Глава 21

— Слушай, Юр… у тебя ведь есть возможности, связи…

— Даже не представляю, с чего это ты взяла!

— Прочла! — несдержанно выкрикнула Влада. — На твоей наглой роже! Найди сестру, и я сделаю для тебя всё, что хочешь!

Отчёт от свадебного организатора Багдасаров получил в срок и с умным видом оценил проделанную работу.

— Что с платьем? — Прозвучал неожиданный вопрос, и напряжение буквально зависло в воздухе.

Уверенная в себе и непрошибаемая до этого девушка напротив озадаченно нахмурилась.

— С платьем? А что с ним?

— Ну… — Багдасаров неопределённо взмахнул рукой. — Этот вопрос кто-нибудь контролирует?

Взгляд девицы ему очень не понравился.

— Я с вашей невестой даже не знакома, — моргнула та, потемнев с лица, и Багдасаров озадаченно хмыкнул.

— Прекрасно! — хохотнул он и тут же набрал Владу по телефону.

Информация о том, что абонент недоступен, удивила. У них был уговор, согласно которого выкидывать такие фокусы ей воспрещалось. Багдасаров снова глянул на свадебного организатора, затем на наручные часы и, что-то прикинув в уме, решил не мелочиться — набрал сразу деканат.

— Через пять минут перезвонят, — зачем-то отчитался он девице и приторно улыбнулся. — Кофе?

Казалось, мадам напротив выдохнула только в этот момент. В конце концов, некоторых задач Юра перед ней, действительно, не ставил.

Известие о том, что на парах Влада так и не появилась, неприятно царапнуло. К тому моменту отчёт по платью уже был на столе. В отчёт входил и полный прайс, и точные даты примерок. Степень готовности девяносто девять процентов устроила. А вот поведение Влады — нет.

Багдасаров в разговоре собрался и зачем-то снова бросил взгляд на часы. Декана он пытал с пристрастием.

— А вчера Ибрагимова была? Какие сегодня предметы? Я слышал, у неё какой-то напряг и неконтакт с Бельской, может, поэтому?.. Сегодня её пар в расписании… Сегодня нет?.. — мысленно перебирая всевозможные варианты, Юра напряжённо прищурился.

— Невеста потерялась? — понимающе усмехнулась девица из агентства, но Багдасарову такая шутка пришлась не по вкусу. Он дал это понять по заострившемуся взгляду и неприязненному выражению на лице.

Свадебный организатор отправилась на выход тут же, заручившись фальшивой, но вполне вежливой благодарностью за проделанную работу, а Багдасаров нажал на кнопку селекторной связи с секретарём.

— Козырева ко мне пригласи.

Начальник службы безопасности был в кабинете уже через четыре минуты.

— Владу найди, — ровно проговорил Багдасаров, не тратя время на расшаркивания и приветствия.

Оставшись один, он принялся измерять кабинет шагами, но, хоть убей, не мог вспомнить что-нибудь необычное за сегодняшнее утро. Разве что Влада показалась чуточку задумчивой. Буквально на каплю больше, чем бывало обычно. И по ступеням универа она точно поднялась.

— Вот только отчего-то не дошла… — пробормотал Багдасаров, напряжённо пережёвывая губами какие-то свои впечатления. — За десять дней до свадьбы!.. Ну, ну! — резко хмыкнул он и со всей дури саданул ладонью по оконному откосу. — Давай, сладкая, выкинь что-нибудь, и я тебя просто разорву! — несдержанно рыкнул он, сжимая напряжённый кулак.

Спрятав ладони в карманах брюк, Багдасаров намотал ещё сотню-другую метров прежде, чем информация таки появилась. Козырев вошёл без стука и тенью стал за спиной. Преотвратнейшая привычка, но бороться с ним таким — только портить. Багдасаров обернулся и посмотрел с вызовом.

— Она в саду «Эрмитаж», — отрапортовал Козырь скучающим тоном. — Точка зафиксировалась в начале одиннадцатого утра и с тех пор не двигалась.

— Я тебя не про точку спрашивал, а про Владу. Или предлагаешь мне полюбоваться на оставленный под деревом телефон?

— А она и такое могла выкинуть? — присвистнул Козырь, чем не на шутку разозлил. — Тем не менее, малышка там, — тут же исправился он, но Багдасаров всё равно поморщился.

