи, с лёгкостью улавливал тысячи оттенков её настроения.

Вот только не смог уловить, когда, отчего, в какой момент он… сам… лично!.. вдруг трусливо отступил. Не уловил, с чего взыграло самолюбие. Не осознал, с чего показалось, что даёт ей… слишком много. Может, почувствовал слабину, которую Влада всё же выдала под нехилым таким напором?.. Или захотелось больше отдачи, больше притока?.. Но в любом случае, в один конкретный момент вдруг подумалось, что глупо нырять в чувства с разбега. Глупо перечёркивать всё, что было «до».

Эта мысль возникла далеко не сразу, но отчего-то задержалась, и отточенный механизм влюблённости начал клинить. Теперь уже Багдасаров выдерживал дистанцию. Теперь он сам чаще пресекал замашки Влады на его свободу. А однажды при встрече с Трофимом посмотрел другу в глаза и решительно проговорил: «А, может быть, ты и прав».

Объяснять, что имел в виду, не было необходимости — Трофим улыбнулся и одобрительно кивнул. Ни в чьём одобрении Багдасаров не нуждался, но отчего-то убедил себя, что всё делает правильно. Не мальчишка, чтобы вот так опасно терять берега!

Потом, пару лет спустя он был вынужден признать, что именно эти мысли и разрушили пока ещё не созданный мир для двоих. Эти мысли кислотой разъедали отношения. Они не давали уловить ценность доверия, которое Влада так необдуманно позволила себе подарить. Она открылась, и Багдасаров с чего-то решил, что этого достаточно. За ошибку пришлось рассчитаться сполна. Но это всё было потом… а тогда казалось разумным и правильным. Ведь он умудрился поймать в клетку райскую птичку, но так и не потерял себя. Так, действительно, казалось.

Влада за предсвадебной суетой стала задумчива и особой разницы в отношении не уловила. Её-то, этой разницы, собственно, и не было. Разве что теперь решения Багдасаров принимал не так оперативно и на поводу ступал, предусмотрительно оглянувшись. Снова и снова он убеждал себя, что никакие, даже самые глубокие чувства не должны застилать аналитический ум и трезвый взгляд на происходящее.

Тогда он ещё просто не осознавал, что эти мысли начали дробить в пыль не установившееся между ними доверие. Так вот сразу не уловил, а потом менять что-то стало поздно. И между «не понял» и «поздно» вдруг образовалась целая пропасть из последовательных ошибок. Преимущественно ошибки были его.

«Ко всему в этой жизни нужно относиться легко!», «Долой навязанные ценности!», «Женщины даются для удовольствия!» — вот те самые принципы, сыгравшие злую шутку. Но один раз свернув не туда, вернуться на дорожку под названием «долго и счастливо» больше не удалось. И вот Багдасаров получил желанную цель, а Влада необходимую защиту. Сделка вроде бы равноценная и в полной мере оправданная. И разве нужно вкладывать в неё что-то ещё?..