Глава 46

Я не вещь, просто отодвинуть в сторону не получится. Не нужно так со мной поступать.

— Где ты был? Я звонила десять раз… — Голос очень некстати дрогнул, и Влада тут же подобралась.

Демонстрировать слабость — последнее, что ей стоило себе позволять, но бороться с Багдасаровым с каждым днём было всё сложнее. Глупое противостояние изматывало, а облегчение всё не наступало. Сейчас она сидела на диване, но Багдасаров умышленно обошёл его, чтобы встать за спиной Влады. Он опустил ладони на её плечи, разогнал в них напряжение и игриво прикусил затылок под зоной роста волос.

— Точно десять? Подозреваю, что гораздо больше! — смешливо фыркнул он и проложил дорожку поцелуев от укушенного места на затылке к подбородку.

Владе не нравилось, и она отмахнулась, а вот Багдасаров наплевал на это и всё же сорвал с её губ поцелуй, показательно облизнулся.

— Но мне польстила твоя настойчивость, — Юра азартно прикусил губу и демонстративно втянул в себя запах. Запах разъярённой женщины.

А вот Влада отчего-то растерялась и зажалась. Отчего-то… Не говорить же, что она волновалась! Или что до этого застряла на улице, когда дверь захлопнулась. И что она там проторчала на холоде два часа! До тех пор, пока не пришёл сосед, услышав её невнятный скулёж… А вот сам Багдасаров не среагировал ни на один звонок. Ни тогда, ни после.

— Так, почему ты мне не ответил? — вскинула Влада взгляд. В нём больше не было ярости. Зато влажным блеском дрожала растерянность, и Юра смягчился, передёрнул плечами.

— Я был занят.

— От тебя воняет духами! — подскочила она и отошла от дивана на два шага. Багдасаров среагировал не менее остро, приблизился и довольно небрежно коснулся горящей румянцем щеки.

— Думаю, всё дело в твоём обострившемся обонянии.

Пощёчина была звонкой. Сначала Влада даже испугалась своей порывистости, но потом приняла как должное и использовала замешательство Юры в свою пользу — ударила снова. Как округляются его глаза, предпочла не замечать и довольно вызывающе шагнула к мужчине.

— Детка, а ты не охренела?! — взревел он, не боясь отпускать возмущение ей прямо в лицо. — Твоя единственная забота — греть постель в моей спальне. Ну и ещё улыбаться!

— Ничего не перепутал? Я всё же жена, а не подружка на ночь. Или ты предлагаешь мне поискать того, кто считает иначе?

— Да кому ты нужна со своими закидонами?! — прилетело унизительное замечание, но распаляться и дальше смысла просто не было. Влада смотрела на мужа и слишком остро осознавала, что… она в его жизни свою роль отыграла.

Так и не высказав громкие упрёки, Влада поднялась в спальню и от души хлопнула дверью ванной комнаты. Уже спустя секунду пространство заполнил её тихий протяжный вой. Наверно, им стоило просто поговорить. Этого было бы вполне достаточно, чтобы понять друг друга. Но Влада упрямо молчала, а Багдасаров просто не привык видеть её уязвимой и по привычке душил сопротивление, которое давно завяло. Они будто снова и снова повторяли одни и те же ошибки, не имея ни сил, ни смелости их обсудить и проработать. Зачем? Если можно так задорно и здорово обмениваться «любезностями» и плеваться ядом?

Юра вошёл минут через пять и внимательно всмотрелся в зеркальное отражение, ведь Влада так и зависла перед умывальником, смывая следы недавней истерики. Багдасаров недоверчиво прищурился и податливо усмехнулся. Он осторожно коснулся её плеча и натужно вздохнул, когда Влада резко сбросила это прикосновение.

— Боялся, что ты плачешь, а тут, оказывается, разрабатывался новый злобный план мести, — извинительно улыбнулся он, но, так и не получив ожидаемой бурной реакции, недовольно растянул губы, пожевал ими, а после решительно взъерошил отросшие волосы ладонью.

Торопливо раздевшись, он врубил воду в душевой и стал под упругие струи. Влада недовольно покосилась.

