Глава 41. Влада. Давно

Он… пробовал её эмоции на вкус, но совершенно точно не хотел набраться и уже завтра мучиться с «похмелья».

Это был оргазм. Без вариантов. И… она толком отдышаться не успела, когда Юра навалился, чтобы сорвать с губ заслуженный поцелуй. Этот поцелуй оказался со вкусом… возбуждения, но отчего-то мыслей отказаться или как-то воспротивиться не возникло. Хриплый шёпот Багдасарова отвешивал ей бесконечные комплименты. Он путал, сбивал с мысли, он так отчаянно пробирался в сознание. Странное чувство приятного опустошения всё ещё блуждало по телу.

В ней будто сработала бомба отсроченного действия. Вот только заряжена эта бомба была вовсе не адреналином. Владу размазало, двигаться не хотелось вовсе. А вот подчиниться мужскому напору — вполне. Наверно, именно сейчас она не придумала бы сказануть слова, которые выбили у Багдасарова не то что почву из-под ног, а казалось, они выбили из него весь дух! Сейчас Влада готова была принять всё, что он мог предложить. Вот только Юра не предлагал. Он выглядел неожиданно «сытым» и «удовлетворённым». Он вдруг стал ленивым, таким обманчиво мягким.

— И совсем не больно! — порочно шепнул Багдасаров на ухо, завлекая в это запретное удовольствие.

Её сердце выползло из укрытия и забарабанило где-то в горле. Это было предложение продолжить или Владе показалось? Багдасаров не сделал ни единой подсказки, а взглядом… да, взглядом он обещал, что будет жарко, что всё это только начало. Скромное. Для малышек. Его малышка достаточно взрослая для того, чтобы вытянуть эту ночь?

Влада взволнованно кусала свои губы, а потом зачем-то обвела пальчиком его. Яркие, влажные, распухшие. Этими губами Багдасаров вытворял странные вещи. Влада последние несколько лет провела не на Северном Полюсе — про оральный секс она слышала от девчонок, но искренне считала их россказни выдумкой. Какой мужчина в здравом уме согласится на такое? Но промежность горела огнём, напоминая, какая у Багдасарова колючая щетина и какой настойчивый язык. Ей не приснилось, чёрт возьми!

— Тебе не противно? — всё же выдавила она вопрос, который буквально выедал мозг!

Юра так облизнулся… демонстративно и, да, всё-таки сыто, что покраснеть пришлось ещё гуще прежнего. Влада таращилась на него во все глаза и дышала через раз, так боялась проворонить ответ.

— Хочу ещё! — хрипло рассмеялся Багдасаров и толкнулся пахом в её бёдра.

— Я должна…

— Так, стоп, договариваемся на берегу, пока это ещё возможно, — строго предупредил он.

Опрокинув Владу на спину, Юра навис сверху, подтянул её бедро так, чтобы оно упиралось ему чуть ли не подмышку. Неожиданно для себя Влада отметила, что неудобно не было — только естественно.

— Такие слова как «должна», «обязана» — мы забываем! — с внушением продавил он эту истину в её сознание. — В постели играет только «хочу», «хочу очень сильно», «хочу так, что сдохну!» У нас впереди много времени. Очень много. Мы пройдём все стадии «хочу» — можешь даже не сомневаться.

— Чего-то я, определённо, хочу… — совершенно потерянно и сокрушённо пробормотала Влада, очень рассчитывая, что Багдасаров поймёт эти слова лучше, чем она сама. Что он их разгадает, придумает, что сделать, только бы неопределённость получила под собой какое-то основание.

— Чтобы я продолжил? — тут же включился он в занимательную игру. Включился со всей охотой, со всем азартом. Со всей ответственностью, чёрт возьми!

Будто это важно, будто жизненно необходимо. Ему — не только Владе. Она прислушалась к телу. Мягкое, податливое, такое разнеженное… нет, оно не было готово продолжать. Впечатлений через край. И… она не признается, но ещё полночи понадобится, чтобы всё переварить. Погружение во «взрослый» мир вышло неожиданно приятным — так просто с крючка не сорваться. Владе нравилась тяжесть мужского тела, ей нравилась сама по себе ситуация, когда не приходится пахать за двоих, когда можно переложить ответственность.

Юра, отслеживая все эти мысли на её лице, не торопил с принятием решения. А мысли были такими же рыхлыми, блуждающими, как и всё её сознание. Они неторопливо переваливались и совершенно точно не приблизились к истинным чувствам. Помогая принять решение, Багдасаров повёл кончиками пальцев по её шее, груди, по животу… Чуть замедлившись, плавно перешёл на бедро, так и подпирающее его рёбра, протянул прикосновение до самого колена, а затем не менее тягуче вернулся чуть назад. Уверенно глядя в глаза, Багдасаров отклонился, чтобы открыть доступ в более интимную зону. Почувствовав осторожное прикосновение к промежности, Влада непроизвольно вздрогнула. Она поджала ягодицы, сдавила бёдрами мужской торс. А вот сглотнуть не смогла!