— Ну что ты там думаешь мне сказать?

— Что Юрий Михайлович не ищет лёгких путей, — независимо фыркнул мужчина и не сдвинулся с места, когда Багдасаров резко развернулся и замер в угрожающей позе.

— А когда было по-другому? — азартно усмехнулся он и толкнул Козыря в плечо. Тот поддался, но улыбка всё равно вышла кривой и въедливой.

— Не нравится она мне… — выдохнул начальник службы безопасности, лениво щурясь. — Напряжённая какая-то в последнее время, дёрганная. Я бы поставил постоянного человечка. Пусть походит. Мутит что-то твоя красавица.

Багдасаров стиснул челюсти и задумчиво пожевал губами.

— Если нет желания распространяться, могу и сам за ней потоптаться. Лично, — набрасывал Козырев варианты. — А то ты с этими напрягами скоро на людей бросаться начнёшь.

— В смысле?

— Спусти пар, Юрий Михайлович! — прозвучало без доли насмешки. — По тёлкам прошвырнись… Ты в последнее время агрессивный. Нехорошо так агрессивный.

— Не замечал, — отмахнулся Багдасаров, как вдруг подобрался, опомнился. — И точку мне сбрось. Сам за ней съезжу.

— Уже. А вот над моим предложением ты подумай, Юрий Михайлович!

Багдасаров кивнул, хотя особого значения словам и не предал. Уже уходя, замер в напряжённой позе.

— А что с тем пацаном?

— С каким?

— Из торгового центра. Я скидывал инфу.

Козырев передёрнул плечами и совершенно мутно ухмыльнулся.

— Работает пацан. Не отсвечивает, не суетится. Телефон у твоей малышки чистый, ну и так они больше не пересекались.

Багдасаров сосредоточенно кивнул.

— Веди его, давай, до свадьбы, а дальше я решу.

— То есть мне не расслабляться?

— Не сейчас, — дал Багдасаров отмашку и поторопился. Кто знает, сколько ещё Влада захочет… любоваться красотами парка…

Общая атмосфера веселья и лёгкости не трогала, громкие крики и радостный детский клич отчего-то трепали нервы. Багдасаров торопливо пересёк игровую зону, дважды возвращался к фонтану у самого входа, но особых успехов в поисках не достиг. Громко чертыхнувшись, он уже достал телефон, когда услышал осторожный окрик.

— Багдасаров? — Раздалось откуда-то сбоку, и Юра двинулся в нужном направлении всем корпусом, сделал неосторожный шаг.

Только тогда и заметил Владу в тени пышных деревьев. Она увидела его раньше, и потому посматривала с некоторым снисхождением. Чувствовать это снисхождение, улавливать его, было не то, чтобы приятно, потому Багдасаров поторопился избавиться от странного ощущения, попросту стряхнув его с себя.

— Заблудился? — фыркнула Влада, а он, наравне с определённым облегчением, ощутил вспышку яркого раздражения. Но Влада сейчас ничем не провоцировала недовольство, и его удалось задушить в зачатке.

Багдасаров нахмурился, сдержанно кивнул своим мыслям, вдруг совершенно чётко осознавая: Козырь прав, и он нешуточно напряжён. Не хватало ещё сорваться. Вот именно сейчас — нельзя! И Юра буквально заставил себя улыбнуться, после чего оказался готов приблизиться.

Влада сидела на скамье и выглядела совершенно несчастной. Энергия в ней будто потухла, потерялась. Привычный вызов во взгляде поблек и сейчас не цеплял. Остановившись в шаге от неё, Багдасаров не вспомнил присесть или, наоборот, подтянуть малышку к себе. Так и смотрел с высоты собственного роста, лишь удивляясь очевидным, но необъяснимым изменениям.

— Ты чего здесь? — наконец, решился он на простой вопрос и коснулся пальцами кончика её носа. Нос оказался холодным.

Багдасаров тут же мазнул ещё и по бледным губам, склонился, чтобы коснуться ладони, но Влада не позволила. Будто опомнившись, она спрятала их в карманы лёгкой куртки.

— Влада? — требовательно позвал Багдасаров, и малышка вздрогнула, глянула чуть виновато.