— В твоей ванной комнате вода закончилась или, может быть, мыло? — раздражаясь на его присутствие всё больше, возмутилась она.

Багдасаров не обращал внимания. Он старательно взбивал пену в волосах и щедро размазывал её по всему телу. А затем смыл всё это и намылился снова. Довольно небрежно обтерев тело от влаги, Юра вышел из душевой и жёстко прищурился, примеряясь, как бы приблизиться к Владе. В итоге шагнул и уверенно обхватил её обеими руками поперёк груди и под живот. Чтобы вариант выкрутиться даже не рассматривался.

— Теперь от меня пахнет только тобой! — сверкая недобрым взглядом, заявил Багдасаров. А после прижался носом к её коже на шее и блаженно закрыл глаза. — Лучший запах на свете, — осторожно и тихо прошептал. — Я был на переговорах, телефон оставил в офисе. Не рассчитывал, что всё так затянется. А когда вернулся, сразу тебе перезвонил. Раз сто — не меньше. И звонил всю дорогу, пока добирался домой. Но ты не ответила. Я накрутил себя до предела, а, приехав, увидел, что ты просто капризничаешь и злишься! — предъявил он, но проглотил само обвинение, оставил только горький осадок. — Прости, я был неправ. Начиная с идеи оставить телефон и заканчивая этим дурацким наездом. И я очень не хочу, чтобы мы ссорились, чтобы ты себя накручивала.

Не чувствуя сопротивления в её теле, не улавливая его во взгляде, Багдасаров позволил себе ослабить хватку и осторожно спустить ладони на низ живота. Округлость только наметилась, но Багдасаров упрямо отогревал её всякий раз, как оставались наедине. Обычно Влада млела от подобной нежности, но именно сейчас только небрежно отмахнулась.

— Вот и разобрались, — решительно кивнула она и, оттолкнув сразу обе ладони Багдасарова от себя, отправилась в комнату.

Устроившись в постели и с головой укутавшись в одеяло, Влада закрыла глаза. Багдасаров явился следом, недолго постоял над ней, а после шумно вздохнул.

— Влада, никаких тёлок, клянусь тебе! А духи… японка-переводчица, — сказал он так, будто чертыхнулся. — Влада? — настойчиво позвал. — Что за обиды? Я хочу тебя… — явно подмазываясь, Багдасаров присел на постель совсем близко от очаровательных ножек и огладил бедро поверх одеяла.

— Никаких обид. Ты хочешь меня, а я хочу спать. Так бывает.

— Ни разу ещё не было! — явно мысленно чертыхаясь, возмутился Багдасаров, после чего притих.

А уже в следующую секунду он подхватил Владу на руки вместе с одеялом и перенёс в свою комнату, опустил на постель и не позволил тут же соскочить.

— Всё! С этого дня гнездоваться будешь здесь! — прикрикнул, делая внушение взглядом. — Достала эта твоя глухая оборона!

— Не хочу тебе мешать… — подчеркнула Влада, а Багдасаров только что не взревел:

— Да ты мне никогда и не мешала! Я люблю тебя! Я хочу, чтобы ты всегда была рядом! А ещё знаю, что ты хочешь того же. Так, какого чёрта прячешься от меня?

— Но зачем-то ты оставил комнату для меня…

— На случай, если я!.. начну мешать тебе, малыш! — аж выгнуло его от возмущения. — Только поэтому! Особенно сейчас… Ты беременна, ты чувствуешь себя уставшей, а я полночи просиживаю за ноутом! Проблема в этом, а не в том, что я жажду свободы. На хер она мне не сдалась, если ты обиженно сопишь за стеной! Влада! — призвал Багдасаров к здравому смыслу, на что она только неуверенно пожала плечами.

Юра принял это за капитуляцию и развернул её одеяло с таким взглядом, будто это самая яркая и заманчивая обёртка к новогоднему подарку. И подарок ему очень нравился. Даже несмотря на то, что он, этот подарок, был в дурацких пижамных штанах и бесформенной футболке.

— От тебя воняет шампунем! — брезгливо поморщилась Влада, на что Юра только сдавленно хмыкнул. Он уже стянул с неё футболку и как раз примерялся к штанам.

— Ничего не знаю — это твой шампунь. И, кажется, он вообще ничем не пахнет.