Когда большой палец прошёлся по всё ещё пульсирующему клитору, Влада застонала. Возбуждение никуда не ушло, оно всего лишь притаилось. А теперь побежало по телу, дёргая каждую его клеточку несильным, но довольно настойчивым ударом тока. «Просыпайся!» — кричало оно, расталкивая негу. Влада выгнулась и зажмурилась. Она инстинктивно потянула дрожащие руки к лицу Багдасарова. Пальцы принялись ощупывать его напряжённые мышцы, нижнюю челюсть, колючий подбородок. А воображение в это время рисовало совершенно нереальные картинки скорого удовольствия. Контраст выходил какой-то нереальный! И когда в кончиках пальцев будто покалывали иголочки, между ног всё плавилось от первозданной нежности.

Мужские пальцы всё кружили и кружили, но потом Юра прижался к её приоткрытому рту сомкнутыми губами, а внизу чуть надавил, проникая. Совсем немного. Только кончиком пальца. Но Влада уже вся сжалась от жалящих ощущений внизу живота. Чувство натянутости заставило взвиться, дышать часто и сбито. Багдасаров сначала просто замер, а затем предельно осторожно, заглаживая бесцеремонное вторжение, выскользнул. Влада тут же протестующе закачала головой, она хотела что-то возразить! А Багдасаров заткнул ей рот поцелуем. Влада возмущённо замычала, а он, приводя в чувства, активно заработал бёдрами, нетерпеливо притираясь возбуждённым членом к животу.

— Что?! — с давлением возмутился, настойчиво растирая кожу над ключицами, когда Влада так и не успокоилась. — Что? — довольно рассмеялся, ощутимо сжимая ладонью её шею.

Глотнуть стало сложно, губы тут же пересохли от волнения. А шальная мысль всё же согласиться на сомнительное предложение заиграла новыми красками. Шальная мысль призывала подчиниться. Бояться и ждать — так утомительно…

— Давай сейчас, — попросилась Влада, внимательно вглядываясь в мужское лицо.

Несмотря на шутливый тон, Багдасаров был далёк от веселья. Ему было непросто, ему очень хотелось продолжить. Наверно, даже сильнее, чем самой Владе.

— Сейчас я готова! — возбуждённо заверила она и торопливо облизала губы.

Невольно удалось уловить, как взгляд Багдасарова тут же метнулся к нижней части её лица, отслеживая невинное движение. Такая острая мужская реакция на мгновение охладила пыл. Но отмести все сомнения — лучшее, что Влада придумала. Стиснуть челюсти вышло непроизвольно, ну а Багдасаров тут же делано рассмеялся.

— Ты же моя маленькая… — глубоко нахмурился он, всматриваясь, вчитываясь в малейшие эмоции, выковыривая этим вниманием самые потаённые мысли сознания. — Жертвенность — наше всё, блядь! — задыхаясь от каких-то своих впечатлений, грязно выругался Юра и прижался носом к её виску.

Дышал быстро, шумно, порывисто.

— А, знаешь, моя конфетка, я вдруг понял, что не хочу… — рассмеялся он неожиданному открытию. — Вот так — не хочу! — выкрикнул Багдасаров и скрипнул зубами, а Влада замерла, не успевая фильтровать подкатывающие волны крышесносных, сумасшедших, нереальных по своей силе и полноте эмоций!

Юра отдышался, приткнулся губами к её разгорячённой коже. Находясь в каком-то забытьи, он игриво и ласково прихватил зубами мочку уха, кожу на углу нижней челюсти, на остром подбородке. Не больно, но по-особенному чувствительно. Так, что Влада окончательно потерялась в ощущениях и не могла толком распознать, в какой части тела пульсирует грёбаное возбуждение! Потому что оно вытесняло мысли, а чувства оголяло! И от этого было больно…

— Так — не хочу! — наконец, твёрдо и решительно заявил Багдасаров и нашёл в себе силы посмотреть Владе в глаза. Ох, какие черти его там поджидали! Юра тут же затрясся в приступе злого смеха. — Я жадный ублюдок! — зарычал он, не зная, как быть к Владе ближе.

Он наглаживал ладонями её бока, грудь, сминал ягодицы. Он прижимался телом и губами. Он вдавливал Владу в матрац и выгибался волной, пытаясь найти оптимальную точку для давления. И не находил… не улавливал того кайфа, который хотел.

