Глава 40. Влада. Давно
— Что ты творишь?.
— Я делаю что-то не так?..
— Ты делаешь… Ты делаешь так, как я в жизни не отхватывал!
Ступить на неизведанную территорию вышло без лишних сомнений. Райский уголок был прекраснее, чем на любой из картинок, что так часто мелькали в листовках и рекламных роликах. Этот мир был совершенен. Здесь сияло жгучее солнце, дул солёный ветер и притягивало взгляд ласковое море. Море потрясло особенно. Коснуться его хотелось до зуда в ладонях. Море завлекало, манило, оно приняло её, как родную.
— Юра, оно тёплое! — взвизгнула Влада от переполнившего её удовольствия.
Багдасаров лениво улыбнулся и раскинул руки для объятий. Но в объятия не хотелось. Хотелось подступиться к воде ближе, погрузить ноги глубже, хотелось чувствовать ласкающую кожу волну.
— Я могу зайти в воду? — опасливо поинтересовалась она, а Юра только рассмеялся.
Конечно, она могла! Но Влада всё равно хотела получить одобрение. В её мире красота была так же опасна, как и уродство, но Юра этого будто не понимал. А ещё смотрел так, что в воде она чувствовала себя в большей безопасности, чем рядом с ним.
Багдасаров стремительно менялся. Они всё выяснили, во всём разобрались. Обиды и недопонимания вычеркнуты. С её стороны — так точно. Но загвоздка оставалась в другом. В том, что Багдасаров был взрослым мужчиной с вполне понятными желаниями. Влада их разделяла. Вполне. Но собственный скудный опыт знатно тормозил процесс. Она выглядела рядом с ним откровенной глупышкой! И пока с оглушающим восторгом радовалась найденным морским звёздам, Юра примерялся к её заднице. Противиться этому было просто глупо!
Влада понимала, к чему всё идёт и куда катится. Ну а в теле зарождалась знакомая дрожь. Было приятно и… волнительно. Но она столбенела в его руках в ожидании продолжения, и Багдасаров отступал. Пока Влада замирала в предвкушении, погружаясь под воду, он крепко обнимал и притирался колючей щетиной к чувствительной шее. Так, что с губ срывался невольный стон. Влада боялась настолько ярких эмоций и старательно выискивала в лице Багдасарова реакцию на них. Но он только улыбался. Так… уверенно, ровно, будто всё понимает.
Это не выглядело пошло, это не казалось откровенным хамством и подкатом. Багдасаров оставался крайне деликатен. Он не давил, не торопил, не подталкивал. Просто был рядом. Всегда. Но Влада неосознанно загоняла себя в рамки. В рамки его настойчивого внимания. А ещё ждала той самой первой близости, которой не случилось в брачную ночь.
Понятно, тогда в отеле они оказались разбиты в хлам. Тяжёлые эмоции выпотрошили начисто! Потом утомительный перелёт и первая ночь на острове в каком-то забытьи. Сказалась смена часовых поясов. Дальше Влада включила «взрослую» и влетела в косяк на ровном месте. Потому что она хотела быстро «решить вопрос», а Юра вроде как не планировал спешки. Он снова приручал, снова воспитывал, снова завлекал в свои сети. И пока Влада испытывала себя на прочность, Юра просто наслаждался. Летом, солнцем, ей…
— Не снимай рубашку, — чуть строго… приказал он, когда Влада, наконец, решилась забраться в воду.
Сам Багдасаров в это время завис на шезлонге с бокалом какого-то экзотического пойла. Она оглянулась, чтобы рассмеяться глупой прихоти и легко отмахнулась.
— Влада? — повысил Юра тон, когда с пуговичками было покончено.
Нужно было объясниться — решила она и совершенно бесцеремонно плюхнулась рядом с шезлонгом Багдасарова на песок. Взрослый и серьёзный муж смахнул с идеального торса песчинки и поднял солнцезащитные очки на лоб.
— Но ведь здесь никого нет… — совершенно наивно выпалила Влада и устроила подбородок на его упругом прессе. И пальчиком провела так вызывающе. Только дурак не захотел бы смягчиться, ну а Багдасаров не дурак, он просто рассмеялся и перехватил её ладошку, чтобы провести уже по ней. Щекотно.