— А своими руками ты ещё час назад трогал каких-то там японок!

— Не говори глупостей, мои руки только для тебя. А японки на меня вешались, потому что я большой и красивый.

— Поэтому от тебя воняло духами?

— Я знаю, где раздобыть запах, на который ты точно не среагируешь, — с самым серьёзным видом заверил Юра, осторожно проведя ладонью по промежности, и Влада против воли выгнула спину, развела бёдра шире и задрожала.

— И у тебя точно никого нет? — на всякий случай уточнила она, прожигая Багдасарова взглядом, от которого он шумно сглотнул и опасно прищурился.

— А мне никто, кроме тебя, и не нужен! — процедил Юра и прижался губами к низу её живота. — Мой малыш… — ласково потянул он, касаясь округлости невесомыми поцелуями. Ну а когда язык уверенно прошёлся по промежности, все глупые вопросы просто выветрились из головы. Всё происходящее казалось до чёртиков правильным.

Уже утром, наблюдая за уходящим Багдасаровым из окна, Влада напряжённо кусала губы. Оставаясь одна, она неизменно сходила с ума от надуманных проблем. Жгучая ревность, которую Влада так старательно выдавала за игру, беспощадно вспарывала сознание. Лучше бы она всего этого не знала! И сейчас бы не палила, как Юра выходит из машины, и не тянула бы шею, разглядывая, кому он так подозрительно улыбается и тянет ладонь для рукопожатия. И только разглядев соседа, который выручил вчера, Влада опомнилась и мысленно взвыла. Мужчина сейчас передавал Багдасарову в руки её телефон. Вот где он потерялся!

Недолгая беседа заставила Багдасарова хмуриться и бросать на дом короткие жгучие взгляды. Хотя чаще, конечно, он косился на входную дверь и гараж. Напряжённая поза выражала явное недовольство, а спрятанные в карманах брюк ладони и вовсе заставляли заострить внимание. Подобные жесты выдавали в нём решительность и готовность раздавать приказы.

Будто забыв о том, что так торопился, Багдасаров вернулся в дом и поднялся в комнату. На замершую у окна Владу он смотрел недолго, но с явным упрёком.

— Почему ты мне не сказала? — Вот единственный вопрос, который его беспокоил.

Обнять Владу и прижать её к себе, тоже было в обязательной программе. Может, оттого она сразу размякла и не удержала желания жалобно расплакаться. И это вместо любых объяснений! Вероятно, с объяснениями неплохо справился сосед, который ещё вчера громко и довольно бурно отреагировал на их систему «умный дом». Ведь дурацкая программа заблокировала двери, оставив хозяйку на улице. Именно поэтому Влада обрывала Багдасарову телефон. А он не ответил! И сейчас чувствовал свою вину.

— Ты замёрзла? Испугалась? Что?! Можем прямо сейчас поехать к врачу, не хватало, чтобы ты простудилась! — сыпал Юра смелыми решениями вперемешку с волнующими вопросами, но Влада только всхлипывала, проклиная себя за не пойми откуда взявшуюся плаксивость. — Ну, ты мне точно девчонку растишь! — усмехнулся он, рассчитывая разрядить атмосферу, и осыпал поцелуями сначала её лицо, а затем ладони и живот.

Тем же вечером замки в доме были сняты, а по периметру оказалась расставлена охрана. Багдасаров был не из тех, кому стоит повторять. Вопрос он решил радикально. Уюта на законных метрах враз стало меньше. Лишние глаза — совсем не то, чего Влада хотела.

— Нас теперь обнесут, — вяло возмутилась она, покосившись, как вызванный электронщик снимает платы, схемы и механизмы.

— Главное, чтобы тебя не украли! — заверил Багдасаров и на этом закрыл вопрос.

— Меня опять тошнит! — вместо любых ответов взбрыкнула Влада и до самой ночи из ванной так и не показалась.

Врач уверял, что совсем скоро это пройдёт, и ей станет хорошо. Но вопреки любым заверениям, то самое «хорошо» не наступало. Раздражительность никуда не ушла, тошнота только усилилась, а брезгливость так и вовсе возросла до небес! Теперь Влада с трудом выносила чужое присутствие рядом, была нетерпима к навязчивому вниманию и не стеснялась демонстративно уйти. Даже в разгар праздника. Даже если этот праздник посвящён ей.

