Глава 39. Влада. Сейчас

Когда решение задачки настолько простое, в него никто не верит.

Аслан обещал её развлечь, а в итоге трижды полоснул Багдасарова ножом. Весело не было — только больно. И Влада оказалась слишком опустошена, чтобы это скрыть. Не стоило позволять воспоминаниям брать над собой власть. Не стоило вообще связываться ни с бывшим, ни с нынешним любовником! Грёбаные самоуверенные ублюдки, они связали ей руки! И их никчемные жизни зависели от того, правильно ли Влада распорядится таким ресурсом, как давняя вражда с одним психом!

Этот псих как раз поглядывал на неё с интересом. Он пытался уловить в очаровательном личике, стоит ли ему продолжать, или посыл Влада уловила правильно. В принципе ничто не помешает Аслану убивать Багдасарова медленно. Ничто не помешает ему убить Багдасарова быстро. И про Балашова он врал. Никаких гарантий у этого придурка нет!

— Давай, напомни ещё разок, что у тебя к этому парню свои счёты! — поторопил Аслан, давая понять, что Влада и без того потратила слишком много времени на раздумья.

— Ничего такого. После развода я получила свой жирный кусок совместно нажитого.

— Смешно… — ядовито потянул Аслан и приставил остриё кинжала к горлу Багдасарова. — Почему она от тебя ушла? — зло прищурился псих, пытаясь в глазах её бывшего разгадать загадку, которую не удалось подобрать ни в одной из сплетен. А чтобы найти Владу, выслушать их наверняка пришлось очень много.

— Эта непримиримая идеалистка? — фыркнул Юра и поморщился, когда по шее потекла тягучая капля крови. — Сколько её помню, выслушивал претензии. Кажется, там было что-то про блядство, про измены и про о*уевшего кобеля. Надеюсь, ничего не упустил.

Аслан ему не верил. Слишком примитивно. Слишком заурядно, блёкло, скучно! Он не верил и потому злился!

— Уясни, наконец: ты жив только до тех пор, пока мне интересно, а этот интерес уже практически угас.

Багдасаров не оценил и склонил голову, чтобы быть к психу ближе, а говорить максимально доступно.

— Я жив, потому что ты сам не знаешь, для чего сюда явился, а сейчас тупо надеешься расшевелить мою малышку и зачем-то стучишься в дверь, которая давно закрыта.

— Уверен, что твоя? — азартно облизнулся Аслан и жадно оскалился.

Багдасаров потемнел с лица.

— Ты появился не вовремя. Влада уже согласилась уехать со мной.

— Не «уехать с тобой», а сбежать от меня! — самодовольно подчеркнул псих и отвалил.

То, что Аслан ловил сейчас в глазах Багдасарова, его, определённо, порадовало. Потому что двумя словами и предлогом между нами он сломал такую яркую, но совершенно бессмысленную браваду. Такую же бессмысленную, как и всё существование Багдасарова последние десять лет. Бывший всё ещё скалился, но в глазах остывал арктический лёд. Влада вдруг поняла, что Багдасаров боялся этого. Того, что, действительно, может оказаться не нужен.

— Чего ты хочешь? — подала она голос, напрочь лишённый жизни.

Аслан обернулся и приценился. И кое в чём Багдасаров оказался прав: этот псих не имел представления, что делать дальше. Гениальный план провалился, обожания в глазах жертвы так и не возникло. Влада была из тех, кто умирает стоя. Она была из тех, кто гордо вскидывает голову даже перед лицом смерти. Убить её стало бы выходом. И эти мысли, кстати, в его тёмном взгляде она уловила вполне реально. Но когда решение задачки настолько простое, в него никто не верит. Не верил и Аслан. Он рассчитывал найти другой, более искусный, более занимательный вариант.

— Ну, что я должен захотеть? Можешь раздеться и зажечь со мной на глазах у этих придурков, — как-то вяло и без особого интереса предложил он. — Как вариант? Подозреваю, что мимо. Скорее всего, совсем не попал, — Аслан безвольно пожал плечами. — Стянуть трусы и поскакать на члене — что может показаться проще? Но у тебя было столько любовников, что, боюсь, как-то выделиться и запомниться на их фоне мне не удастся.

— Чтобы потрахаться, необязательно было тащить меня в эту дыру, — брезгливо бросила Влада. — Багдасаров вон не заморачивался. Пришёл, предложил, ну а я согласилась.

— Что тогда? — продолжил паясничать Аслан. — Вызвать тебя на честный бой? Вот только… малышка, ты не воюешь честно. Да и я тоже. Хотя, подозреваю, все мы здесь не без греха.

Аслан окинул взглядом присутствующих и лишь прискорбно кивнул.

