Глава 23. Влада. Давно

Девчонкам Влада сказала, что в замужестве немало плюсов.

А в реальности ей нравилось чувствовать себя защищённой.

С ней что-то происходило. Что-то неподвластное разуму и желаниям. Влада менялась. Она становилась мягче, податливей. Мысли казались до невозможного глупыми, но неизменно вызывали улыбку. Понятно, что всё это происходило не вдруг — её менял Багдасаров. Своим присутствием, своим вниманием, своей заботой, которая вдруг перестала так остро раздражать. Она, эта забота, стала понятной и привычной. Но пугало, что эта забота вот-вот грозилась стать необходимой.

Юра обрисовал свои планы вполне конкретно. Свадьба, семья, любовь. Багдасарова не смущал перепутанный порядок событий. Его не смущал отвратительный характер, бесконечные протесты и абсолютное нежелание Влады подчиниться воле мужчины. Он не пытался её сломать или заставить, лишь отмахивался — всё это пройдёт, нужно только время. И, что-то подсказывало, что это время пришло. К ней, так уж точно!

Больше не хотелось избегать его внимания, не хотелось капризничать и идти наперекор любому слову, любому действию. Они стали ближе. Почти как раньше. Только раньше Влада видела перед собой лишь друга, теперь — мужчину. И это понимание тоже вдруг перестало её пугать. Оно перестало призывать стать в стойку, перестало раздражать инстинкты. Рядом с ней есть мужчина. Это нормально. Так Влада мысленно повторяла для себя каждое утро за последний месяц. И вот совершенно не понятно: сработало внушение, привыкание или ещё какой-то сложный химический процесс, но Багдасаров стал частью её мира, частью её жизни. Значимой частью.

Они вернулись к тому, с чего, собственно, и начали: теперь Влада его чувствовала. Улавливала энергетику, читала взгляды, разгадывала улыбки. Особой магией обладал его голос, его запах, уверенное дыхание, что так часто стало путаться в её волосах. Но Владу не дёргало, что Багдасаров оказался так близко. Это было естественно. Как и чувство влюблённости, так ярко обрисовавшее их новую историю. Конечно, она влюблялась, а разве могло быть иначе?..

Причём, сопротивляться оказалось совершенно бессмысленно, да она и не хотела! Поверить своим самым первым, давно забытым ощущениям хотелось больше, чем выделываться из принципа. И те первые ощущения как-то уж слишком быстро обозначили Багдасарова «своим». Влада это помнила. Помнила и оттого противиться его влиянию хотелось больше. Но только не сейчас. Сейчас его близкое присутствие казалось естественным. Разве она смогла бы принять кого-то другого? Багдасаров сильнее по духу. Он взрослый, опытный, и, что особенно ценно: не боится делиться этим опытом с ней… чтобы однажды сделать равной. Пришло время меняться. Так, почему не выбрать для этого лучшего огранщика?.. Багдасаров, определённо, был лучшим.

То, что происходило между ними, казалось, окутано какой-то магией. Оставаться с Багдасаровым наедине больше не было в тягость. Наоборот, Влада будто ждала этого момента. Причём, ждала с нетерпением. С ним можно было просто разговаривать, просто делиться впечатлениями, просто молчать! А можно было смотреть друг другу в глаза и постфактум осознавать, что счёт времени давно потерян. Владу эти состояния волновали особенно, Багдасаров же им сдержанно улыбался. Он понимал, что происходит. Он знал, что будет именно так. Он имел представление о том, как вести Владу по путаному лабиринту чувств, минуя сомнения и препятствия. И, что важно, не давил, не торопил, не вынуждал делать этот неуверенный шаг по приказу. Манил за собой. А Влада ловила себя на мысли, что давно пропала.

Она наблюдала за Багдасаровым. Часто, долго, пристально. Ей нравилось смотреть и особенно нравилось слушать. Влада кайфовала от той внутренней силы, что вилась шлейфом за каждым движением, за взмахом руки, за поворотом головы. Завораживал момент, когда Юра пытался сдержать улыбку, когда в азарте обводил губы языком. В такие мгновения она сама неизменно краснела и вспоминала их поцелуй. Тот самый, первый. Он был особенным. Он был откровением, которое больше Багдасаров, как мужчина, себе не позволял. А Влада, даже если и ловила себя на мысли, что не против повторить, но сделать первый шаг не решалась.