— Я ненасытное чудовище. Не приму жертву. Ты захочешь меня. Как кошка, как самка! Ты попросишь, чтобы я трахнул тебя, — будто бессвязно шептал он, концентрируясь только на ощущениях. — А пока будешь вынашивать в себе эту идею, эту мысль, пока твой мозг созреет до этого решения… малыш, клянусь, твоё тело будет петь в моих руках.

— Багдасаров, ты псих, да? — странно, неправильно, нереально реагируя на жуткие признания, Влада увлечённо водила губами по мужскому подбородку, улавливая какую-то порочную потребность чувствовать своего мужчину.

То, что ещё час назад могло напугать и оттолкнуть, именно сейчас будило в теле волну наслаждения. Так заразительно он обещал… так сладко заманивал.

— Да-а, котёнок! — азартно рассмеялся Багдасаров, обеими руками разминая ягодицы Влады с такой силой, будто рассчитывал их как минимум присвоить. — Опасное, хищное животное внутри меня не признаёт жертвы. Оно требует охоты. Ты выдохнешься, ты свыкнешься с мыслью неизбежного. Твой мир сузится до банального желания. Если ты не почувствуешь то же, что сейчас испытывает на прочность меня, всё будет бессмысленно. Весь спектр. Чтобы не то, что в трусах, чтобы в мозгах пульсировала одна единственная мысль. Уловила, какая?

— Ты выдохнешься раньше! — набравшись смелости противостоять, пообещала Влада и совершенно точно не ожидала, что Багдасаров предельно открыто рассмеётся.

— Проиграть тебе не страшно… — прошептал он за мгновение до того, как оборвал порочный круг и, буквально по живому разрывая контакт, перекатился на край постели. Там же закрыл лицо ладонями. Там же взвыл. Там же сглотнул все претензии к собственному эго.

Богатая на потрясения ночь забрала с собой все силы. Так и не дождавшись Юру из душа, Влада растянулась на постели. Последней мыслью перед тем, как отключиться, было притянуть колени к себе и опустить ладонь на промежность. Так хотелось унять незнакомое томление, так хотелось почувствовать что-то похожее… но сон оказался сильнее.

Утром она проснулась разбитая и совершенно неспособная к сопротивлению. Багдасарова в постели не оказалось. Он появился только через полчаса. Бодрый, счастливый, собранный. А Влада так и не нашла в себе силы подняться. Вела его передвижения глазами и принципиально молчала. А ещё за последние полчаса мысленно набросала целый список претензий. Кажется, вчера Юра отказался от неё!

Буквально рухнув на постель совсем рядом, Багдасаров шикарно улыбнулся и притянул Владу к себе, подминая под влажный после душа и приятно прохладный бок. Она поёрзала, устраиваясь, а после впилась взглядом в безмятежное мужское лицо.

— Ставлю на то, что сегодня ты отправился на пляж без меня!

— Ещё очень рано, — шёпотом и невпопад ответил Багдасаров, с приятным замиранием глядя на неё.

Ладонью он приласкал щёку Влады, а взглядом… взглядом буквально перевернул её сонное сознание, поставил его на дыбы.

— Кажется, вчера ты переутомился и нёс абсолютный бред! — поделилась она умозаключениями, но Багдасаров не уступил и, довольно скалясь, отрицательно покачал головой. — Вчера ты оставил меня… неудовлетворённой, — произнесла Влада, считай, на ходу примеряясь к настолько неоднозначному слову.

— Дальше будет круче. Тебе понравится, вот увидишь, — пообещал Юра.

Правда, наплевав на любые свои условия, он совершенно бесхребетно принялся осыпать её ещё такое тёплое, разнеженное после сна тело невесомыми поцелуями. Прямо поверх тончайшей простыни, в которую Влада предусмотрительно завернулась.

— Что хочешь на завтрак?

— На завтрак я хочу то, что ты не дал мне вчера! — фыркнула она, демонстрируя недовольство. — Ты, кстати, не догадался, что это? — уточнила с надеждой, но Багдасаров превесело пожал плечами, и пришлось смириться с этой незавидной участью.

— Ты потрясающая! Смотреть на тебя — сплошное удовольствие. Открывать грани твоей чувственности — непозволительная роскошь даже для меня. И именно поэтому я предлагаю не торопиться. Между нами будет всё. Обещаю. Но наслаждение не терпит спешки.

— Багдасаров, тебе меня не уболтать! Сделай что-нибудь, сейчас же! — в каком-то диком отчаянии заявила Влада и напряжённо подскочила на постели. — Я не шучу, — предупредила она и прикусила губу, отчётливо улавливая, как то самое неудовлетворение скребётся внутри. Неприятно, и создавая определённый дискомфорт.