— Малыш, я прошу тебя остаться в рубашке не потому, что ревнивая сволочь, а потому что твоя светлая кожа мгновенно сгорит под ядовитым солнцем, — вроде доступно объяснил Юра, вот только не дошло.
— Что за глупости?! Ты всё утро натирал меня здесь, здесь, здесь, здесь и здесь! — ткнула Влада пальцем, где только можно, и тут же, уличая, прищурилась. — Или в этих натираниях был какой-то скрытый смысл?
— Ну конечно, был, — улыбнулся Багдасаров так широко, как только возможно. — Я хотел трогать тебя здесь, здесь, здесь и… да, здесь тоже хотел! — нагло заявил он, прицениваясь к её заднице, которую вдруг счёл аппетитной. — Но, малышка, ты обгоришь, — вздохнул, как-то подозрительно покосившись на её бедро. Тяжёлая ладонь тут же сжала упругую мышцу, ну а Влада подняла попу с пяток и прижалась носом к мужской щеке.
— Я же совсем не долго… — замурлыкала она, удивляясь, как звучит собственный голос, и взволнованно отмечая, как меняется в лице Багдасаров.
«Вот стоит ещё немного возле него потереться, и идти вообще никуда не придётся!» — подсказывала интуиция, и Влада сорвалась с места, на ходу бросая рубашку Багдасарову в руки.
Из него вышел бы хороший учитель. Юра позволял ей совершать ошибки. Ну и ответственность разделял поровну, что немаловажно. И если Влада за два часа, пока резвилась в воде, обгорела, и к вечеру не могла найти себе места, то Багдасаров был наказан страшно больной женой. Ему сегодня счастья тоже не обломится!
Она сгорела вся! Вот, просто вся! И без всякого стеснения слезливо скулила, пока Юра поливал её плечи, поясницу, задницу… каким-то чудодейственным лосьоном. Зато урок был усвоен и выводы сделаны!
— Я больше вообще никогда не разденусь на солнце! — пожаловалась Влада, пока Багдасаров губами прижимался к её лбу, проверяя в норме ли температура.
Он оценил откровенное признание и в награду коснулся ещё и уголка рта. Стало легче от понимания, что её по-прежнему любят. Наутро Влада была как новая. Больше на открытое солнце она не выскакивала, а в комплект к рубашке прихватила ещё и отобранную у Багдасарова бейсболку.
Дни пролетали беззаботно и весело. Но стоило только наступить вечеру, как угнетающие мысли тут же возвращались! Пусть уже не первая, но брачная ночь всё ещё нависала над головой обозримой тенью. Юра особо не настаивал. Ужин, вино, свечи… Многозначительные взгляды, интимные полутона… Влада и против-то особо не была. Просто… не представляла, как всё это произойдёт в первый раз, и откровенно трусила. Ну, или тупила — по лицу Юры как-то так сразу и не скажешь: разочарован он, недоволен или вообще не заморачивается её завуалированным отказом.
Но мужской взгляд прожигал насквозь. И в пот бросало не раз и не два. Особенно, когда наступало время лечь в постель. Влада его не боялась. Даже когда Багдасаров выразил протест и завалился спать без трусов! Что она его, без трусов не видела?.. Ну, разве что не так близко и сейчас на его члене не болталась очередная «силиконовая» девица. А так…
Она с готовностью отвечала на поцелуи, забывалась, отвлекалась, погружалась в придуманный мир удовольствий. А ещё развратно стонала и весьма красноречиво жалась к мужскому телу. На этом мозг отключался. Влада двигалась, ведомая инстинктами. И только когда Юра жадно подгребал под себя, когда тяжесть мужского тела вклинивалась в реальность, ну а тот самый член уже не просто оказывался где-то рядом, а вдавливался в живот железным аргументом, вот тогда Влада начинала извиваться и как-то выруливать. А Багдасаров отступал. Не сразу и совершенно точно без особого восторга, но он отваливал в сторону и осыпал её тело невесомыми поцелуями. Слишком просто, как по ней! Уступал без борьбы, без громкого протеста, даже без очевидного сопротивления. Но ведь, как муж, мог и предъявить! А предъявила в итоге Влада.