Геворг не пытался перечить. Игрой гормонов он готов был оправдать что угодно, в том числе и её мерзкий характер. Но это не шло ему в зачёт, ведь разобраться в истинных причинах повышенной эмоциональности муж, понятное дело, не спешил. Но любому терпению рано или поздно приходит конец. И если Влада по каким-то причинам была не готова выполнять обязательства, полученные в нагрузку к статусному супругу, её всегда можно заменить. На вечер. Например, очаровательной молоденькой девочкой. Кажется, из секретариата.

Всё произошло слишком быстро, Влада даже не успела опомниться. Как и каждый новый день за последний месяц, всё началось с тошноты. От воды с лимоном у неё уже давно была изжога, а имбирь вызывал стойкое отвращение. Влада с трудом втолкнула в себя безвкусную кашу утром, такой же омлет в обед и практически справилась с овощами на ужин. Или нет, всё же не справилась и с реактивной скоростью направилась в сторону туалета. Багдасаров появился сразу после.

Довольный, холёный, он источал жизнерадостность и позитив. Как всегда, отужинав в итальянском ресторане, ведь средиземноморская кухня (впрочем, как и любая другая) дома была под запретом, Геворг несдержанно улыбался. Он уже привычно припал гладко выбритой щекой к животу Влады, щедро огладил его широкой ладонью. Влада давно склонялась к мысли, что делал это Багдасаров вполне осознанно. По крайней мере, никакой наигранности и фальши она, как ни старалась, а не улавливала. А потому совершенно несчастно вздохнула.

Легче становилось только в присутствии Багдасарова. Врач утверждал, что это психосоматика, сам Геворг в принципе не имел ничего против, и даже некоторые деловые вопросы решал, пока Влада клеила нос к его шее, вдыхая родной и хорошо знакомый запах. Никаких ответов и оправданий он не искал. Хочет — пусть клеит! Ему не мешает.

Вот и сейчас, вполне довольный собой, он с демонстративным удовольствием завис с ней в обнимку на добрых десять минут.

— Ну, как ты? — прошептал в макушку, когда Влада совершенно расклеилась и, кажется, была вполне согласна отправиться спать.

— Опять не пошла на пары. Меня эта грымза Бельская просто съест!

Геворг по-доброму рассмеялся. Все проблемы в его присутствии превращались в пыль.

— Да? А я слышал, что ты третья по успеваемости на потоке.

— А по пропускам вторая! — всхлипнула Влада, готовая расплакаться в любую секунду. Но удержалась. Только потому, что Багдасаров как-то не в меру игриво повёл пальцами по бедру.

— Ты манипулятор! — совершенно капризно обвинила она, уловив в тёмных глазах вовсе не поволоку желания, а искорку смеха.

— Только потому, что ты поддаёшься! — бросил Багдасаров вдогонку, когда Влада отправилась в кухню за стаканом воды. — Ну а в целом, малыш? Как настроение? Сегодня нас пригласили в одно… очень интересное место, — непривычно замялся он, чем тут же вызвал приступ подозрительности.

Смерив Багдасарова взглядом, Влада исключительно уверенно кивнула.

— Геворг, ты продвинул свою идею, где только можно. Когда уже успокоишься?

— Хочу использовать этот вечер по максимуму, — признался он, наигранно смутившись. — Ты как? Со мной?

— Меня только что вырвало от овощного салата. Вот, ты как думаешь, стоит рисковать репутацией или тебе в принципе по приколу смотреть, как меня выворачивает на очередную модную фифу?

Он улыбался. И совершенно не злился. Он любил её даже такой. Бледной, с распухшими губами и носом, с растрёпанными волосами, и совершенно беспомощной. Вот и сейчас Багдасаров козырнул улыбкой и легко перекатился с пятки на носок, после чего придержал Владу за кончики пальцев и подвёл к дивану. Усадив её, ловко забросил аккуратные стопы себе на колени и принялся их разминать.