— Ты всегда упрямишься, сопротивляешься из последних сил, — рассмеялся Юра, будто доподлинно знал о том, что с ней происходит, отчего так ломает. — Но я сильнее и опытнее, потому любое сопротивление теряет смысл. — Щёлкнул он её по носу. — Сколько мы с тобой знакомы? Если задуматься, то не так уж и много. Но ты успела привыкнуть к тому, что я есть в твоей жизни. Со дня свадьбы прошло жалких три недели, но ты уже привыкла, что я в твоей постели. Потребуется ещё немного времени, чтобы я оказался намного ближе, чем просто рядом. Ты не можешь этого не понимать. А я не хочу заглушать животным влечением то, что между нами завязывается уже сейчас.

— Я не понимаю другого, — вздохнула Влада. — Не понимаю, зачем тебе это нужно! — обвинила она и сорвалась с места.

Душа требовала простора, а голова — подумать. Кто он такой, чтобы решать, когда ей включать… животное влечение?! А ещё что-то внутри требовало разрядки. И, нет, это было вовсе не тело. Этой разрядки требовала душа. Ночью Влада отдала Багдасарову очень много, а взамен не получила ничего! Как ему снова удалось обвести её вокруг пальца — загадка, но исправить несправедливость требовалось уже сегодня. А ещё лучше, сейчас!

Приняв душ и завернувшись в широкое банное полотенце, Влада вышла на террасу и… совсем ненадолго отложила расправу — залюбовалась природой. Ещё чуточку сонной и ленивой, точно как она сама. Скудная листва тропических деревьев давала такую необходимую тень. Птицы не пели, как дома, а будто переговаривались. «Наверняка обсуждали, как они с Багдасаровым всё не найдут, не установят контакт!» Этим мыслям Влада неожиданно легко рассмеялась. Казалось, только сейчас она толком смогла осознать, что произошло этой ночью. Краска, как по заказу, бросилась к лицу, ну и волна жара прокатилась от груди к животу и едва уловимо завибрировала. Влада прислушалась и от нахлынувшего удовольствия сначала сжалась в плотный комок, а потом расправила крылья. И рассмеялась громче. Она была свободна. В эту секунду — от всего! Потому что мужские взгляды ночью волновали, руки держали очень крепко, ну а губы творили с телом что-то невообразимое!

Но главное, что она вдруг поняла: хотелось, чтобы Багдасаров вот именно так смотрел на неё всегда! «Ты влюбляешься» — пришёл в голову неутешительный вывод. Правда, подобное открытие больше не пугало. Окрыляющее чувство обретало новые оттенки, оно пробиралось глубже, оно цепляло за живое и вело в новые, невообразимые горизонты.

Открытием захотелось немедленно поделиться! Не признаниями, конечно. Достаточным было показаться Багдасарову на глаза. С его-то чуйкой не уловить очевидные изменения было бы даже смешно! И вот Влада вернулась в дом, но в спальне Юру не обнаружила. Жаль. Её возбуждённое состояние могло бы навести его на определённые мысли. А ещё пришлось признать, что он прав. Открывать себя постепенно, узнавать, разгадывать — интереснее, чем просто взять и сорвать все печати сразу! Вполне возможно, что Юра даже не соврал: все эти вспышки, все глубинные огонёчки привлекали ничуть не меньше, чем полноценная победа. Он… пробовал её эмоции на вкус, но совершенно точно не хотел набраться и уже завтра мучиться с «похмелья». Влада должна созреть. Она должна расцвести. «Тогда проглотить её глупое сердце будет особенно вкусно» — вспомнилась старая сказка.

Юра нашёлся в кухне. Он закидывался порцией крепкого кофе. Выводы были сделаны тут же, и Влада поторопилась их озвучить:

— Ты не спал этой ночью, — усмехнулась она и присмотрелась внимательнее. Возможно, эта бессонная ночь была далеко не первой. — А ещё всё наврал. И про животное, и про чудовище, и про сволочь…

Багдасаров вопросительно вскинул брови. Он был совсем не против послушать умозаключения молоденькой жены, а потому вальяжно откинулся на спинке стула и азартно облизнулся. Сделав глоток кофе, блаженно зажмурился, но совсем ненадолго. Подсматривая за передвижениями Влады одним глазом, Юра хитро улыбался.

— Допустим… — бросил он пищу для размышлений. Влада мысленно зарычала: вот и как с ним разговаривать?!

— Ты хочешь меня, — утвердительно заявила она и максимально приблизилась.