— Когда между нами будет секс? — в лоб спросила она, сидя на постели, как школьница: аккуратно сложив руки на согнутых коленках.
Багдасаров как раз успел принять душ, но всё ещё оставался в трусах. Для разговоров — просто идеальный момент. Вряд ли бы Влада рискнула бросаться такими вопросами, окажись он без белья. И дело было вовсе не в очевидном сексуальном подтексте. Что уж тут скрывать — телом Багдасарова она любовалась подолгу и без должного смущения. Влада и прежде отмечала, что он неплохо сложен. Но одно дело просто что-то там подмечать и совсем другое предъявлять на него права. Юра был не из тех, кто в принципе в состоянии остановить свой выбор на одной женщине, но зачем-то он её выбрал. Ну, а Влада и воспользовалась моментом. На практически необитаемом острове, где температура зашкаливает даже ночью, а одежду используют больше для защиты, чем желая что-то скрыть… В общем, ей было, на кого смотреть, и было, когда смотреть.
Костюмы Багдасарову шли страшно, но без них он и вовсе смахивал на древнегреческого бога. Однажды Влада так и сказала, оказавшись пойманной на самом интересном и очень горячем. Юра тогда так ничего и не сказал, только мягко усмехнулся, но условно Влада получила разрешение глазеть на него в своё удовольствие. И если к виду идеального мужского тела привыкнуть несложно, то анатомические подробности половой принадлежности всё ещё вгоняли в ступор.
В общем, разговор она начала именно сейчас.
— Та-ак… — заинтересованно потянул Юра и устроился в кресле напротив.
С некоторых пор Багдасарова не устраивали просто разговоры. Он жаждал физического контакта. Обнимал, держал за руку, прихватывал её под живот, одновременно прижимаясь со спины. Ну и лицо запускать в волосы не забывал. Чем больше площадь соприкосновения, тем круче вставляло! Вот и сейчас он оказался недоволен раскладом, что Влада с видом бедной родственницы зажимается на углу постели.
Желая раскрепостить, снять зажимы и совершенно точно расположить к беседе, Багдасаров неторопливо поставил себе на колено сначала одну её стопу, затем другую. Из-за существенной разницы в росте, выглядело порнографично, но ему нравилось. И чтобы наверняка закрепить результат, Юра ещё и за лодыжки её придержал, не позволяя недовольно цокнуть и сменить позу.
— Ну, рассказывай, что не так? — хрипло, но очень эффектно шепнул он.
Производить впечатление Юра умел. Влада покраснела тут же, а Багдасаров сделал вид, что не замечает, и склонился, касаясь губами сначала её правой коленки, а затем и левой.
— Когда у нас будет секс? — повторила она вопрос, искренне рассчитывая, что краснющие щёки не воспламенятся к чёртовой матери. Юра шумно втянул в себя воздух через нос и, раздумывая, склонил голову набок.
— Как только ты будешь готова.
Влада озадаченно кивнула. Зашибись, понятно! В принципе осознавая, что продолжать Юра не намерен и считает ответ исчерпывающим, она мысленно застонала.
— А когда я буду готова, мне как это до тебя донести?
— Не расстраивайся так, сладкая, я сразу пойму, — заверил Багдасаров, вот только легче не стало. Его тон смягчился и из игривого и баловного стал мягким и проникновенным. Как по ней, так хуже не бывает!
— Хорошо, а если я никогда не буду готова, то что?
Юра улыбнулся. Широко и… так, в общем, будто знает о жизни гораздо больше, знает её какой-то страшный секрет.
— Ты захочешь! — Сверкнули его глаза, которые ещё мгновение назад ласкали силуэт женского тела, а вот сейчас уже держали его в цепкой хватке.
Влада прониклась. Очень. И немножко испугалась.
