Глава 48

Он пожалел о своих словах тут же, но они ему больше не принадлежали!

Громкий металлический звон ударяющихся о полку ключей заставил Владу вздрогнуть: Багдасаров вернулся раньше, а она до сих пор так и не пришла в себя. Сессия выматывала до предела, и каждое новое испытание казалось её личным наказанием, преодолеть которое практически невозможно. