Глава 22. Влада. Сейчас

Ей было тринадцать, и отнимала жизни эта малышка без сожаления. Ты знаешь её такой?

Аслан щедро плеснул в Багдасарова водой. Холодной, грязной дождевой водой. Перекошенное ведро стояло у сточной трубы. Влада вдруг задалась вопросом: что возмутило бы Юру больше: качество воды или всё же её температура? Но бывший так жутко закашлялся, что глупые мысли вылетели из головы, словно пуля — стремительно и с запалом. Какую дрянь Аслан нанёс на дротик — оставалось только гадать. Но судя по тому, как выгибало Багдасарова, как его ломало, ничего приличного и знакомого на ум не приходило. Это была явно кустарная синтетика, что старый «друг» привёз из «командировки» в какую-нибудь экзотическую страну.

Смотреть на бывшего было больно. Становилось не по себе от того, как он безумно хватал воздух ртом, и как стучал зубами от неестественно сильного озноба. Закрались подозрения, что и метод пробуждения был выбран неспроста, что он давал особо мерзкую побочку.

Аслан наблюдал за Багдасаровым ровно. Возможно, на саму Владу он посматривал даже чаще. «Средства» его беспокоили мало — только цель. Но она не порадовала. Не было ни безумного блеска глаз, ни угрожающего скрипа зубов. Сжимать кулаки — Влада и то не потрудилась. Ей не было всё равно, не было плевать, но «не скармливать» свои эмоции этому придурку — единственное, что оставалось.

Аслан не тронул её клинок. Остриё приятно и знакомо упиралось в сгиб запястья. И даже руки он связал грубой верёвкой. Будто дразнил. Намеренно и демонстративно. А теперь искоса поглядывал, не взялась ли Влада её пилить. Она по-прежнему могла уйти. Хотя «уйти» — слишком громко сказано. Скорее, по-прежнему могла спасти свою шкуру. Вот такую свободу выбора предлагал этот псих. А вот Юра должен был остаться. И Балашов, который сейчас таращил глаза, не понимая, отчего Багдасаров так страшно стонет. Да, возвращение бывшего в реал стало зрелищем не для слабонервных. Багдасарова будто рвало на части изнутри, а Балашов остался сыт впечатлениями.

Он её не послушал. Руслан. И не свалил, как Влада искренне советовала. И сейчас она чувствовала за это вину. Ведь могла и объяснить, что к чему — не рассыпалась бы. Могла бы усмирить злость на глупого мальчишку. Но вот не усмирила и получила закономерный итог: теперь под ударом находились сразу два человека, которых она предпочла бы никогда здесь не увидеть.

Да, к Русу у Влады тоже была любовь, была зависимость. Чем-то он её взял. Конечно, не так крепко, как Багдасаров, но вот сейчас Влада смотрела на Балашова и понимала, что ей, действительно, жаль. Рус просто не успел занять место в её сердце. Оно оказалось под завязку заполнено никому не нужными чувствами к Багдасарову. Вот такая подлость, вот такая несправедливость.

Бывший был от горла до колен опутан стальной цепью, звенья которой впивались в тренированное тело. Оковы на запястьях казались тугими настолько, будто готовы вот-вот раздробить кости и суставы. Рус тоже оказался прикован к жуткому столу из металла. Ассоциации не были жизнеутверждающими. А ещё не покидало чувство какой-то киношности. Происходящее казалось слишком зрелищным, слишком «напоказ».

Но реагировать было нельзя. Защищать, ненавидеть, да и вообще чувствовать — нельзя. И потому Влада тупо стояла и таращилась в пространство, надеясь, что уж она-то себя ничем не выдаёт.

— Ну, давай, принцесса, просыпайся, — скучающим тоном проговорил Аслан, нехотя наблюдая за тем, как Багдасаров успокаивается, как понемногу приходит в себя.

Он демонстративно поморщился и предельно небрежно ткнул в ноги её бывшего мыском начищенного до блеска ботинка.

— На кого ты меня променяла? — казалось, искренне удивился Аслан и уставился на Владу непроницаемым взглядом.