— Я никогда здесь не была… — проронила она как-то потерянно. — А ты?

— Что я?

— А ты здесь был? — вымученно и будто напоказ улыбнулась Влада. — Красиво…

Не стерпев требовательного взгляда и так и не дождавшись ответа, она суетливо подскочила. Вот только сам Багдасаров демонстративно стоял истуканом, и ей пришлось притормозить.

— Что случилось? — строго спросил он и, чувствуя, как Влада маятно мечется душой, притянул её к себе и так удержал.

То, как Влада дрожит, отметил сразу и обхватил двумя руками. Чтобы отогреть и, конечно, чтобы напомнить: он может защитить её от всего.

— Телефон отключила… — прошептал Багдасаров, заглядывая в ясные, прозрачные, удивительно светлые глаза. — Я тебя потерял, — осторожно улыбнулся он и приткнулся губами к виску.

Влада и не думала противиться — стояла смирно и, будто не могла решить для себя: стоит ли принимать его ласку.

— Влада? — позвал Багдасаров снова и, да, какой-то необъяснимый испуг всё же мелькнул на её лице. Юра терпеливо вздохнул. — Да что с тобой? — обеспокоенно возмутился он, забывая все свои претензии напрочь.

А ведь за время в пути успел прилично себя накрутить. Но сейчас, бережно обхватив ладошки, которые Влада так старательно прижимала к груди, отогрев их, Багдасаров мысленно чертыхнулся.

— Ты чего сбежала? И почему грустная? Не пугай меня, малыш, — довольно настойчиво попытался он Владу растормошить. — Рассказывай, — внушительно подтолкнул Багдасаров тоном и совершенно не ожидал, что Влада вдруг вздумает плакать.

Такого номера в её исполнении он ещё не видел, а потому, определённо, опешил. Прежде слёзы были злыми, отчаянными, были и слёзы протеста. Но вот таких беспомощных и потерянных… никогда!

Испугавшись собственных эмоций, Влада выдернула отогревшиеся ладошки из его захвата и принялась растирать слёзы, рассчитывая сделать вид, будто их и не было.

— У сестры сегодня день рождения, — сдавленно прошептала она, а Багдасаров уставился в ответ нечитаемым взглядом, слабо соображая, что всё это значит.

— Не знал, что у тебя есть сестра, — совершенно нелепо отговорился он, а Влада занервничала и затряслась. Все движения стали суетливыми, рваными, обычно сдержанные эмоции обострились.

— Есть, — совершенно неловко призналась она и торопливо заправила локон за ухо. — Только она… потерялась… — Слетело с губ совсем уж подавлено.

В тот же миг Влада будто разозлилась на саму себя. И за слёзы и за сорванный, дрожащий шёпот, и, тем более, за откровения, которыми точно не хотела делиться.

В объятиях Багдасарова ей вдруг стало неуютно, тесно, душно! А его тепло показалось вызывающим и запретным. Так и не сумев выкрутиться, не сумев избавиться от его близкого присутствия, Влада дважды рванулась, будто рассчитывала убежать. Напрасно — она и сама это поняла, подняв решительный взгляд. Решимости в нём практически сразу поубавилось, а вместе со слезами задрожала какая-то тягостная безысходность. Влада вся сжалась, но заплакать снова себе просто не позволила.

Что-то с ней происходило. Что-то её ломало и выкручивало. Влада упрямилась, не желая признавать собственной беспомощности, а Юра… он отчего-то вздумал надавить. Возможно, сейчас — неуместно. Возможно, сегодня — зря. Но такое её поведение крайне не нравилось, оно не устраивало. А ещё совершенно точно не вписывалось в представление о полном и безграничном доверии.

Довольно жёстко встряхнув девчонку, удерживая её за плечи, Багдасаров впился в милое личико властным взглядом. Влада была вынуждена ответить на негласный призыв. Сначала она смотрела бессмысленно, будто сквозь него. Какая-то осознанность созрела позже, а потом в этих глазах и вовсе забилась, запульсировала пока ещё неизвестная мысль. Шальная и опасная.

Озвучить эту самую мысль Влада решилась далеко не сразу. Она приценивалась, она словно уговаривала себя сделать решительный шаг. И вдруг созрела. Подрагивающее тело в руках Багдасарова приобрело привычную жёсткость, выдавая истинные эмоции. Влада всё-таки сорвалась. Это был план. И Багдасарова в него милостиво допустили.