Всё чаще в его присутствии окутывало незнакомое прежде смущение, всё чаще срывалось дыхание и сердце ускоряло ритм. Нередким гостем стало желание. Его, это желание, обычно дерзкая и порывистая Влада распознала далеко не сразу. Оно зарождалось в виде осторожного томления, трансформировалось в окутывающее с головой волнение и завершалось неизменной тоской. Потому что Багдасаров оставался предельно аккуратен! Что, к слову, в определённые моменты даже бесило! Если вдруг подразумевался хоть малейший намёк на интим, он осторожничал, отыгрывал ситуацию крайне деликатно, и точно не спешил перейти к более решительным манёврам.

Считая себя в принципе адекватной и в меру просвещённой в сексуальном плане, Влада и не думала трястись и пасовать, но с Багдасаровым у неё отчего-то не складывалось. Неожиданно выяснилось, что тупые подкаты, которые были хорошо знакомы по «бурной молодости», не имели ничего общего с тем, что проворачивал он.

Достаточным оказывалось скользящим движением завести ладонь с шеи на затылок, а большим пальцем при этом практически невинно коснуться её острого подбородка или, не дай бог, нижней губы!.. Этого оказывалось достаточно, чтобы Владу вело, чтобы она терялась, чтобы волнение раздувало грудь до невероятных размеров. Достаточно, чтобы возбуждение накатывало волнами, которые просто отказывались подчиняться контролю! И она дрожала. Вполне натурально дрожала и бросала на Багдасарова быстрые опасливые взгляды. Но он не смеялся…

Юра при этом был напряжён и собран. Чуть хмурый, будто задумчивый, он зависал взглядом на её губах и иногда… очень редко… очень… склонялся, чтобы коснуться носом линии на границе лица и волос, втянуть её запах, а после мучительно долго выдыхать… Казалось, стоит их взглядам встретиться, как мир вокруг полетит в пропасть, так всё накалялось вокруг в эти моменты. Но он в её глаза не смотрел, а Влада снова и снова пасовала.

— Всё в порядке? — Раздалось за спиной, и Влада приложила максимум усилий, чтобы не дёрнуться от неожиданности.

Она обернулась и выжала из себя улыбку, чуть рассеянно покачала головой, вроде, какие у неё могут быть проблемы?..

— Не надо так стараться, — хмыкнул Багдасаров и подмигнул. Конечно, он всё понимал!

До свадьбы оставались считанные дни. Все собранные деньги она успела передать Аслану. Для организации дурацкого побега! Хотя бежать уже давно не хотелось… Но почему-то казалось так важно довести начатое до конца… Вот она и доводила. А ведь Багдасаров так и не стал дожимать её вопросом, зачем понадобилась такая сумма. Не уточнил, зачем ей что-то собирать в принципе!

По его насмешливому тону в вечер неожиданных откровений она поняла, что едва ли могла что-то скрыть. И ведь не то чтобы пыталась, а всё равно кусала губы от досады. Почему-то считать, что ему всё равно, было спокойнее, чем вот так наткнуться на очевидную правду: Багдасаров знает о ней куда больше, чем готов подчеркнуть. Знает, но предъявлять ничего не собирается.

Сейчас он смотрел на неё и осторожно улыбался. Это было утро. Юра давно позавтракал и ушёл переодеваться, а вот она сама гипнотизировала яичницу взглядом. Не уловить исходящее напряжение не смог бы только слепой, глухой и… тупой! А Багдасаров улавливал и глушил его своим спокойствием. Это напряжение просто рассеивалось в пространстве, не получая должного отклика, не зеркаля, не отбивая рикошетом. И вдруг появилось невыносимое желание во всём признаться! Признаться в глупости, которая всё больше напоминала каприз. А ещё в сомнениях. Она ведь имела право сомневаться? Не сейчас — тогда!

Но Багдасаров смотрел так, будто был достаточно осведомлён и без всех её признаний. А, может, просто пришло время Владе узнать смысл знаменитого выражения: «на воре шапка горит».

— Где потеряла аппетит? — Неожиданно смягчил он напор и присел за стол напротив.

Создавая эффект компании, Багдасаров надломил кусочек подсушенного на сковороде хлеба и забросил его в рот.

— Если что-то напрягает, лучше обсудить это уже сейчас, — подсказал он очень подозрительным тоном.

Влада воровато глянула, но… так и не решилась на признание. Зато за яичницу взялась с небывалым азартом.