В своих мыслях он был далеко отсюда. А потом на суровом лице расползлась безумная улыбка.

— Забавная штука жизнь. Она снова и снова заставляет нас делать выбор. Сколько раз ты готова ошибиться, чтобы однажды признать, что всё было зря?

— Я никогда не стояла перед выбором, — обозвалась Влада, осознавая, что «друг» ждёт этого, верно расценив, как он замер, как напрягся. Аслан в её сторону отчего-то не смотрел.

Что-то подсказывало, что в собственном мире, в собственном подсознании ему было гораздо комфортнее. Правда, ответ Влады мужчину позабавил.

— Никогда, правда? Наивно думать так сейчас. Или тем самым ты хотела сказать, что не страдала угрызениями совести?

— Мне было некогда ей пользоваться. Да и поводов особо не представилось.

— Как это знакомо, — рассмеялся Аслан и лукаво посмотрел.

Да, он тоже умудрился донести свою совесть, не расплескав.

— А ты забавная… жаль, что у нас ничего не вышло… — совершенно несчастно заключил он и вздохнул, с недовольством посматривая на Багдасарова, который, казалось, всё же вернулся в этот мир окончательно. Даже перестал дышать, как загнанный зверь. И пусть в мутном взгляде ещё читались отголоски боли, бывший был готов покорить очередную вершину.

— Неужели вас всего двое? — хрипло удивился Юра, переводя явно с трудом концентрируемый взгляд с Влады на Аслана.

Он запрокинул голову и громко сглотнул. Слова давались с трудом, а голос царапал горло. Но когда Багдасарова останавливали такие мелочи?.. Он тут же пожаловался:

— Ещё минуту назад гул в голове стоял такой, будто здесь недовольно ворчат минимум семь сотен! — включился он и даже силился улыбаться.

Интуиция подсказывала, что больше бывшего радовало всё же созерцание Влады. Расстаться после её недавнего согласия он был явно не готов. И улыбался при этом так широко, так довольно, что она против воли выдохнула с облегчением. Стоило признать: ей этого жутко не хватало.

— Веселишься? — подхватил Аслан шутливый тон. Багдасаров хитро прищурился на один глаз.

Желая раскинуть руки и удариться в рассуждения, он неловко звякнул кандалами и покосился на них с демонстративным недоумением, но в итоге предпочёл не обращать внимания.

— Я дышу и, о чудо, наконец-то вижу, так что вынужден признать: повод есть!

— Ну вот, не успел ты раскрыть рот, как уже мне надоел. Не стоило «умывать» тебя настолько тщательно, — вроде как пожаловался Аслан. Новому зрителю он был явно не рад.

Оказалось, как и большинство психов, этот парень любил поговорить. Как и большинство психов, в «кругу старых друзей» он чувствовал себя особенно уютно. Багдасаров ответил взаимной любезностью и довольно рассмеялся.

— Так, это ты оказался столь добр? Умыл в самый раз! — бодро, пожалуй, чересчур бодро возразил он и страдальчески поморщился. — Там, где я был, оказалось на удивление мерзко.

— Брось, это всего лишь воспоминания. Так себе ты прожил жизнь, если воспоминания хочется назвать мерзкими, — вяло вздохнул Аслан.

— Подозреваю, ты испробовал эту штуку на себе, — язвительно заметил Багдасаров. — Какой кошмар наяву мучил тебя?

Аслан азартно рассмеялся, но вот зубы стиснул совсем не весело.

— Я видел её, — кивнул он в сторону Влады. — Обычно в этом состоянии приходят самые яркие воспоминания. Было больно, но я тоже оказался несказанно рад тому, что очнулся. Подозреваю, кошмар у нас был одним на двоих.

— Не знаю, возможно… А впрочем, на эту дрянь ты зря потратился! Я бы всё равно пришёл за ней… — Прозвучало… откровенно настолько, что Владу бросило в жар, ну а Аслана в бешенство.