Влада вцепилась кулаком в ворот его сорочки, подтянулась, вставая на цыпочки, чтобы проговорить этот самый план в его лицо.

— Слушай, Юр… у тебя ведь есть возможности, связи… — сухо начала она торговаться.

Очень зря. Багдасаров такие замашки не ценил, а потому как-то сразу принял сомнительное предложение в штыки. Он вызывающе хмыкнул.

— Даже не представляю, с чего это ты взяла!

— Прочла! — несдержанно выкрикнула Влада. — На твоей наглой роже! Найди сестру, и я сделаю для тебя всё, что хочешь! — Заискрились её глаза праведной злостью.

Но, кроме неуместного торга, ещё больше Багдасаров не терпел необоснованных условий, а потому пакостно ухмыльнулся и окинул Владу долгим неприязненным взглядом. Он накрыл ладонью её кулачок, что так и сжимал ворот сорочки, надавил, заставляя его разжать, и едва-едва не касаясь кривящихся в отвращении губ, заверил:

— Ты и так сделаешь всё, что я захочу, — спокойно сообщил Багдасаров, и Влада не выдержала: трижды хлестанула его по щекам.

Багдасаров стерпел. Он смотрел на Владу ровно, без эмоций, а потом вцепился ладонью в волосы и больно сжал их у самой головы.

— Ты, видно, плохо соображаешь, что происходит вокруг, — проговорил он ей в губы.

Влада взвилась, дёрнулась, с силой толкнула Багдасарова в плечи. И, получив буквально пару сантиметров свободы, вскинула руки, а по мужскому предплечью провела уже лезвием.

Багдасаров сперва даже ничего и не понял, только уловил, как разошлась на локтевом сгибе плотная ткань пиджака, обнажая белоснежный хлопок сорочки. Хватка тут же ослабла, и Влада дёрнулась сильнее, вот только сделать спасительный шаг не успела — Юра притянул её к себе за ворот куртки. Унизительно и грубо, но, как считал он сам — вполне заслуженно. Багдасаров перехватил Владу поперёк груди и тут же поморщился от внезапной боли — малышка снова взмахнула клинком, но на этот раз серьёзно намереваясь отделаться.

— Влада, хватит! — выкрикнул он, перехватывая её. Снова! Ещё! Отрывая от земли, чтобы лишить точки опоры. — Хватит! — встряхнул, попросту лишая сил, запала, выгоняя из порывистых движений безумство.

И совершенно растерялся, когда Влада разразилась плачем и ударилась в громкую истерику. Ей было больно, ей было плохо. И, возможно, если бы Багдасаров меньше думал о собственных амбициях, то уловил бы это сразу, а вот теперь приходилось соображать быстро и принимать решения, которые едва ли дотягивали до адекватных. Благо, хватило ума развернуть обмякшую Владу в своих руках и прижать к груди. Крепко, надёжно, чтобы не могла лишний раз порывисто вздохнуть, восполняя силы. Чтобы даже подумать не могла вырваться или хотя бы оттолкнуть!

— Прости меня, прости, — решительно выговаривал Багдасаров.

Влада в это время давилась слезами, захлёбывалась судорожными глотками воздуха и всю душу вынимала своим пронзительным плачем.

— Всё будет хорошо, только не плач, — приговаривал он, когда эмоции схлынули, но осталась невыносимая жалость к себе.

Влада обнимала его крепко, как никогда, жалась к нему в поиске защиты, толкалась мокрым носом в горячую шею и горько всхлипывала, не зная… просто не понимая, как остановиться.

Прошло достаточно времени, прежде чем она перестала вздрагивать, а Багдасаров вдруг заметил вокруг любопытствующие взгляды, услышал мерзкий шепоток со стороны.

— Пойдём в машину, — осторожно и тихо проговорил он, прижимаясь губами к взлохмаченной в порыве борьбы макушке.

Влада была против, она протестующе взвыла. Ладошки, что до этого крепко прижимались к его лопаткам, скользнули вниз.

— Ну, хватит, родная, включайся! — внушительно проговорил он.