— Тебя захочу? — Дрогнул взволнованный голос, а Багдасаров, как всегда, сделал вид, что не заметил. Он готов был принять такую её слабость.
— Меня, секса и секса со мной! — рассмеялся Юра, но Влада за это на него почти не злилась.
— Ты так во мне уверен? — уныло спросила она и вдруг осеклась: Юра был уверен в себе.
Он, кстати, пользуясь замешательством, снова потянулся губами к её ногам. Цепкие пальцы скользнули с лодыжек выше, обхватили колени, фиксируя их, и чуть развели в стороны. Багдасаров не поцеловал. Он откровенно, провокационно и очень вызывающе повёл по чувствительной коже языком. А смотрел при этом так, что воспламенились уже не только щёки — пылало в груди! А между ног, так и вовсе пульсировало и жгло. Юра же вёл себя так, будто доподлинно знал, что происходит с её телом. И разжигал. Намеренно.
Понятней не стало, но мысль, что Багдасаров не станет лезть на неё по первому кличу своего возбуждения, определённо, радовала. И в эту ночь Влада точно не заглядывала в его глаза, пытаясь найти там отголоски приближающейся бури. Юра по-прежнему настойчиво ласкал её, а Влада вполне охотно отвечала. Когда на горизонте не маячат большие перемены, любые открытия даются легко.
И вот так выходило, что днём они узнавали мир, а ночью себя. Особенным трепетом в душе отдавался день, который было решено посвятить морской прогулке на яхте. Белоснежная красавица сверкала на солнце и манила своей неприступностью. С самого утра, буквально с рассвета они рассекали просторы на нереальной скорости. Громко смеялись и до одури целовались прямо на глазах у команды. А ещё пили вино, наслаждались какими-то затейливыми тропическими десертами, конечно же, узнавали друг друга. Но запомнилась в итоге вовсе не еда, не прикосновения и не взгляды. Запомнилось купание с дельфинами, которых Влада тоже… тоже видела впервые в жизни! Дикие, свободные, они кружили у яхты и резвились, будто зазывая окунуться.
Багдасаров готов был рискнуть, а вот Влада только тогда и призналась, что не умеет плавать. Муж хотел ей сказать очень много, особенно после того, как вспомнил, что вытягивал из штормовых волн, но в итоге сдержался. Юра спустился первым, её очень аккуратно принял прямо в объятия.
— Не бойся, — ласково шепнул, будто случайно задевая губами мочку уха и участок шеи совсем рядом.
— Я не боюсь, я не умею, — смутилась Влада, пожалуй, впервые в жизни и вполне осознанно доверяя свою безопасность кому-то другому.
Это был полезный опыт. Очень. И, без сомнения, полезен он был для двоих. Глубина таила в себе опасность, но только сейчас Влада была готова осознать это. От неизбежного спасали крепкие объятия. А вот взгляды, прикосновения и ощущение чужого дыхания рядом совершенно точно мешали сосредоточиться. Как-то вдруг о дельфинах Влада забыла. Куда больше волновал Багдасаров, его горячее тело рядом. Он был таким мощным, таким настоящим. Он обладал силой, опытом, но готов был покориться.
Влада смотрела куда угодно, только бы не встречаться глазами. Юра её не ловил, но сети были расставлены собственным подсознанием. И взглядом Влада натыкалась то на движения кадыка, которые именно сейчас стали очень сильно волновать, то на капельки воды, что скатывались по его гладкой смуглой коже, оставляя короткий влажный след. Мышцы, что перекатывались под кожей, в принципе не настраивали на нужный лад. А уж когда Юра развернул её к себе спиной, чтобы насладиться видами…
Он удерживал то под живот, то под попу, он едва уловимо касался талии, плеч, бёдер… Но очевидное нежелание давить на Владу во всех смыслах этого слова отчего-то играло против неё! Так остро она не чувствовала Багдасарова ещё никогда! И ещё никогда она мысленно не молилась, чтобы он не отпускал. Правда, глубина была вовсе ни при чём. Даже каменный стояк, который вдруг упёрся в спину, не разочаровал и не напомнил: это просто игра, это просто желание, это просто инстинкты. Да она и не хотела этих напоминаний. Хотела чувствовать себя нужной и защищённой. Хотела слышать, как за её спиной бьётся мощное сердце.