— Мне сегодня платье забирать, — как по заказу вспомнила она. — Я позвоню, когда нужно будет прислать машину.

— Уже готово? — одобряя такой подход, улыбнулся Юра. — Результат тебя устроил?

— Сегодня последняя примерка, — сделала Влада попытку ускользнуть от прямого ответа, но не тут-то было.

— Ну а в целом?

На миг забыв о своих грешных мыслях, Влада подняла на Багдасарова взгляд и поняла, что попалась! Вот просто попалась, и всё! Она бы с удовольствием отвела глаза, да вот незадача: Юра не отпускал. Он сканировал её. Все мысли, всё тайны, всю подноготную. И фраза «жизнь пронеслась перед глазами» обрела какой-то иной, слишком глубокий смысл.

Она так и не смогла подобрать… правильные слова. Да и неправильные тоже! А ещё не захотела признаться, что, стоя в этом белоснежном облаке перед зеркалом, в принципе теряла дар речи. Потому что, пожалуй, впервые в жизни осознала собственную привлекательность. А ведь Багдасарову для этого не нужно было какое-то там платье. Чтобы видеть её такой, Багдасарову не нужно было всех этих красочных шелестящих обёрток.

В последнее время его взгляд смущал. Или правильнее будет сказать, что только в последнее время Влада научилась замечать эти его взгляды… Такие странные… Юра не смотрел на неё, как на соперника, и совершенно точно не собирался соревноваться. Ни в хитрости, ни в ловкости, ни в совершенстве. Он её… обожал. Да, наверно, это самое верное слово. А ещё зачем-то оберегал, окружал каким-то мягким, воздушным, обволакивающим вниманием.

Рядом с ним не нужно было бороться, выживать, быть первой! Достаточным оказалось довериться. И за всё это… бесценное сокровище… он ничего не просил взамен. «Пока! Конечно, пока не просил!» — тут же мысленно исправилась Влада и едва сдержалась от того, чтобы не тряхнуть головой, избавляясь от наваждения.

В общем, он смотрел на неё так, будто готов оберегать от всего на свете. Так, будто она в этом нуждалась! И вот, наконец, Влада разглядела в зеркале ответы на все вопросы. В отражении она была маленькой и хрупкой. Может быть, чуть испуганной от количества суетящихся людей вокруг, может быть, чуть растерянной оттого, что причиной их суеты оказалась именно она.

Влада старательно выгибала спину, вытягивала шею, подбирала руки. И готова была на всё, чтобы не мешать людям делать свою работу. В зеркало она всё чаще поглядывала мельком, тайком, словно её могли на этом поймать и осудить. Звучали слова восхищения, восторга… Да, платье было прекрасно. А ещё очень хотелось уловить реакцию Багдасарова, когда он увидит её… вот такой. От этого ожидания, от предвкушения сердце билось быстрее, а щёки неизменно горели огнём.

Но вот Юра спросил, устраивает ли её результат, и Влада задохнулась, не решаясь выдать тот же восторг. Вытягивая ситуацию… ну или спасая её, зазвенел телефон. Багдасаров отвлёкся, его взгляд больше не распинал Владу, будто коллекционного мотылька, и удалось выскользнуть из-за стола.

Пока Багдасаров «командовал» по телефону, она убрала посуду со стола, вымыла руки и даже вспомнила бросить конспекты в рюкзак. Мелькнула мысль, что неплохо было бы успеть на первую пару, и Влада нетерпеливо притопнула в прихожей, напоминая, что «начальник» мог бы и поторопиться. Не помогло. Пришлось снова заглянуть в кухню, а после ещё и подойти, постучать Багдасарову ноготком по циферблату наручных часов. Он улыбнулся. Так неожиданно и совершенно точно довольно.

Подружкам… девчонкам, которые зачем-то набивались в ближний круг, Влада сказала, что в замужестве немало плюсов. Так уж вышло, что она оказалась первой на курсе, кто со всех ног торопился устроить свою личную жизнь. Возникали вопросы, и на них иногда даже приходилось отвечать. Вот она и ляпнула: «немало плюсов». Выдумывать эти самые плюсы, перечисляя, не пришлось. Глупые девичьи мысли справлялись с этим гораздо лучше, чем скупое воображение самой «невесты». И пока подружки наперебой обсуждали безусловную пользу «личного раба», она думала о том, что происходило у них с Багдасаровым в реальности. А в реальности Владе нравилось чувствовать себя защищённой. Ей нравилось… управлять этим мужчиной, нравилось, как Юра на неё смотрел: прямо, открыто и чуточку сумасшедше.