— Ты здесь не поэтому! — Прозвенел сталью его голос. — Ты здесь для того, чтобы малышка поняла, каково это, чувствовать свою беспомощность!

— Я здесь потому, что кому-то снова и снова неймётся влезть в чужую семью! Что, в первый раз плохо объяснили?

— Семья? — показательно удивился Аслан. — Слишком громкое слово для того, что в реальности было между вами, — процедил он так, будто этот факт как минимум радовал… — Хотя из такой, как Влада, не вышло бы толковой жены. Хорошо она умеет только убивать.

— Ты её плохо знаешь, — возразил Багдасаров и тут же оскалил зубы, делая вид, что улыбается. — Впрочем, не могу сказать, что не рад этому!

— Плохо? — Аслан вскинул брови и рассмеялся. Желчь разъедала его от подобной мысли.

Со стороны утопающего в темноте прохода раздался тихий шорох гравия — зрителей прибавилось. Оглянувшись, этот псих жестом подозвал напарника. Из тени к нему вышел мужчина и что-то шепнул. Что-то, что порадовало, и Аслан прошёлся по помещению, размял плечи, но подручного не отпустил. Задержал так же, жестом. Взгляд был обращён в пустоту, в пространство, а улыбка стала смазанной и размытой.

— Я помню её совсем девчонкой. Малышка тряслась от каждого шороха и боялась выйти за ворота собственного дома. Потому что была другой. Она была чужой среди нас всех. Светловолосая, ясноглазая… Этакий ангелочек, вот только душа оказалась чёрной. Я помню, в какой момент всё изменилось, в какой момент звериное нутро полезло наружу. Влада почувствовала свою силу, своё превосходство. Ей было всего десять, но многие мальчишки поглядывали настороженно. Она с лёгкостью разгоняла толпу, ну, а уйти в поединке один на один считалось в принципе невозможно! А когда этой очаровательной малышке исполнилось тринадцать, я увидел, как она вспорола брюхо моему лучшему другу…

Вытащив из ножен тяжёлый, широкий кинжал, Аслан бросил на остриё несколько озадаченных взглядов. Покрутив его в руках, он сделал резкий выпад и вскрыл мощный торс подручного. Практически без усилий. Сначала торс, а потом сразу и горло. Запах горячей пульсирующей крови мгновенно разнёсся по бетонной коробке. В стороне протестующе замычал Балашов. Багдасаров глубоко вздохнул, но от комментариев воздержался. Влада только вздёрнула подбородок выше.

— Вот так… — пробормотал Аслан, без особых эмоций наблюдая за тем, как мужчина, что ещё секунду назад готов был сложить за него голову, за это и поплатился. — Ей было тринадцать, и отнимала жизни эта малышка без сожаления. Ты знаешь её такой? — бросил он взгляд на Багдасарова, но тот не прогнулся.

— Рядом со мной такой необходимости у Влады не стало! — внушительно проговорил Юра и принял удар на себя. Аслан прищурился и повернулся к нему всем корпусом.

Влада понятия не имела, что делят эти двое, что втолковывают друг другу взглядами. Чокнутый мясник и столичный бизнесмен. Но наверняка знала одно: Багдасаров был здесь лишним. Она прикусила щёку изнутри: в своей извечной манере нарываться и язвить бывший вполне способен загнать Аслана в угол. И тот ответит. Жаль, что на рот Багдасарова надёжного кляпа не хватило. Не то бы, как и Рус, только вращал глазами и злился, злился!

— Нет… — в итоге возразил Аслан. — Просто ты оказался хитрее. В нашем с ней мире так не принято. Ты обманул, запутал, заставил поверить. Кстати, во что? — вызывающе хмыкнул он и, делая вид, что погрузился в раздумья, приткнул остриё кинжала к собственной ладони и игриво покручивал его, испытывая нервы присутствующих на прочность. — Делаю ставку на чувства. Я, например, в своё время хотел сыграть на чувстве страха, на её зависимости. А ты? Что предложил ей ты? Молчишь? — удивлённо фыркнул псих и неодобрительно покачал головой.

— Я предложил ей защиту. Не так уж и мало для девчонки, которая всю жизнь отвечала за себя сама.

— В любом случае ты не справился, — передёрнул плечами Аслан. — Не так ли?! — он повысил тон и обернулся на Владу. — Очередной обман. Очередное разочарование. И всё-таки… почему ты его не убила? — вполне искренне озадачился «друг» кровожадной мыслью. — И мы снова возвращаемся к вопросу выбора, — простодушно развёл он руками. — Как ты это делаешь? Как принимаешь решение, кого пощадить? Как среди двух виноватых выбираешь одного?

— Багдасаров — любимец судьбы! Удача всегда стоит за его плечами. Чего не скажешь о твоём партнёре. — Выразительным взглядом Влада указала на лежащего в луже крови наёмника. — К чему была эта демонстрация?

Бегло осмотрев пока ещё тёплый труп, Аслан брезгливо поморщился.

— Этому парню всё равно недоставало мозгов. А иначе и сам бы догадался, чем закончится наша встреча, — отмахнулся он. — Я не оставляю свидетелей и никогда не мучаюсь выбором. Убирать нужно всех. Это закон. Это правило. Не так уж и сложно, верно? Смею предположить, ты уже не раз пожалела, что когда-то сохранила мне жизнь.

— Может быть. Не знаю… В любом случае, этого уже не изменить.

— Глупо так думать! — решительно возразил Аслан и сделал шаг к Багдасарову. — Вот, например, сейчас я могу оспорить твоё утверждение по поводу его удачи, — безумно усмехнулся он и поторопился заметить: — Да, тебе не удалось сбить меня с мысли этим банальным переводом стрелок! — задорно рассмеялся «друг» и остановился напротив Юры.

Опасная сталь врезалась в натянутую кожу горла. Царапая, она скользнула вниз.

— Жаль, в этом не будет никакого смысла, — процедил Багдасаров сквозь зубы. — Эта малышка мастерски замыкается в себе. Она может просто с тобой не разговаривать, а может закрыться настолько, что даже не услышит! Та ещё пытка, скажу я тебе! — рыкнул он, сбрасывая с себя липкое внимание, да и остриё тоже.

— Как ты протянула с ним целый год? — хохотнул Аслан и покачал головой. — У этого парня на языке всегда есть правильный ответ. А если на языке вдруг неправильный, то в мозгах найдётся ещё с десяток других вариантов! Бесит! — вызверился он и с досады полоснул Багдасарова ножом по торсу.

Порез тут же наполнился кровью. Бывший вскрикнул и зарычал. Острая боль была задавлена силой воли, которой у Багдасарова оказалось в достатке. Ну а Влада беспристрастно перевела взгляд на старого «друга».

— Мне уже практически неинтересно, — лишь подтвердила она слова бывшего. — Ты перестаёшь удивлять! — опасно улыбнулась и, да, взгляд как по заказу стал стеклянным.

Глупая месть тут же потеряла смысл. Аслан растерянно водил глазами. Он стал напоминать беспомощного мальчишку, мамочка которого вдруг отвернулась, наказывая его за непослушание. Безумец обводил губы языком и по-дурацки принялся теребить ладонью отросшие, убранные в замысловатое плетение волосы.

— Мы можем уехать прямо сейчас, — прохрипел он с каким-то надрывом. — Мы с тобой. Мы уедем, а эти двое останутся.

— Ты сломался слишком быстро! — нарочито громко и вызывающе рассмеялся Багдасаров. И сделал это до того, как Влада приняла неожиданное предложение. А она уже готова была принять его! И бывший это почувствовал. И он… он был не готов отпустить.

Влада плавно улыбнулась этому пониманию. Жадный Багдасаров… подумать только: десять лет молчал, чтобы сейчас вцепиться в неё мёртвой хваткой!

— Она проглотит тебя тут же! — пояснил бывший свой выпад. Перетягивал внимание. Чтобы Аслан на неё не смотрел, чтобы о ней не мечтал, чтобы даже не думал! — Будешь ползать у её ног. На брюхе. Позорно. Как жалкий червь!