Демонстративно отодвинув от стола стул, на котором сидел, Багдасаров вернул чашечку кофе на блюдце и приглашающе раскинул руки. В одних чёрных боксерах, свежий, загорелый, с всё ещё влажными волосами, он выглядел умопомрачительно! Влада оценила. А ещё она обрисовала взглядом каждую проработанную мышцу. Несмотря на видимую расслабленность, эти мышцы натягивали кожу и буквально требовали, чтобы к ним прикоснулись. Влада тут же провела пальчиком по напряжённому плечу, по предплечью. Багдасаров запрокинул голову, отчего его стон вышел каким-то диким! Влада вытаращила глаза, явно не до конца осознавая, какую имеет власть, а затем решительно выдохнула и, перекинув ноги через мужские бёдра, уверенно устроилась на них сверху. Обхватить шею Багдасарова вышло интуитивно, ну а провести пальцами по его волосам, размять затылок — это уже вполне осознанно.

Юра смотрел на неё прямо, жадно, остро. Так, что не спрятаться. Пожалуй, он делал это слишком открыто, и Влада успела пожалеть, что рискнула приблизиться вплотную. Прежде она не позволяла себе дразнить мужчину настолько откровенно, да и обнажённое тело, прикрытое одним лишь полотенцем, вдруг напомнило об уязвимости. Вот только Багдасаров твёрдо придерживал её ладонью за поясницу и вариантов переиграть не оставлял. Он приласкал ушиб на лице, а Влада осторожно увернулась. Напоминание о собственном несовершенстве больно ковырнуло самолюбие.

— Уже почти прошло… — прошептала она, не желая заострять на этом внимание, на что Юра сознательно кивнул и прижался губами к уголку её рта.

— Кажется, ты хотела что-то обсудить, — напомнил он, и Влада шумно вздохнула. Волна неконтролируемой дрожи тут же прошлась по телу, опасно выгибая его в сторону Багдасарова.

— Хотела. Хотела предложить… — несмело заявила она и тут же смутилась. — Переговоры! — решительно выдала, поражая Багдасарова своей готовностью.

Он честно старался не улыбаться. И старался не кусать губы. Свои, по крайней мере. Потому что оставить без внимания её рот было чем-то за гранью разумного. И вот Юра старательно посасывал то верхнюю её губу, то нижнюю, поочерёдно втягивая их в себя, рисовал языком всевозможные узоры.

— Очень интересно… — бормотал он, разминая ладонью её поясницу, задевая пальцами упругие ягодицы, и совершенно невинно скользил средним пальцем по копчику вниз. Так, что Владу буквально потряхивало от возбуждения. Только толстое полотенце и спасало!

— То, что произошло этой ночью… — жадно хватая ртом ставший раскалённым воздух, Влада извивалась и пыталась уйти от откровенного касания.

— Слишком долго, слишком путано, — нахмурился Багдасаров. — Если хочешь припереть меня к стенке, сократи до сути.

— Мне было хорошо! — ошарашила Влада признанием, но так и не уловила на мужских губах самодовольную ухмылку, лишь на периферии сознания отмечая, что это, скорее, хорошо.

— Я старался, — порочно шепнул Юра и обвёл языком её губы. Очень вызывающе.

— В голове не осталось ни одной мысли. Не уверена, что в принципе планировала расширить рамки нашего доверия до… бесконечности. Это было необычно и… странно. Это было погружение в себя. Погружение и открытие! Я… я не знала, что могу так… И только сегодня, сейчас задалась вопросом: что в это время делал ты? Подсматривал?

— Я тобой наслаждался, — на полном серьёзе заявил Багдасаров и, как Влада ни старалась подловить его на вранье, сделать этого не удалось.

— Мне было страшно, Багдасаров, — проговорила она, увернувшись от очередной порции ласки, которая так безжалостно туманила сознание. — Всё это время наедине с тобой. А вчера совершенно неожиданно стало легко. А тебе не стало. Ты… напряжён… Ты взвинчен. Я вижу.

Юра мягко и хрипло рассмеялся, толкнулся носом в её плечо, а затем проложил дорожку из поцелуев от основания шеи к виску.

— Это сегодня, сладкая, — доверительно шепнул он, будто вспоминая что-то нереальное. — А вчера я, как натуральный торчок, кайфовал вместе с тобой. Твой первый оргазм! — со значением округлил он глаза. — Особенный и незабываемый. Мы долго шли к этому, малыш. И мне вставляло ничуть не меньше.

— Почему? — вцепилась Влада в эту информацию, ну а пальцами в мужские плечи. Ведь казалось, что от откровенных признаний она может и не удержаться.

— Ты удивительно открытая. Я не ожидал, что контакт может быть настолько полным. У меня такого никогда не было. Сложно объяснить…

— Значит, покажи! — потребовала Влада и ждала только положительный ответ. Какие к чёрту переговоры — это откровенный шантаж!