Точно так он посмотрел на неё сейчас. А вместо того, чтобы встать и направиться следом, зачем-то притянул Владу к себе, усадил её на одно колено и прижался губами к острому плечику. И… тем самым сломал весь настрой! Сломал, разрушил, смёл начисто все её попытки не думать о том, что свадьба уже через три дня! К слову, никаких обсуждений на эту тему не поднималось, и до последнего времени удавалось не замечать неминуемо приближающуюся дату. А вот сейчас, чувствуя на шее его дыхание, а на щеке ставший требовательным, взгляд, Влада особенно остро уловила, что скоро всё изменится.

Она обернулась, чтобы посмотреть Багдасарову в глаза и больше не смогла сглотнуть. Потому что он думал о том же! Потому что он даже как-то там представлял себе их семейную жизнь. А Влада не представляла!

— Как всё будет? — шёпотом спросила она.

Отчего-то казалось, что Багдасаров включит дурака и с мерзкой, фирменной улыбочкой станет клещами вытягивать из неё подробности весьма обтекаемого вопроса. Но он обыграл всё по-своему. Отложил телефон, оборвав, несомненно, важный разговор, развернул Владу так, чтобы видеть её глаза, а ладонью по-хозяйски нагло держался за тощее бедро.

— Завтра мы уезжаем. Увидишь, где я провёл детство. Бабушка плохо себя чувствует, и я принял решение сыграть свадьбу на родине, — объявил Багдасаров будничным тоном. — Да и вообще, странно было бы устраивать такое масштабное событие и не позвать самых близких, верно? — сделал он вброс до того, как Влада взрастила в себе хоть какое-то возмущение.

Впрочем, возмущаться она не спешила, только недоумённо хмурилась.

— Ты говоришь об этом только сейчас?.. — единственное, в чём она вспомнила упрекнуть. Но в глазах Багдасарова плескался радужными переливами коварный ответ: «Чтобы ты не успела наделать глупостей!», и пришлось ровно выдохнуть.

— По сути, для тебя никакой разницы, — весомо возразил Юра, и поспорить с этим было очень трудно! — По поводу учёбы я решил, сегодня подойдёшь к секретарю, подпишешь заявление. Не забудь.

— Надо разрулить с любовницей Керима, — вяло напомнила Влада и мучительно крепко зажмурилась. — Завтра объявление завещания, не хватало ещё, чтобы эта курица туда явилась! Нотариус наверняка позвонил… — торопливо забормотала она, только бы не выдать свою растерянность относительно последней новости.

А впрочем, кого она пыталась обмануть?! Ладонь Багдасарова, что скучала на её бедре, теперь сжимала его очень красноречиво! «Не надо выкручиваться, милая!» — негласно напоминал он.

— Прости, но ты реально выбил меня из равновесия. — Всё же прозвучало отчаянное признание, и Влада старательно закачала головой.

— Ну, а что не так? — чуть резче, чем мог бы, среагировал Багдасаров, и пришлось пояснять. Пришлось, пока он не нашёл объяснения сам!

— Новое место, новые люди… Небезразличные тебе! — весомо обозначила Вдада. — Только сегодня я готова понять, сколько усилий ты приложил, чтобы не напрягать меня всеми подробностями. Это расслабляет, знаешь ли! Это делает беспомощной. А сейчас я, как слепой котёнок, тону в твоей новости! А вдруг я всё испорчу?.. — Раздалось совершенно неожиданно, пожалуй, и для самой Влады, что уж говорить о Юре, который едва удержал брови, так они взлетели!

— Влада…

— Меня в принципе бросает в дрожь от мысли, что скоро всё изменится. Между нами всё изменится, Багдасаров! Что появятся какие-то там обязательства, о которых я и представления не имею! Ты же знаешь, как сложно мне даётся даже банальное общение! Я к людям привыкаю неделями! Я неадекватно реагирую на проявление интереса и совершенно не умею находиться в центре внимания! И на любое, даже малейшее изменение в планах у меня идёт отторжение!

— Вот поэтому я и молчал… — вздохнул Юра, лишний раз напоминая, что всё это ему известно.

Влада растерялась, а он этим воспользовался и прижался губами к уголку её рта. Очень нежно, и очень осторожно.