Аслан впился в Багдасарова взглядом и безумно улыбнулся.

— А когда и кого это останавливало? — озадачился он вопросом. — Ты вот не ползал, и что получил в итоге? Она тебя бросила! Этот придурок, наоборот, ползал, но, вот незадача — результат тот же!

Балашов, ощутив на себе несколько взглядов сразу, подозрительно притих. Вероятно, он во имя любви умирать был не готов. Аслана это очень заинтересовало, и он навис над широким столом.

— Что ты в нём нашла? — пренебрежительно проговорил безумец, но отсутствие реакции со стороны Влады не озаботило. — Глупый, инфантильный, подлый, — взялся он рассуждать, разглядывая Балашова до неприятного внимательно. Смотрел и водил лезвием кинжала по лицу, по груди, по шее. — Ты ведь догадалась, кто ввязался уничтожить твои слабости? Этот мальчишка вдруг решил, что лишённая поддержки Влада станет беспомощной, нежизнеспособной. Он посчитал, что справиться с тобой такой окажется ему по силам. Этот смазливый придурок так и не понял, что боль делает тебя сильнее, совершеннее. Боль лишает уязвимости. И ты становишься идеальна. Слишком идеальна, как по мне… Помнится, я совершил примерно те же ошибки, но сколько мне было?.. Всего шестнадцать…

Требовательный взгляд прошил Владу насквозь, и Аслан пакостно ухмыльнулся.

— Включайся, сладкая! Потому что я ставлю на кон целую жизнь! — вдруг принял он осознанное решение и тут же о нём известил. — Если будешь достаточно послушна, даже позволю выбирать, кто из этих двоих покинет встречу старых друзей практически без потерь. Кстати, кого ты выберешь?

Улыбка Влады была неискренней, а взгляд так и остался пустым и холодным. Практически прозрачные глаза блестели пугающе. По крайней мере, Аслан не оценил.

— Уже послушная… — На выдохе раздался её шёпот. — Это совсем не сложно.

— Точно! Несложно. Хотя эта роль тебе не идёт. И исполняешь ты её так себе! Но ведь если очень хочется верить…

— Ты хотел достаточно сильно? — жёстко резанула Влада тоном. И тем самым вернула в прошлое. Когда Аслан был мальчишкой, и считал, что её можно связать какими-то жалкими обязательствами.

— У меня на тебя были большие планы, — отозвался он, забывая о Балашове.

— Не такие уж и большие! — уничижительно фыркнула Влада и повела плечиком. — Думаю, дальше первой ночи эти планы не укатились.

— Чтоб ты в этом понимала! — взвился он и буквально затрясся от накатившей злости. — Керим убил моих родителей! Убил как предатель! Выстрелил в спину! Я забрал тебя, потому что он был мне должен!

— Помнится, «кровная месть» — это несколько другая история…

— Я даже был готов ввести тебя в свою семью! Не как блудливую девку — как жену!

— Видимо, не ценить доброту — отличительная черта Ибрагимовых, — будто с вызовом бросила Влада.

Сказала и заметила, как Багдасаров чертыхнулся. В понимании бывшего она вела себя неправильно. Жаль, не было возможности обсудить!

— Своей девственной кровью ты могла искупить этот долг! — на пределе возможности прокричал Аслан и порывисто отдышался. — Ты стала бы хорошей женой и матерью моим детям! Ни в чём не знала бы отказа!

Влада на это только пренебрежительно охнула. О таких его планах и мотивах она не догадывалась.

— Лихо ты это закрутил! — оценив задумку, она округлила глаза и придирчиво выпятила нижнюю губу. — Прости, я не знала, что всё так серьёзно!

Прозвучало практически искренне. Аслан проникся, его плечи опали, а вот Багдасаров сразу уловил издёвку и крепко зажмурился, кляня непокорную Владу почём зря. Она как раз успела вызывающе хмыкнуть и окинуть взглядом свой жалкий потрёпанный наряд.