— Чего ты хочешь, маленький? — умилился Багдасаров, явно не до конца уловив задумку. Влада сосредоточилась и нахмурилась.

— Мне интересно. И волнительно. И я чувствую, что ты возбуждён. Сейчас, — путано изъяснялась она, попутно кусая губы. Багдасаров и не думал помогать. — Но вчера я видела твои глаза, в них закручивалось что-то такое… — Влада вздрогнула и замерла, пытаясь фильтровать то самое воспоминание. — Я хочу увидеть это снова.

— Малыш…

— Сейчас ты меня хочешь, но по-прежнему расслаблен. Багдасаров — бог контроля, я уже поняла. Но хочу, чтобы этого контроля не стало. Отпусти его. Я хочу просто посмотреть! — убедительно и с нажимом проговорила Влада, а Юра полоснул её в ответ довольно жёстким взглядом.

— За «просто посмотреть» я не работаю, маленький! — глубоко нахмурился Багдасаров, но было видно, что сама по себе мысль его завела. — Что ты готова предложить взамен? Ну, раз уж у нас переговоры, — напомнил он низким голосом, чем вовсе не привёл в чувства, а будто раскачал фантазию.

Влада откровенно задрожала.

— Тебя заводит игра в подчинение? — присмотрелся он, а Влада замерла в его руках и неуверенно покачала головой. Такое предложение ей не понравилось. — Тише… — Багдасаров тут же приласкал поцелуем её губы, подбородок, шею. — Ты признаёшь, что опыта у меня больше. Ты готова к тому, чтобы я им поделился. А ещё тебе так понравилось быть ведомой. Пока каждое маленькое приключение, как открытие — это нормально. Это и есть своеобразное подчинение, готовность довериться. Я не предлагаю тебе заведомо невыигрышное положение. Но должен быть на шаг впереди. Согласна?

— Как же ты любишь болтать! — Влада сокрушённо покачала головой, а Юра надавил ладонью на затылок, предлагая приткнуться к сильному плечу.

— Я понял, чего ты хочешь, — властно шепнул он. — Я дам тебе это. Нас ждёт очень интересная игра. Мне тоже нравится.

Багдасаров тут же чуть вскинул бёдра вверх, упираясь возбуждённым… давно возбуждённым членом в промежность, а Влада несдержанно покраснела. Вдруг выяснилось, что просить чего-то неизведанного, но такого желанного, вовсе не так унизительно, как вдруг почувствовать «подачку». Словно уловив её напряжение, Юра по-хозяйски огладил тонкие бёдра, сжал ягодицы и размял спину под лопатками.

— Ты первая, — насмешливо шепнул Багдасаров, а Влада окончательно растерялась.

«Вот ещё!» — явственно всплыло в голове, но под превесёлым мужским взглядом она сумела отыграть недоумение.

— Но я не знаю, что нужно делать… — взволнованно прошептала.

«Это»… было вовсе не так, как ночью. Слишком примитивно. Слишком поверхностно. Ни страсти, ни интереса, ни азарта. Энтузиазм тут же стух, и Влада даже вздумала прекратить нелепую затею. Она только и успела, что несдержанно подскочить, как вдруг почувствовала на плече болезненную хватку, которая одёрнула её на место. Возмутившись подобному обращению, Влада подхватилась снова, но вернулась на мужские бёдра так же быстро. Неожиданностью стало, что Багдасаров вздрогнул и зашипел. Он втянул в себя воздух сквозь стиснутые зубы. Влада только недоумённо нахмурилась: вдыхать так было совершенно неудобно!

Примеряясь к новым условиям, она сперва замерла, а затем попыталась устроиться удобнее. Хватка Багдасарова держалась на затылке, а значит, подняться не выйдет. Пришлось поёрзать, устраиваясь. И волнение затопило в этот момент, потому что в глазах Юры закручивалась самая настоящая тьма. Влада толком и не поняла, что произошло, но мужская хватка «перетекла» с затылка на её шею и будто усилилась. По крайней мере, чтобы сглотнуть, пришлось будто изнутри толкнуть мощные пальцы. Ощущение чужой власти неожиданно «зашло».

От порывистого вдоха губы Багдасарова распахнулись, зрачки расширились. «Кому тут ещё нравится игра в подчинение!» — мысленно возмутилась Влада, наконец, оценив, как Багдасарова завело это простое действо. И вот он, ещё несколько секунд назад такой весь из себя лёгкий, насмешливый, ласковый вдруг стал заложником желания. Влада сглотнула ещё и могла поклясться, что в ответ услышала мужской стон. Ему очень вставляло ощущение, как под широкой ладонью движутся её глотательные мышцы. Будто в награду за послушание, Юра очень нежно и очень бережно погладил кожу шеи большим пальцем. И, чёрт возьми, это работало! Жуткий контраст силы и недопустимой нежности буквально подрывал сознание, и следующий стон принадлежал уже ей.