— Отбросы общества, ничтожества. Ну и компания же у тебя! — коротко хохотнул он, расхаживая по центру импровизированного ада и совершенно бесстрастно переступая через смрадный труп.

— Именно поэтому последние десять лет я предпочитала общаться с животными, а не с людьми.

Голос Влады дрогнул. Они вышли на новый уровень откровения, который совершенно точно не был наигранным. Он не вписывался ни в один разумный и адекватный вариант. Кому взбредёт в голову откровенничать с психом и садистом?

— Расскажи мне… — криво ухмыльнулся Аслан, проникая тихим голосом под кожу, в сердце, в мозг.

Влада непроизвольно дёрнулась, реально испугавшись перемен в нём. Она задрожала, чувствуя, как в груди тут же запульсировала обида. Это был гипноз? Нет. Он подкупал чем-то другим. Тем, что ей было так хорошо понятно и давно известно. Аслан устал. Смертельно. Точно как она. «Я хотел освободить тебя»… что же, кажется, в этом Аслан вовсе не соврал.

— Расскажи мне всё. Кто тебя обидел, как, почему? — подступаясь вплотную, проникновенно шептал он. Или уже не он, а голоса в её голове?

Разве Влада не задавалась теми же вопросами все грёбаные годы? Разве она не хотела избавиться от страха, истощающего ресурс?

— Зачем тебе это?.. — не в силах бороться с соблазном, Влада нахмурилась. Аслан пожал плечами, вроде как удивляясь вопросу.

— Отомщу за тебя, — пояснил само собой разумеющееся.

— Зачем?

— Чтобы ты меня простила.

— Зачем?.. Разве ты пришёл не для того, чтобы убить меня?

— Конечно, — не стал Аслан возражать. — Но прежде мне нужно твоё прощение. Жизненно необходимо. Я хочу спать по ночам, и не думать о том страшном дне. Я хочу есть, пить, жить… Совсем как раньше. Хочу выбраться из порочного круга. Расскажи! — напомнил он о просьбе, а когда Влада отрицательно покачала головой, буквально взбесился.

Вот только в приступе бешенства он не думал задеть её — Аслан рассчитывал уничтожить Багдасарова. И уже замахнулся для удара. Жестокого, смертельного. Он замахнулся, а уже в следующую секунду в плечо чуть выше лопатки врезался клинок. Тот самый, что жёг Владе предплечье всё это время. Тот, что знал на вкус кровь врагов, друзей, мужа и её собственную… Аслан повернулся к Владе всем корпусом и посмотрел с недоумением, которое очень быстро превратилось в злобное отвращение.

— Про-мах-ну-лась! — процедил он по слогам и, поморщившись, потянулся, чтобы вырвать лезвие из плоти, чтобы выгнать заразу, которая жгла так давно.

Аслан безумно улыбнулся и, справившись, швырнул её клинок на пол. Тот с металлическим звоном врезался в бетон, разбрызгивая микроскопические капли алой крови.

— Знаешь, в чём твоя ошибка? — наставническим, покровительственным тоном начал Аслан и тут же мерзко усмехнулся. — Ты знаешь. За много-много лет глупая девочка Влада так и не изменилась. Действовать нужно сразу! — громогласно объявил он. — Стремительно, уверенно, жёстко. Подозреваю, ты не один раз упрекнула себя в том, что тогда, давно, затянула и допустила неизбежное. Но так и не усвоила: Действовать. Нужно. Сразу. Точно не сейчас, когда твои руки затекли и замлели от жутко неудобной позы. Точно не сейчас, когда они передавлены грубой верёвкой. Ты метила в сердце. Или всё-таки в шею? — игриво улыбнулся псих. Ситуация его забавляла. — Но из-за промедления просто не смогла попасть в цель. Так глупо… ты не считаешь?

— Да пошёл ты! — брезгливо выкрикнула Влада, стоя с одной привязанной к крюку рукой.

— И всё-таки ты несправедлива. Помнишь, за что ненавидишь меня, за что презираешь?

— Из-за тебя я потеряла сестру! — чеканила Влада слова. Такое невозможно забыть.

— Всего лишь сестру? — вскинул он брови и придирчиво скривил губы. — Подозреваю, вас связывало нечто большее, — мерзко ухмыльнулся Аслан и принялся кружить по периметру заброшенного здания. — Ты растила её с младенчества. Любила, оберегала, заботилась. В какой-то момент тебе наверняка показалось, что девочка и не сестра, а частичка тебя самой. Более мягкая, более нежная. Отражение. Ты хотела бы быть такой. Маленькой принцессой, за плечами которой всегда стоит самый настоящий огнедышащий дракон. С острыми клыками… — пнул он клинок, подталкивая его к ногам Влады. — С огромным, но до невозможного добрым сердцем… — злобно рассмеялся. — Сколько уродов ты впустила в своё? И чем они отплатили? Принесли боль, грязь, разочарование!