— Подвенечное платье, как видишь, не при мне. Да и свою невинность, непорочность и чистоту я отдала другому!

— Невинность была, не спорю, — горько усмехнулся Багдасаров и подмигнул ей. Чёртов бывший не хотел уступать! — А вот всё остальное, боюсь, ты разбазарила задолго до меня.

— Обманула, запутала, обвела вокруг пальца! — не в меру весело рассмеялась Влада. — Цени мою доброту, Аслан! Из твоей жизни я ушла до того, как ты потерялся окончательно. Посмотри на них… Жалкие! Зависимые! Такой участи ты хотел?

— Да, верно: украла разум и свободу, — догадался старый «друг» и прищурился, переводя взгляд с Багдасарова на Балашова. — Но взамен оставила что-то, что они ценят гораздо больше.

— Что взять с безумцев?! — не согласилась Влада, но вырвать Аслана из паутины азарта не вышло.

— Даже этот мальчишка… Подбирая жалкие крохи, он казался по-настоящему счастлив…

Пугающее внимание к Балашову заставило соображать быстрее, и Влада заговорила громче.

— А ты? Ты был счастлив? Мне казалось, что наша последняя встреча тебя серьёзно обременила. Тебе было комфортно в жалком существовании человека третьего сорта. «Горчичный, майонезный соус, кетчуп?» — улыбался ты во все тридцать два и мрачнел лицом, когда я проходила мимо. «Больше грибов или сыра?» — мямлил, если я вдруг решалась задержаться в поле зрения. Ты дрожал от одной только мысли, что из-за выскочки Ибрагимовой придётся впутаться в очень нехорошую историю! Слабый, жалкий, трусливый… Я дала тебе шанс проявить себя, и что получила взамен?! Бестолковый Аслан, как всегда, подвёл! — Прозвучало с осуждением.

Влада бросала вызов. Аслан напрягся, Багдасаров заскрипел зубами, а Рус забился всем телом, когда лезвие кинжала проникло в кожу, рассекая лоб, висок, правую щёку. Он забился и протестующе замычал. Влада на несколько секунд закрыла глаза.

— Я выбираю Балашова! — объявила она до неприятного ровно. В голосе сквозило безразличие, в глазах плескалось умиротворение. — Я выбираю Руслана. Если, конечно, твоё «практически без потерь» прозвучало буквально. Что ты там имел в виду? — придирчиво и с явным недоверием прищурилась она.

— Если бы ты меня не бесила, он бы отправился к папочке при полном параде. А вот теперь пришлось попортить красивую шкурку! — злобно зашипел Аслан.

— Я жду полный список условий, — категорично открестилась Влада от размытых формулировок.

— Живой, здоровый, с полным набором конечностей и органов. Достаточно подробно? — сплюнул старый «друг». — Я рассчитывал, что в присутствии любовников ты станешь сговорчивее. Этот свою роль отыграл. Больше не пригодится. Я мог бы убить его, но так совсем не интересно. Это сделает тебя неуправляемой, а подобные спецэффекты мне не по вкусу.

— То есть вариант, при котором Влада выберет меня, даже не рассматривался? — ворчливо напомнил о себе Багдасаров. — Дорогая, я бы тоже хотел отправиться к папочке со всеми органами. Но, так и быть, подожду, — совершенно несчастно вздохнул он. Играть вторую скрипку — не про бывшего.

— Эта малышка всерьёз рассчитывает выбраться! — благосклонно рассмеялся Аслан и довольно грубо потрепал только-только притихшего Балашова за светлую чёлку. — А её очаровательный дружок в этой цели совершенно бесполезен, — разъяснил он и прикинул шансы.

Судя по придирчиво скривившемуся носу, эти самые шансы были так себе в компании любого из двоих бывших. Это же подтвердили и следующие слова:

— Хотя я в принципе не представляю, зачем ей сгодился ты, — уставился Аслан на Багдасарова, а после запрокинул голову к потолку и громко вздохнул.

Он раскинул руки в стороны и замер в какой-то покаянной позе.