Дельфины не приближались, но весело кричали и подпрыгивали, будто в настоящем представлении, а ещё обдавали мелкими солёными брызгами. Но это было словно в тумане, словно за кадром, словно вовсе не с ней.
Напряжение скапливалось в теле, но, вопреки законам физики, делало его каким-то ватным. Это напряжение стекалось в низ живота, позволяя прочувствовать всю силу желания. Скрыть это Влада и не пыталась, а потому очень скоро почувствовала, как на плечи, вдоль позвоночника и между лопаток плавно опустились первые поцелуи. Она не хотела сдерживаться, да и зачем ей? Юра не смеялся, чувствуя своё влияние, свою скорую победу. Он не подчёркивал её чувствительность и собственное безусловное мастерство. А вот смотрел так, что стонать хотелось громче. Эта игра была не в одни ворота. В неё можно было играть вдвоём и писать правила по ходу действия.
И вот сейчас Влада дрожала от ощущения его влажных, чуточку шершавых губ. Ну а когда Багдасаров дёрнул за завязки купальника зубами… тогда напряжение в теле запульсировало огненным удовольствием. Стон стал громче. Он рождался очень глубоко и срывался с губ так легко, будто давно просился обрести свободу. Губы стали настойчивее, к ним присоединился упругий язык. Языком Юра вырисовывал на её спине узоры, а ладонями удерживал под низ живота и очень… очень надёжно прижимал к паху, в котором чувствовалось сумасшедшее возбуждение.
Разворачиваясь в его руках, Влада хотела просто посмотреть, хотела разгадать, что Багдасаров чувствует. В его глазах плескалось безумие. Такое яркое и опасное… А впрочем, Юра не имел ничего против. Так даже лучше. Ведь безумие, в которое ты погружаешься один — это так скучно!
Обхватить его бёдрами с боков показалось вполне естественным, а подставляться поцелуям, которые вдруг стали жадными, — до чёртиков занимательным! И нет, Влада не была против почувствовать, как каменный член вжимается в её промежность. Мужское желание показалось удивительным и таким откровенным… Временами выныривая из головокружительных ощущений, Влада невольно отмечала, как Багдасаров задыхается подкатившим удовольствием. Отмечала, как он балдеет, бросая взгляды на её… более чем скромную грудь. Он облизывал, покусывал, оттягивал губами её соски. Он вёл языком влажные дорожки вдоль выпирающих ключиц. А в один момент подловил её на этом подглядывании и посмотрел острым, колючим, обволакивающим взглядом. Так, что дно Влада почувствовала, находясь за много-много метров от глубинного песка. И задыхалась она вполне натурально, и мозг от недостатка кислорода отказывал.
Откуда-то сверху, с яхты послышался окрик. Багдасаров очень не хотел отвлекаться, но говорящий был настойчив, и среагировать пришлось! Погода портилась, им пора возвращаться…
Цепляя Владу короткими жгучими поцелуями, Юра будто извинялся, что вынужден прерваться. Улыбка вышла мучительной, а вздох обречённым. На заливистый смех Влады Багдасаров только покачал головой и, удерживая её всего одной рукой, поправил свои плавки — дискомфорт был ощутим. С завязками купальника он возился, уже поставив Владу на подножку.
Как Багдасаров и обещал, она его хотела. И в мыслях, и телом. Тело было настойчиво очень, а мысли, так буквально взрывались фейерверком возможного удовольствия. Но удовольствие осталось в моменте — это пришлось признать, когда вся изнеженная, расслабленная, Влада достаточно остро отреагировала на предложение Багдасарова продолжить. Уже на вилле Юра ненавязчиво коснулся её ладони, а большим пальцем погладил запястье. Тело оказалось настолько чувствительным, что импульс от этой ласки ударил стремительно, и, задевая все органы разом, врезался в мозг. Очень неудачно. Подобная реакция испугала, Влада дёрнулась, а на его вопросительно вскинутые брови извинительно покачала головой. «Нет, она ещё не готова».