Член пульсировал и давил на промежность, а взгляд Багдасарова… будто на ожившее божество, — смущал. Но Влада всё равно, пытаясь избежать очевидного давления снизу, чуть приподнялась и осела, устраиваясь удобнее.

— Сделай так ещё… — срывающимся шёпотом выдал Багдасаров и уже очевидно задрожал. От напряжения, как поняла она.

Влада очень впечатлилась и попыталась впитать эти смешанные чувства. Кайф, определённо, улавливался, хотя и казался каким-то сомнительным. Не покидало чувство наигранности. Или это Багдасаров, отпустивший контроль, выглядит так?..

— Влада… ещё! — рыкнул Юра, не позволяя тупо рефлексировать.

Она от неожиданности дёрнулась, ну а хватка на шее, не приветствуя резких движений, усилилась. Мышцы во всём теле напряглись. Взгляд чёрных глаз показался острым и нетерпимым.

— Поднимись и плавно опустись, — подсказал Багдасаров, понимая, что Влада не уловила суть просьбы. — Чуть глубже, — скомандовал он, как только она послушно… послушно, мать вашу, исполнила бескомпромиссную просьбу! Мужские пальцы требовательно надавили на крестец, вынуждая прогнуться.

— А теперь нужно притереться. Резче! — требовательно выкрикнул он и, удерживая Владу за выпирающие косточки таза, показал, как надо.

Под действием упора, она проехалась промежностью по члену. Довольно жёстко! Багдасаров несдержанно застонал и снова запрокинул голову, выставляя на обозрение угловатый кадык. Широкая грудь внушительно поднималась на вдохе, плечи казались предельно расслаблены. Зарождающаяся глубоко внутри вибрация заставила Владу склониться и поцеловать колючий мужской подбородок.

— Я всё делаю правильно? — зачем-то прошептала она, и только тогда Багдасаров выровнялся, а его ладонь, практически небрежно скользнув вверх, задела грудь и снова придержала шею, в этот раз чувствительно наглаживая её.

— А ты уверена, что «правильно» — это твоя цель?

— Хочу, чтобы у тебя сорвало крышу! — разозлилась Владу чуть насмешливому тону, ну а Юра на это широко оскалился и потянулся, чтобы шепнуть ей на ухо.

— Тогда всё то же самое, только с чувством. С техникой мы разобрались. Сейчас встал вопрос желания. Можешь продолжить. Так, как ты умеешь, — соблазнительно шепнул он и больно сжал её волосы на затылке.

Сжал так, что всё тело возмутилось. Так, что оно выгнулось, что задрожало в сильных руках. Влада, протестуя, царапнула мужскую грудь и с удивлением уставилась на ровные полосы на его коже — следы от ногтей. В голове мелькнула шальная мысль: «это допустимо»!

— Сними с меня полотенце, — попросила она и округлила глаза, когда Багдасаров довольно зарокотал.

— Да, сладкая! — в голос застонал он, а после сдёрнул махровую ткань, оставляя Владу у себя на коленях обнажённой, дрожащей от возбуждения, и совершенно уязвимой.

Вот только, вопреки опасениям, зажиматься Влада не стала. Спонтанная просьба обрела смысл, когда она уловила на себе чёрный взгляд. Горящий, плотоядный взгляд голодного мужика! Она бесстыдно прижалась вздыбленными сосками к его груди и, о, да! Ощутила силу желания! И как от груди побежали импульсы, тоже ощутила. И как сбилось дыхание, и как стало невыносимо жарко! Чтобы спастись от охватывающего возбуждения, пришлось резко и страшно технично «притираться» к буквально каменному члену.

Не прошло и пары минут, как техничность сменилась осмысленностью. Влада прилично выдохлась, но зато сумела уловить ту саму волну, тот самый настрой. И дрожь каким-то волшебным образом бежала по телу, устремляясь вниз живота и там будто скапливалась, застывая уже знакомой по вчерашней ночи тяжестью. Багдасаров дышал рвано, его тело покрылось мелкими капельками пота. С ним что-то происходило. Что-то завораживающее и до одури волнительное. И Владе нравилось, что виной этим изменениям стала она.