— Я отлично бегаю! — похвастал Багдасаров, чем вызвал ироничную усмешку.

— Ну, вот мы и проверим, насколько отлично!

— То есть это не конечная точка маршрута? — вцепился Багдасаров в информацию, а Аслан взглядом дал понять, куда ему следует идти.

— Пришло время отпустить терзающее память прошлое! — пафосно объявил он. — Надо признать, вся эта история меня порядком утомила, — покачал Аслан головой и, действительно, выглядел смертельно уставшим. — Она, эта история, не один год держала многотонным якорем, не позволяя сорваться с места!

— Ты наверняка придумал что-то эффектное! — поддержал Багдасаров, чем приятно удивил этого психа. — Что-то куда более незаурядное, чем обычная резня.

— Верно! — податливо рассмеялся Аслан. — Масштабное и яркое. Как вспышка. Эта красавица привыкла гореть… — мягко проронил он и приласкал Владу взглядом. — Хотя я был бы только рад сполна насладиться её криками. А тебя стоило просто прирезать! — поморщился он, отмахнувшись от Багдасарова. — Потому что бесишь!

Задумчиво прищурившись и пожевав губами, Аслан стряхнул с ладоней напряжение.

— Но времени совсем не осталось. Ищейки идут по следу. Тащить в логово красавчика было ошибкой, — признался он и множественно кивнул. — Теперь его папаша с меня не слезет. Придётся путать следы и кроить физиономию. А впрочем, эта давно надоела! Я сохранил её только для тебя, — безумно улыбнулся Аслан и послал Владе воздушный поцелуй.

Вдоволь насладившись воцарившейся тишиной, он вдруг стал серьёзен, собран, сосредоточен. На какое-то время Аслан завис, глядя на циферблат часов. Явно что-то высчитывал. А потом вдруг ушёл. Совершенно неожиданно. Ушёл и оставил их одних. Влада тут же бросила взгляд на Балашова.

— Всё будет хорошо, Рус, — пообещала, стараясь вложить в голос максимум убеждения.

— Он в порядке, его сейчас папа заберёт! — возмутился Багдасаров такому распределению заботы и внимания. — И что это за история с претендентом на руку и сердце? — озадачился он, и Влада, горько рассмеявшись, запрокинула голову.

— Это единственное, что тебя сейчас беспокоит? — склонила она голову набок и размяла запястья, чувствуя, как грубая верёвка врезается в саднящую кожу.

— Ну да. Если не считать момента, зачем ты бесишь этого парня. А по поводу моего вопроса… от тебя я таких подробностей не слышал. Кстати, почему?

— Для меня вся эта история не имела значения. Единственно важным оставалось только то, что именно нетерпение Аслана разлучило нас с сестрой.

— Тогда мне вообще не понятно! Ни первый момент, ни второй.

Влада глубоко склонила голову, прежде чем нехотя пояснить.

— На эмоциях Аслан совершает импульсивные, но в принципе ожидаемые поступки. А вот погружаясь в собственные мысли, он становится непредсказуем и опасен.

Багдасаров со знанием дела покивал. Вероятно, подобные догадки посетили и его тоже. Определившись со спорными моментами, он вдруг растерял видимость лёгкости и зацепился въедливым взглядом.

— А ещё ты обещала уехать со мной! Всё в силе?

— Обожаю тебя, Багдасаров! — рассмеялась Влада громче, всю себя отдавая звонкому выкрику.

Эмоциональный спад наступил тут же. Она принялась нервно кусать губы и мучительно морщиться. Руки заныли от вынужденной позы, а голова от неправильного распределения крови давно шла кругом.

— Ты в порядке? — Раздался заботливый шёпот, и Влада через силу улыбнулась.

— Это правда, что ты искал мою сестру? — Вскинула она взгляд, и Багдасарова прошибло нервной дрожью.

— До последнего, малыш…

— Зачем?

— Очень хотел всё исправить.