— Брось! Об этом уже все забыли. К тому же эта дурочка сама виновата: с таким шлейфом парфюма стоит держать дистанцию.

— Точно. Дистанцию километров в пятнадцать! — нехотя поддакнула Влада, с неудовольствием припоминая один из последних «выходов в свет». — Но я не пойду. Меня тошнит даже сейчас. И вот пока ты был очень близко, стало в принципе терпимо, но в целом… нет, я не готова, — решительно отказалась Влада, по возможности объективно оценив силы. — Давай побудем дома. Ты опрокинул меня с посиделками в пятницу, в субботу и даже в воскресенье!

— Я был очень занят, — отчеканил Багдасаров как по написанному.

— Ты бы очень занят, — тут же согласилась Влада.

Потому что видела, как он мечется по кабинету, сожалея, что не остался в офисе, а теперь не имел под рукой ни нужных документов, ни толковых консультантов. И по-испански пришлось болтать самому, хотя испанский был у Багдасарова не на том уровне, чтобы вести переговоры в одиночку. Опустив эти подробности, Влада кивнула и продолжила:

— Но сегодня понедельник, и я целый день ждала, что ты придёшь и побудешь со мной. Ну, кто мог пригласить тебя в понедельник, Багдасаров?.. — недоумённо выдала Влада и скрестила руки на груди.

Нет, никуда идти она сегодня не намерена! И, удивительно, но настаивать Геворг не стал. Он умилительно улыбнулся, а затем извернулся, чтобы поцеловать её в губы. Господи, да она сама себя в губы не стала бы целовать — побрезговала, а Багдасаров ничего, держался. Геворг заглянул в её глаза, оттянул идеальный узел галстука и очень интимно провёл влажным языком по чувствительному месту за ушком. Влада вздрогнула, моментально настраиваясь на разврат.

Разврата, кстати, категорически не хватало, потому что Багдасаров как-то заявил: «мы жестим», и непозволительно понизил планку. Но пока Влада пребывала в сладком забытьи, Геворг поднялся по лестнице и, что удивительно, её за собой не позвал. Возможно, у него были какие-то идеи на этот счёт? На всякий случай Влада осмотрелась на предмет интересных и непознанных мест, но… нет, гостиная была обкатана со всех сторон.

Не прошло и пятнадцати минут, как Геворг снова показался в гостиной. В смокинге, с укладкой и с телефоном наперевес. Деловой тон не подразумевал вариантов — Багдасаров собрался в «то самое место». Но самое мерзкое, что он собирался не один. Карина, Кристина, Мария Владимировна, Вика… женский голос в трубке набрасывал варианты, а Геворг неодобрительно морщился, понимая, что не готов сделать выбор. Выбор, с кем отправиться в блуд!

Влада завелась тут же. Вспыхнула, как спичка. Бросать её в таком состоянии и выгуливать какую-то тёлку — верх подлости! Об этом она и заявила, не прячась за цензуру. Так, что телефонный разговор Геворгу всё же пришлось прервать, а заверения перезвонить прозвучали лишь фоном.

— Влада, в чём дело? — строго спросил он, всем своим видом давая понять, что последняя слетевшая с губ грубость была лишней.

Она ответила только скользкой ухмылкой.

— Ты никуда не пойдёшь! — отчеканила на повышенных и скрестила руки под грудью.

Багдасарову было, что на это ответить. Возможно, он тоже имел в запасе список слов «без цензуры», но удержался. Геворг буквально протолкнул в глотку все ругательства и возмущения. Забыл затолкать туда же только не в меру напряжённый тон.

— Малыш, я не кегли сбивать собираюсь, а отправляюсь на деловые переговоры.

— На те самые переговоры, на которые не принято являться без подружки, не так ли?

— Я предложил тебе развеяться, но ты отказалась.

— Я не отказалась! — со смесью внезапно подкативших слёз и крика возмутилась Влада. — Я плохо себя чувствую и тупо не могу… Не могу поехать! Разницу улавливаешь?!

— А я не могу не поехать, — предельно спокойно отрапортовал Геворг, наивно полагая, что этим спокойствием Владу можно заразить. Увы.

— Послушай, Багдасаров… ты так и не усвоил, что между семьёй и бизнесом всегда… всегда нужно выбирать семью!