Проговорил и нетерпеливо цыкнул, когда лезвие… хрен знает откуда взявшееся лезвие рассекло ребро ладони. Не больно даже — всего лишь чувствительно.

— Влада, давай сейчас пойдём в машину, и ты мне всё спокойно расскажешь! — прикрикнул он, уже уловив взглядом двух патрульных, спешащих в их сторону.

Последнее предложение всё же заставило Владу задуматься, и на негнущихся ногах она сделала несколько неосторожных шагов, но без его поддержки пошатнулась. Сразу после истерики наступил эмоциональный спад, а привыкшая «гореть» Влада исчерпала лимит сил до дна. Буквально. И потеряла сознание, не успев толком опомниться.

— Да куда ж ты!.. — только и смог вздохнуть Багдасаров, подхватывая её на руки и напряжённо прислушиваясь к едва уловимому дыханию.

Такой фокус малышка уже выкидывала незадолго до похорон отца. Багдасаров тогда и сам едва не откинулся от нервяка. Сгорая изнутри от зашкаливающей температуры, Влада не приходила в сознание сутки! Выдернутый среди ночи врач тогда развёл руками и свалил такое её состояние на последствия стресса. Температуру врач сбил, но реально выдохнуть Багдасаров смог, только когда Влада открыла глаза и подарила ему не очень-то осознанный, но откровенно ненавистный взгляд.

Повторения не хотелось, и Юра снова и снова прижимался губами к бледному лбу, но тот оставался холодным. Лайт-версия держала в напряжении минут пятнадцать, а затем Влада неловко заворочалась в его руках и жалобно всхлипнула.

— Тш-ш!.. — строго скомандовал Багдасаров, не позволяя нырнуть в истерику снова, и Влада послушно притихла.

Неловко выпутавшись из объятий, она затравленно глянула. Было жутко осознавать, что за эти эмоции ей тупо стыдно! Будто малышка не имела права сорваться. Нужно было что-то сказать… наверно, что-то успокаивающее и жизнеутверждающее… Но у обычно говорливого Багдасарова подходящих слов для подобной ситуации не нашлось. Все подходящие слова просто застряли в глотке!

— Сейчас ты мне всё расскажешь, а я подумаю, что можно сделать, — напомнил он и убедился, что слова дошли, куда нужно — Влада осознанно кивнула. — Ела сегодня?

То, как малышка передёрнула плечами, можно было трактовать как угодно, но Багдасаров только поджал губы. Понятно, что в её сегодняшнем состоянии, еда — последнее, о чём Влада вспомнила побеспокоиться.

В ресторане он арендовал отдельный зал, для Влады заказал ароматный чай, но горячий настой так и остался нетронутым. Погрузившись в рассказ, Влада вспомнила только согреть руки о круглобокий чайничек. И её рассказ Багдасарову… мягко говоря, не понравился. Больше самого рассказа ему не понравилась разве что надежда в голубых глазах. И ведь Влада была достаточно взрослой, достаточно умной девочкой! А надежда в её глазах всё равно долбила сознание, буквально превращая его в пыль.

Когда рассказ был завершён, Багдасарову оставалось только напряжённо растереть внутренние уголки глаз. В его жизни случались ситуации, когда надо было ударить наотмашь. Эта оказалась как раз их таких. Вот только… «ударить» как следует он почему-то не сумел. Замялся, мысленно чертыхаясь, а Влада упрямо отказывалась воспринимать все его невербальные знаки.

— Не думаю, что найти твою сестру представляется возможным, — крайне неконкретно, глупо и в какой-то степени подло проговорил он.

Влада оценила. Она рвано выдохнула, множественно кивнула и как-то нехорошо улыбнулась.

— Хотя бы честно! — заключила в итоге.

Понятно, что сейчас она готова была послать его к чертям, но Багдасаров не позволил этого сделать, опустившись до куда более нелепых… объяснений.

— Конечно, куда честнее было бы наобещать с три короба и подцепить тебя на крючок бесконечного ожидания! — разозлился он и дёрнул Владу за руку, когда она вздумала спрыгнуть с «доверия и понимания». — Но это невозможно! — всё же проговорил Багдасаров то, что в самых откровенных позах вертелось на языке, но было поздно!

Поздно, потому что у Влады заблестели глаза, а на губах застыла мерзкая, но так хорошо знакомая пренебрежительная ухмылка.