— Хорошо, что не нашёл, — сосредоточенно поддакнула Влада и напряжённо сглотнула. — Я совершила столько ошибок… И становится жутко от мысли, что отвечать за них придётся кому-то ещё.

Виноватый взгляд выдал её с головой, и Багдасаров поторопился возразить:

— Я не кто-то ещё, сладкая. Разве ты этого так и не поняла?

— Каждому человеку есть, что терять. Надо подумать… а вдруг выторговать твою жизнь всё же удастся?..

— Торгуй свою, малышка. Хотя я бы не ставил на это. Балашова наш старый «друг» оставит в живых исключительно из деловых соображений. Слышишь, красавчик?.. Тебе повезло с отцом! Он шутить не будет, и наш псих это понимает.

Рус что-то промычал в ответ. Судя по интонации, что-то ругательное. Влада рассмеялась от странного облегчения и вдруг посмотрела на Багдасарова с подозрением.

— С каких пор ты боишься оставаться со мной наедине? — В азарте она прикусила губу. Бывший хитро прищурился.

— Что за глупости забрались к тебе в голову?

— А ты зачем сейчас дёрнул Руса? Хотел отвлечь моё внимание? От чего?

— Ты очень красивая…

— Ну, вот опять! — не на шутку разволновалась Влада.

— Да нет… — Багдасаров мучительно крепко зажмурился и напряжённо сглотнул. — Просто вспомнил… Вспомнил тебя в день нашей свадьбы. Да и всё, что было после… — он болезненно поморщился. — Сплошной снежный ком, который копил проблемы по нарастающей.

— Ну да, вспомнил и выбрал самое лучшее время, чтобы поговорить об этом! — строго пресекла Влада пугающие ностальгические нотки в обычно «живом» голосе.

— А вдруг другого случая не представится?

— Заткнись. Сейчас же.

— Я злился на тебя. Когда ты ушла — я злился. Забавно, да?

— Багдасаров! — предупредительно рыкнула Влада, но он не хотел остановиться.

— Злился сразу. А потом ещё целый год. Злился и спрашивал: чего я тебе не дал, чего не хватило! И женился практически сразу. Сначала на Марине, потому что вдруг посчитал, что ошибка была именно в этом: в спонтанном выборе. Ты вклинилась в мою жизнь и расколола её надвое. Был вариант склеить. С чего я вообще взял, что любовь выглядит так?.. Мы с Мариной протянули вместе месяца три — не больше. Я просто ушёл и больше к ней не вернулся. А через месяц женился уже на другой. Считай, на первой встречной! Но там было всё ещё хуже. Мы трахались две недели, а потом поняли, что ничего общего так и не натрахали. Больше экспериментировать с серьёзными отношениями не хотелось. Так звучала официальная версия. В реальности же я всё понимал… Да, не хотел этого признавать, отнекивался и открещивался, но мне не хватало тебя. Именно тебя. И я прилетел. В этот город, к твоему дому. Ты тогда ещё толком не устроилась…

— Это лишнее, — с полустоном оборвала его признания Влада.

— Вот точно так ты говорила, пока мы ещё были вместе: «Это лишнее!» Не хотела слышать ни объяснений, ни оправданий. Ты не хотела, чтобы у меня оставался хоть один шанс спасти нашу семью.

— Да не было у тебя никакого шанса, Багдасаров! Никакого шанса не было! — разозлилась Влада и напрягла кулаки.

Она прижалась лицом к вздёрнутым предплечьям и мучительно застонала. Чёртовы воспоминания бронированным тараном вломились в голову, замелькали перед глазами, запульсировали болью. Они отняли весь энергетический ресурс, заполонили собой сначала пространство бетонной коробки, потом целого города, а после, может, даже вселенной! Слишком яркие, слишком острые, опасные, разрушительные! Это было странное время, когда Влада даже чувствовала себя счастливой. Недолго… Боли в результате оказалось больше. Они с Багдасаровым были просто не готовы. Не научились ценить, не сумели сохранить, да не особо и пытались! Разбежаться показалось надёжней и проще. А может, и не было никакого счастья. Так… показалось…