Он только хмыкнул, присматриваясь к молоденькой жене внимательнее. И… снисходительность во взгляде была вот вообще лишняя!

— Ты сейчас меня отчитываешь или это впечатление обманчиво? — с напускной лёгкостью уточнил Геворг. — Малыш, не накручивай себя. К десяти буду дома, и мы вместе повисим над унитазом, я тебе обещаю! Но сейчас надо ехать и работать работу. Когда-нибудь ты меня поймёшь, а сейчас просто поверь, что…

— Я твоя работа! Сегодня — только я! Мне плохо. Меня тошнит. Я просто хочу, чтобы ты хоть немного побыл рядом!

— Малыш, прекращай затачивать своё состояние под меня, — поморщился Багдасаров. Раздражённо и как-то… как-то неправильно! Будто он устал! Будто это он измотан!

Оттого Влада подскочила и встала в дверном проёме. Как последняя истеричка! Как дура! Ширина прохода позволяла Багдасарову пройти, даже её не коснувшись, но он остановился напротив Влады и пытался что-то там внушить взглядом. Напрасно! Она не хотела понимать!

— Как по мне, так тебе очень хорошо! — оценив воинственный вид, сделал Геворг вывод.

Влада тоже чувствовала, что щёки раскраснелись, а в глазах заискрилась жизнь. Вот только пройдёт секунда, и всё так же быстро погаснет, а этого муж не учёл.

— Не устраивай сцен, я прошу тебя. Два часа ничего не решат.

— Конечно, только я выбираю два часа с тобой, а ты всё чаще два часа без меня! Ты выбираешь два часа с какой-то левой тёлкой! — упрекнула Влада, когда Геворг всё же обошёл её стороной и направился к выходу.

Видимо, он считал, что жена переходит какие-то границы, но не стал указывать на ошибки. И это тоже, кстати, один из методов воспитания — ошибки она должна найти сама и впредь их не повторять. Да и скандалить только дороже. Накрутить что себя, что её — проигрышный вариант.

Вот только такой расклад не устраивал, и Влада выскочила следом. Апрель вступил в свои права, но всё равно кое-где ещё виднелся снег. Ветер, как ему и положено, пронизывал насквозь. Багдасаров не стал утепляться, потому что направлялся к машине, припаркованной прямо у невысокого крыльца, Влада — только потому, что не успела. Пожалеть об этом не позволила разыгравшаяся истерика. Тихая, а оттого особенно опасная.

Уступать Влада была не намерена, но Геворг сел за руль и заблокировал двери авто, не позволяя ей заскочить следом. Через узкую щель опустившегося стекла раздался его медовый голос.

— Малыш, вернись в дом. Не хочу, чтобы ты простудилась, — до отвращения заботливо проговорил он, а Владу аж передёрнуло от этого деланного притворства.

— Я тоже многого не хотела, Багдасаров, — сквозь зубы процедила она, дёргая за ручку авто снова и снова. — Например, не хотела, чтобы меня дни напролёт тошнило! — поморщилась Влада, больше не скрывая презрения к его поступкам. — Но ты искренне рассчитывал, что пронесёт. Увы! Не вышло! И это твой просчёт! Так, будь мужиком, имей смелость за него ответить!

— Вернись в дом! — повысил он голос, и Влада знала почему.

Вот, чего Багдасаров не мог стерпеть, так это показательного принижения его достоинства. Но Влада стояла на своём, и Геворгу пришлось уступить. Снова. Тон смягчился, а взгляд растерял минимум треть острых, как лезвие бритвы, граней.

— Влада, на улице холодно. Прекрати на меня обижаться, это уже не смешно.

— Я просто напоминаю тебе, что нужно сделать выбор! — стойко отрапортовала она, но заурчал движок — делать выбор Багдасаров совершенно не умел. — Ну, отлично! — будто чему-то обрадовалась Влада и взобралась на капот. Она уселась на фигурно выгнутый металл и очень постаралась не дрожать от холода.

Багдасаров тоже умел играть в такие игры, а потому дёрнул рычаг передач, и машина покатилась. Влада вздрогнула. Она была растеряна, и совершенно точно не понимала, что делать дальше.