— Невозможно! — жёстко придавил он своим авторитетным мнением.

— А ты удиви меня и всё-таки соверши невозможное, — сдавленно проговорила Влада, но Багдасаров и не подумал уступить. И удерживать её больше не стал.

А когда Влада ушла, только сдёрнул с шеи ненавистный галстук. Стянул его, смял, злясь на всё на свете, словно надеясь этим что-то и кому-то доказать. Стоило признать: Трофим оказался прав — не стоило зацикливаться на девчонке. И неважно: им тридцать лет, двадцать или даже пять! А нагибают мужиков с одинаковой ловкостью! И Козырь прав! Багдасаров бесился от недотраха! Оставить всех своих любовниц в прошлом он считал верным решением. Да, видно, переоценил силы… Ну, или неверно расставил приоритеты. Смысл лезть на стену — Владе тупо похуй! Она этого и не скрывала. Это Багдасаров там себе что-то навоображал.

Будто в протест своим прежним решениям, ночь он провёл у Марины. Эта красотка тоже для порядка шипела и гневно сверкала глазами, но зато по итогу дала, не делая при этом вид, будто её осквернили своими похотливыми желаниями. И наутро Багдасаров в кои-то веки получил не пренебрежительный смешок и вызывающий взгляд, а первоклассный минет и бодрящий кофе. Но как только дверь гостеприимной квартиры за его спиной захлопнулась, как только эмоции улеглись, минутное удовлетворение рассеялось, оставляя после себя только горький осадок.

Направившись прямиком в офис, Багдасаров переоделся и небрежным жестом отмахнулся от недавней ошибки. Эта ночь с Мариной — ошибка. Ну а чтобы загладить очевидную вину перед Владой, он пригласил зарекомендовавшего себя спеца для решения нестандартных проблем. Ну и Владу тоже. Потому что спецу нужны подробности!

Влада явилась тут же и без лишних церемоний перешла к делу. Она охотно отвечала на вопросы, нервно кусала губы и вполне серьёзно рассчитывала на успех. На то, как мужчины обменивались многозначительными взглядами, не обращала внимания в принципе. Интересовал результат, а не чьё-то мнение на этот счёт. И плевать, что у этого «кого-то» шевелились волосы на затылке от тех самых подробностей, которые вчера малышка благоразумно опустила.

А вот спец сегодня эти самые подробности хавал и проталкивал в себя даже без смазки. Они будто говорили на одном, плохо знакомом для Багдасарова языке. На страшном языке смерти. «Если я спрашиваю, люди отвечают» — уверенно процедила Влада, когда спец вздумал уточнить, насколько она уверена в словах женщины, что видела девочку последней. Влада вот так ответила и едва уловимо погладила лезвие клинка, которое сейчас плотно прижималось к тонкому предплечью и скрывалось под рукавом легкомысленной джинсовой курточки.

Багдасаров бросил взгляд на собственные руки и осознанно кивнул. Нет, Влада не размахивала клинком бездумно и опасно. Малышка отлично понимала, что она делает и с кем. И после вчерашней ссоры на его руке оставалось два пореза. Первым Влада лишь оцарапала кожу, спуская буквально каплю крови, другим и вовсе не добралась до капилляров, а лишь обнажила их, до невероятного точно оценив толщину кожи на ребре ладони, силу нажима и скорость удара. Да и не ударила толком, а разве что подразнила…

Да, если она спрашивала, люди отвечали. Потому что Влада слишком хорошо знала, как заставить их говорить. А свой клинок она не просто использовала. Она его чувствовала. Как живой организм, как продолжение себя.

После долгого, нудного, дотошного выяснения всех деталей и обстоятельств, Влада сказала ему «спасибо» и посмотрела в глаза. Что хотела в них увидеть — чёрт её знает, а вот сам Багдасаров отвёл взгляд. Потому что поступил подло. И ночью, когда вставлял Марине, и сейчас, когда… всё же пообещал Владе совершить невозможное.

***

Уже в следующую секунду Багдасаров захлебнулся от приступа неконтролируемой паники — ему в лицо плеснули зубодробительно ледяной воды. Но нет, это было не в воспоминаниях. Это было сейчас, в реале, который с каждой секундой всё мощнее втягивал сознание в воронку времени.