— Не хотел, чтобы ты дёргалась, чтобы изводила себя, чтобы накручивала, — вполне доступно, на низких оборотах пояснил он, расправляя пряди её волос, которые сейчас падали на лицо. — Потому что в реальности ничего страшного не произойдёт. И никаких жутко ответственных обязательств не появится. Никаких санкций, мер и способов давления, принуждения… Никаких наказаний тоже не последует. Даже наоборот… у моей красавицы появятся права, — многообещающе улыбнулся Багдасаров, уловив, что Влада отвлеклась. — Знаешь, какие права у жены в нашей семье?

— Нет… — Глухо сорвалось с губ, чему Юра едва не облизнулся, так соблазнительно Влада сейчас выглядела.

— Как?.. И что жена в доме главная, не знаешь? И что будешь вертеть мной, как хочется, потому что никуда я теперь от тебя не денусь? — искренне удивлялся он подобному упущению. — Уверен: моя бабушка найдёт силы, чтобы рассказать об этом подробнее.

Влада вдруг вспомнила свою бабушку. Старая Айза командовала одним только взглядом, и никто в доме не смел ей перечить. И мама… её мама занимала какое-то особенное, почётное место. Влада о подобном и не помышляла, а потому посмотрела на Багдасарова с подозрением. Неужели всё дело в… официальном положении?

— Любовницу Керима беру на себя! — довольный произведённым эффектом и тем, что сумел озадачить, объявил Юра.

Влада среагировала с заметным опозданием. Собственные мысли оказались слишком липкими, чтобы выпутаться из них вот так сразу. А перспективы… слишком заманчивы.

— Не нужно. Я сама, — прохрипела она и зажмурилась, злясь за такую вот реакцию собственного тела на… интересное предложение, что никак не желало отпускать.

Багдасаров лишь коротко улыбнулся: да, не всё сразу. Разделения проблем на его и её ещё никто не отменял. Свои Влада предпочитала решать сама, и ввязываться в спор казалось бессмысленно. За глаза было согласия малышки выслушать его предложения на этот счёт. К сведению она приняла лишь некоторые, но и это уже полдела, потому он уступчиво поддакнул:

— Можешь и сама, — согласился и задумчиво постучал пальцами по столу. — В принципе, мы по ней обсудили, да? При желании есть вариант подцепить на хвост толкового юриста…

— Да, я помню, но пока попробую без него. Поехали?

Влада подскочила и уже шагнула в сторону прихожей, когда телефон Багдасарова вновь зазвонил.

— Если сейчас ответишь, имей в виду: я вызываю такси! — заявила она и взглядом пресекла любые возражения. Тренировалась.

Лекции прошли мимо, а поездку за платьем Влада разумно отложила. Информация о том, что придётся отправиться на какую-то там родину Багдасарова, втягивала её в воронку неизвестности и раскручивала сознание, будто в центрифуге. Так, что не удавалось ни сосредоточиться, ни, собственно, решить для себя, плюс это или очевидный недостаток. Чужая страна, другой менталитет и, не смотря на все его заверения, ожидаемо суровое наказание за проступок…

Влада оглянулась по сторонам — паранойя желала убедиться, что никто не вздумал подслушать её мысли. Рядом никого не оказалось, и пришлось признать, что проблема в другом. Про себя Влада снова и снова повторила очевидную правду: она уже давно не хочет уходить. От Багдасарова — нет. И если изменить путь, то можно обойтись без наказаний вовсе! Почему бы ей просто не поддаться соблазну? Почему она вечно должна продираться к свободе? Почему обязана плыть против течения, если ей туда даже и не нужно?.. Смысл барахтаться в ледяной воде, когда можно выбраться на сушу?

Багдасаров был для Влады берегом. Пусть даже островным! Не так уж много ей нужно этой свободы… И он манил. Теперь уже слишком очевидно, чтобы отмахнуться. И раз уж на то пошло: паспорт у неё — можно было уйти в любой момент… Но Влада не уходила! Потому что рядом с Юрой тепло. Рядом с ним спокойно. Рядом с ним не страшно закрыть глаза. А вот Аслан лишний! И это было уже решение. Взрослое и взвешенное. Этому решению Влада уверенно кивнула.

Последнюю пару она решила не посещать, свалила без предупреждения, искренне надеясь, что её отсутствие мало кого озаботит. На ладошке был записан адрес. Адрес любовницы отца. Записной книжкой Влада так и не обзавелась…