— Ваша остановка, мадам, — шикарно улыбнулся Юра, притормаживая в метре от крыльца, но Влада и не подумала уступить.

Господи, она этого просто не умела! А потому, стиснув зубы, ухватилась крепче. Но металл был холодный и гладкий, а в её теле осталось слишком мало сил, чтобы это осознать. Багдасаров проехал ещё метр, а потом целых два, каждый раз притормаживая и давая шанс соскочить. И с опасной игры, и с крупного семейного скандала, который… Влада прямо чувствовала… набирал обороты. Но Юра тоже злился, и его мужская злость была не вровень с тем, что испытывала она. А потому машина проехала сразу три метра и остановилась куда резче, чем прежде. Влада покатилась по капоту, как кукла, а, свалившись на выложенную плиткой дорогу, закричала.

Когда Багдасаров подбежал, она уже выла в голос и, притянув колени едва не к самой груди, пыталась унять боль в животе. Больше выяснять было нечего. В клинике… в той самой, где они наблюдались по беременности, их уже ждали. Врач отрапортовал что-то про малую операционную и степень готовности, Багдасаров казался белее мела. Пока муж нёс Владу на руках, она разглядывала его подбородок, шею, напряжённо бегающий вверх-вниз кадык. А ещё слышала удары сердца. Так сильно оно билось всего раз. Но в тот самый раз они были счастливы, а вот сейчас почему-то нет.

Влада не кричала и не плакала. Она для этого слишком устала. Багдасаров молчал, потому что от напряжения сводило челюсти. А когда на осмотре в кабинете УЗИ эхом разлетелся стук маленького сердечка, Юра, пытаясь принять, впустить в себя какое-то невероятное облегчение, просто залепил рот ладонью. Наверно, чтобы не радоваться слишком уж нецензурно. Он напряжённо зажмурился и прижался покаянным лбом к ледяной ладошке Влады. А когда она эту ладошку одёрнула, понял и принял.

Не прошло и получаса, как будущая мамочка оказалась в лучшей палате с круглосуточным наблюдением. Умные приборы зачем-то контролировали её пульс и давление. Но так даже лучше. Наверно, без них ситуация не выглядела бы настолько трагично. Жуткий пикающий звук, точно в палате реанимации, разлетался по просторному помещению и выносил остатки терпения. Взглядом Влада отмеряла уровень жидкости в капельной системе — врач сказал, что повышен тонус матки.

Багдасаров буквально ввалился в палату, грузно опустился на стул у самой двери. Он выглядел смертельно уставшим, а у Влады в запасе не нашлось для него ни одного доброго слова.

— Ты ещё здесь? — тихо удивилась она, но всё равно поморщилась — звук собственного голоса вызвал пульсирующую боль в висках.

Юра не морщился, он запрокинул голову и демонстративно толкнулся темечком в стену позади себя.

— А где мне ещё быть? — потерянно удивился он. Улыбка вышла кривой и до жути уставшей.

— Ну, ты ведь так торопился, вдруг ещё успеешь! — жёстко хмыкнула Влада, не делая скидки на крутой эмоциональный перепад.

А ещё она развела руками, и капельная система звякнула. Багдасаров подобрался, чтобы предупредить её неразумные действия, но довольно быстро распознал, что все эти движения — откровенная провокация.

— Прекрати. Я никуда не уйду! — скрипнул Юра зубами, и Влада взвилась от такой несправедливости.

— А смысл? — прищурилась она. — В твоей помощи я больше не нуждаюсь, составить компанию над унитазом сегодня не придётся. Давай, катись! У тебя ведь столько важных дел!

— Влада, не нагнетай. Ты важнее любых дел. Ты дороже.

— Надо же, серьёзно?! — притворно удивилась она, как вдруг стиснула зубы и вздёрнула подбородок. — Я говорила тебе об этом сегодня. И двух часов не прошло, как ты вдруг согласился. Что заставило в корне изменить точку зрения?

— Влада, прости, я виноват. Я виноват, а ты права.

— И ты никуда не поедешь? — словно сдавая позиции, понизила она натиск. Багдасаров будто удивился вопросу.

— Я ведь уже сказал, что нет.