— Ты всё знаешь… — вдруг догадалась Влада, и Аслан с готовностью кивнул, дурашливо раскланялся.

Багдасаров тоже пилил её взглядом. Он чувствовал, как Влада отдаляется, как она поддаётся влиянию. Чувствовал, но ничего не мог сделать. Всё, что мог, хотел — сделал ещё тогда.

— Ты любила свою малышку. Ты отдавала ей самое лучшее. Жаль, я не понял этого прежде, и потому проиграл. Меня ты ненавидишь, а его? — кивнув в сторону Багдасарова, Аслан вскинул подбородок. Он требовал равного отношения.

— Его тоже! — вызверилась Влада, глядя на бывшего брезгливо и с отвращением.

— Сама скажешь это? Скажи, в чём он виновен, и суд состоится тут же. Справедливый суд. Хочешь, я дам тебе шанс вонзить клинок прямо в его сердце? Ты ведь так любишь эффектные финалы…

— Я хочу больше никогда и никого из вас не видеть! — в усталом отвращении проговорила Влада, чувствуя, как закрываются глаза, как силы сбегают из тела.

— Нет проблем, я как раз всё придумал. Ты взлетишь на воздух. Пу! — азартно и с предвкушением выдал Аслан. — Но можешь отказаться. Один из вас двоих, определённо, должен остаться.

— Это ещё зачем? — среагировала Влада на какую-то абсурдность.

— Ну как же… Чтобы другой всю оставшуюся жизнь проклинал себя за бездействие, за ошибки, за непревзойдённую тупость. Я бы хотел, чтобы осталась ты! — тут же сделал Аслан ставку. — Я бы хотел, чтобы твой бывший муж получил заслуженное наказание. Так и не напомнишь, за что? Кажется, его преступление даже страшнее того, что совершил я, не так ли?

— Не знаю. Не думаю, что это повод соревноваться.

— Чёрт, а ведь роль главного злодея должна была достаться мне! — не в меру весело зашёлся Аслан в приступе неконтролируемого смеха. — Скажи ему. Предъяви сейчас. Что-то подсказывает, что в прошлый раз верных слов у тебя не нашлось. Ты стала такой уязвимой, беспомощной, слабой. Вот только роль принцессы оказалась не к лицу. Ты не умеешь быть счастливой. Тебе всегда нужно упасть на самое дно и уже оттуда ненавидеть жизнь и всех её представителей.

— Он убил моего ребёнка… — прошептала Влада, понимая, что боль распирает нутро.

— Ума не приложу, зачем такому серьёзному дяде эти фокусы… — неодобрительно покачивая головой, с осуждением и явной попыткой подстрекательства ужаснулся Аслан.

— Испугался. Ответственности, обязательств… — выдала она, глядя бывшему в глаза. Но Багдасаров и не думал отпираться — молчал! — Испугался очевидного несовершенства. Он привык делать всё идеально, подчёркнуто утончённо… — бормотала Влада, будто примеряясь к каждому слову, будто только сейчас решившись произнести обвинение вслух.

Тогда она ему так ничего этого и не сказала. Было страшно, было больно. А носить в себе, так, просто невыносимо! Жизнь превратилась в ад, в порочный круг молчаливых обвинений, подлых уступок и фальшивого прощения. Они даже не разговаривали. Они не находили в себе силы, чтобы пересекаться в одном месте. Багдасаров всё чаще оставался в городской квартире, а Влада выла от ужаса и тоски в огромном, но пустом доме.

Всё закончилось очень быстро. Она должна была уйти. Чтобы не убить ненавистного мужа в приступе очередной истерики, Влада приняла решение уйти! Вот только легче не становилось. Православная заповедь призывала после первого удара подставить другую щёку. Влада долго и вдумчиво изучала её, но так и не смогла принять за истину. Она грешница! Она не умеет так!

Багдасарову не стоило приезжать, не стоило вмешиваться в её жизнь, ему не стоило рассчитывать на прощение.

— Я тебя не простила… — печально улыбнулась она, а уже в следующую секунду прозвучало громогласное: «Виновен!»

Влада дёрнулась всем телом, совершенно упустив из вида своего психованного дружка. И именно поэтому сейчас тело Багдасарова содрогалось от удара электрическим током. Нет, Аслан снова не стал его убивать — только оглушил шокером. А она захлебнулась подступившей к горлу паникой. В той страшной, другой жизни Влада поступила бы так же, но не сейчас. Сейчас она другая.

— А теперь, моя милая Влада, мы прокатимся до места его бесславной смерти! — объявил Аслан и, стремительно сократив расстояние, ткнул шокером и в её шею.