— Я в душ, — торопливо сообщила, выскальзывая из хватки.
Багдасаров достаточно красноречиво прикусил губу — он был недоволен, но отпустил без каких-либо объяснений. Можно стараться лучше, а можно усилить напор — наверняка решил он для себя и проводил её взглядом, который рождал обжигающую лаву и заставлял её растекаться под лопатками. Влада даже обернуться не рискнула, реально опасаясь воспламениться.
Она как раз мысленно чертыхалась, упираясь в стенку душевой обеими ладонями сразу, когда пришлось потесниться. Багдасаров ступил под тяжёлые ударные струи и, предупреждая о своём присутствии, предельно нежно коснулся плеча Влады. «Можно подумать, его появление в принципе реально было пропустить!»
— Я присоединюсь, — проговорил он, больно царапая сознание хриплым голосом. «Только слабаки сдаются с первого раза» — догадалась Влада и усмехнулась. — Не против?
— Уверен, что это не опасно для жизни? — бросила она, оглянувшись через плечо, и вынуждена была признать: таких взглядов… глубоких, осмысленных, порочных, прежде не ловила. Пришлось сглотнуть и отступиться.
Багдасаров был против и снова коснулся её плеча. Он хотел, чтобы этот шаг Влада сделала к нему.
— Твой клинок под подушкой — я проверил, — доложил Багдасаров по очень большому секрету. Наверно, именно потому голос раздался точно над её головой, а дрожь предвкушения передалась буквально по воздуху!
Влада недовольно дёрнула плечом и оглянулась ещё раз. Теперь уже предупреждая подобные поползновения.
— Вообще-то я говорила об угрозе своей жизни, — весомо добавила она и стрельнула глазами вниз по крепкому мужскому телу.
До Багдасарова не дошло. Он всё ещё улыбался, но уже не так уверенно, как секунду назад.
— Ты бы ещё по колено отрастил! — едва не взвизгнула Влада от очевидного напряжения и выскочила из душевой, толком не смыв с себя остатки пены.
Ну а Багдасаров… он, вероятно, не просто так уже в который раз спасался до неприятного холодной водой. В спальню явился минут через десять. Влада готовилась к «серьёзному» разговору, а на деле Юра завалился в постель, поймал её опасливый взгляд и искренне заверил:
— Тебе не стоит бояться, я не обижу.
От души отлегло. А спустя невероятно долгую, густую, гнетущую минуту молчания, Влада даже смогла пересилить свои опасения и прижаться к Багдасарову всем телом. Потом был взгляд, другой, после взволнованный вздох. Было лёгкое касание. Её касание! Его запах. Влада не собиралась скрывать, что снова готова подёргать этого большого и злого тигра за усы. И стоило только коснуться губами его колючего подбородка, подстраиваясь, намереваясь отвоевать свою дозу опасного удовольствия, как Юра хрипло и несдержанно рассмеялся. Смех очень быстро стих, а сквозь плотно стиснутые зубы прорвался мучительно долгий стон.
— Что ты творишь?.. — прошептал он, прихватывая губами кожу… Коротко, порывисто, рвано — где только мог дотянуться.
— Я делаю что-то не так?..
— Ты делаешь… — выдавил он из себя через силу и мучительно зажмурился, вжимаясь лицом в её грудь и опаляя жадным дыханием. — Ты делаешь так, как я в жизни не отхватывал!
— Это плохо?
— Нет, — хитро улыбнулся Багдасаров, запрокидывая голову, чтобы посмотреть в её глаза. И Влада краснела! Неумолимо краснела, правда, это уже давно не делало её уязвимой. — Просто наступит момент, и за всё это придётся рассчитаться.
— Я должна испугаться? — взволнованно шепнула Влада, склоняясь, чтобы дотянуться до манящих губ и всё же урвать свою частичку внимания, которое давно стало необходимым.
— Испугаться? Ни в коем случае. В конце концов, по колено я так и не отрастил! — рассмеялся Багдасаров. И поцелуй наполнился глубиной, страстью, желанием подчиниться.