— Так, что же ты будешь делать?

— Останусь с тобой, — послушно, как после профессиональной дрессировки отчеканил он. Влада не оценила и демонстративно осмотрелась по сторонам.

— Здесь нет второй кровати.

— Ничего, зато очень удобный стул! Малыш, перестань, я прошу тебя. Я жёстко накосячил, я признаю. Не нужно этой демонстрации. И… пожалуйста, не накручивай себя. Ты очень устала, и нет смысла указывать на ошибки.

— Всё понял, всё осознал? — на всякий случай снова уточнила Влада, будто маленький ребёнок, который никак не желает поверить родителям, что они договорились.

— И сделал правильные выводы, — заверил Багдасаров, чем просто осчастливил.

— Вот и хорошо. Потому что я не вещь, просто отодвинуть в сторону не получится. Не нужно так со мной поступать. В жизни часто приходится делать выбор. Именно сейчас — выбор в пользу семьи. Мне нужна твоя поддержка.

— Нет никакого выбора. И никогда не было. Ты моя жизнь. Я знал это, когда увидел тебя, знал, когда женился, и уверен сейчас.

Наверно, Багдасаров хотел добавить к громкому признанию что-то ещё, но не стал. От того, что он подчеркнёт свои ошибки в очередной раз, выглядеть менее глупо они не станут. Влада кивнула. Просто кивнула откровенному признанию. Ей не нужна была клятва на крови, чтобы прочувствовать искренность. И если с Багдасарова немного сдуть пыль напыщенного индюка, он говорил вполне себе правильные вещи. Сегодня для этого пришлось поработать пылесосом, зато и результат на лицо.

— Ну, отлично! — не в меру бодро и весело отрапортовала Влада и торопливо сбросила с ног одеяло. — Значит, можно и домой!

Багдасаров подорвался с места тут же и предупреждающе выставил перед собой ладони.

— Никакого «домой»! Эту ночь ты под наблюдением! — строго предупредил он, но Влада только покачала головой.

Уже в следующую секунду она выдернула из вены иглу и ткнула её в пакет с раствором.

— Я готова, — отрапортовала с улыбкой. — А если ты до сих пор не понял, то это был урок. И раз уж выводы сделаны, я очень надеюсь, что повторять его не придётся.

Оглядев Багдасарова с ног до головы, Влада недоумённо прищурилась.

— Или ты серьёзно считал, что я, как какая-то клуша, рисковала жизнью ребёнка и вот прямо взяла и рухнула под колёса машины? — не на шутку удивилась она.

Багдасаров изменился в лице и ничего хорошего эти изменения ей не обещали.

— Объясни… — вероятно, давая возможность как-то оправдаться, процедил он, на что Влада лишь вызывающе хмыкнула.

— Я устала и хочу домой! А ещё меня снова тошнит, а свой унитаз как-то привычнее, чем казённый.

— Всё или что-то ещё? — грозно прищурился Юра, на что Влада осознанно кивнула.

— Кое-что ещё. Если поторопишься, я постараюсь не испортить салон, — клятвенно заверила она и первой вышла из палаты.

Хватка на плече появилась и тут же исчезла. Влада проследила за его рукой взглядом и удовлетворённо кивнула — видимо, Юра не обманул, и выводы сделаны правильные.

— Как ты себя чувствуешь? — с вызовом уточнил он, на что Влада недоверчиво покачала головой и зачем-то продемонстрировала руки.

— Падая, я сбила ладони, а мне их, представляешь, никто не обработал! Подыщи другую клинику. Я не понимаю, за что такой прайс.

— Ладошки сбила? — вдруг бурно и не в меру весело рассмеялся Багдасаров, закрыв глаза обеими руками сразу. — Боже, Влада… когда-нибудь я тебя убью! — с видимым облегчением выдохнул он и притянул её к себе, чтобы обнять. — Прости меня, малыш, прости. Я такой дурак…

Он вдыхал её запах так жадно, так шумно. А выдыхал мучительно больно. Настолько, что Влада даже простила ему эту последнюю встряску, от которой тошнота резко усилилась. И… тоже обняла его, хотя особо и не старалась. Юра всё ещё был бесконечно виноват!