Кое-как справляясь с собственным возбуждением, она старалась не упустить ни одной его эмоции. Живой, сильной и поистине сумасшедшей. Всё чаще в чёрных глазах застывал какой-то морок, губы пересохли от жёсткого дыхания, а бёдра вскидывались всё выше, всё резче, всё ритмичнее. Они подрагивали будто в судороге и жёстко долбили снизу, когда Влада теряла темп. Хватка на шее стала невыносимой за секунду до того, как Багдасаров, выгибаясь и извиваясь, всё же стартанул в какой-то бешеный отрыв. Второй рукой он зафиксировал поясницу Влады так, что двигаться не получалось — только подстроиться под нетерпеливые толчки. Стул под ними заходил ходуном, а где-то за спиной, кажется, со стола слетела та самая чашечка с кофе.

Багдасаров надсадно стонал, его губы дрожали, а взгляд… чёртов взгляд, кажется, рассчитывал утащить Владу в бездну. Там она, наверно, и оказалась, когда твёрдые пальцы жёстко надавили на клитор и в несколько яростных движений заставили тело содрогнуться в оргазме. Влаги между ног стало слишком много, а жуткие хлюпающие звуки вернули в реальность. Влагу Багдасаров с демонстративным удовольствием растирал ладонью. По промежности, по складкам и вверх по её животу. Только тогда удалось разглядеть, что его чёрные боксеры оказались буквально пропитаны этими соками. И без того горящие щёки Влады буквально защипало от прилива крови.

Наивно рассчитывая унять этот жар, она приложила ладони к щекам, ну а Юра неодобрительно покачал головой и буквально осыпал её лицо, шею, грудь, невесомыми поцелуями.

— Моя самая красивая девочка… — шептал он, настойчиво растирая ладонью её затылок, спину, плечи. — Такая сладкая, такая отзывчивая. Что делаешь со мной, м-м? — будто хмельно рассмеялся он и потрепал Владу по волосам.

Коротко чмокнув её в губы, Юра чуть подтолкнул Владу под бёдра, вынуждая встать, но очень быстро уловил слабость в податливом женском теле и, подхватив под попу, бесцеремонно усадил на стол. Соблазн продолжить был очень велик. Наверно, именно поэтому Багдасаров несколько раз качнулся вперёд, переводя вес на руки, которые устроил по обеим сторонам от таких желанных бёдер. Именно поэтому завис взглядом на губах, после чего цапнул их зубами, нетерпеливо оттягивая нижнюю. Но уже после он досадливо поморщился, раздражаясь на дискомфорт в трусах.

— Как мальчишка! — выругался Багдасаров, оттягивая резинку боксеров, и несдержанно рассмеялся. — Моя малышка довольна? — зарокотал он, на мгновение забывая о… трудностях, но Влада упёрлась ладошкой Багдасарову в грудь, не позволяя увлечь себя поцелуем.

— Тебе понравилось? — нахмурилась она и уставилась Багдасарову в лицо, рассчитывая безошибочно считать реакцию.

— Ну как тебе сказать… — приценился Юра и поморщился, правда, практически сразу превесело рассмеялся. — Я аж кончаю, так хорошо! — порочно зашептал он ей на ухо, и Влада опустила взгляд на мужской пах.

— Я не могу предложить тебе большего. Пока не могу! — оправдалась она, а Багдасаров недоумённо вскинул брови.

— Страшно подумать, сколько интересного я пропустил, пока по малолетству торопился перетрахать девчонок в округе! — признался он в аморальном поведении и вызывающе подмигнул, окидывая Владу очень, очень развратным взглядом. — Все эти предварительные ласки, невозможность проникновения, грешные желания… Уверен, мы с тобой всё наверстаем. Если ты захочешь! — заметил он со значением и не сдержался, стянул трусы прямо у стола, а после выдохнул с заметным облегчением.

Влада поймала себя на мысли, что ловит определённый кайф в этом вот состоянии… спустя минуту после «сомнительного» процесса. И когда Багдасаров смотрит на неё жадно, голодно. Когда он вот так щедро раздаёт поцелуи и касания. Откровенные и смелые. Волнение подступило к самому горлу и забилось там смазанной тревогой.

— А если я сейчас скажу, что мне по-прежнему интересно… — Дрогнул её голос, а взгляд впился в лицо Багдасарова. — Если скажу, что меня волнует то, что сейчас происходит между нами. Волнует настолько, что… я не хочу думать, как порочно выгляжу, совершенно бесстыдно сидя перед тобой на столе.

— Если ты так скажешь, то я отвечу, что тебе несказанно повезло: ты нарвалась на того самого замечательного Юру Багдасарова, который оценит твои стремления по достоинству! А ещё пообещаю, что мы воплотим в жизнь все твои греховные мысли, — облизнулся он так, будто готов приступить прямо сейчас. — Хотя, подозреваю, что в моих мыслях греха на порядок больше. Душ? — вопросительно выгнул он бровь, а пока Влада колебалась, сгрёб её со стола и, заставляя обхватить себя бёдрами с боков, понёс в ванную комнату.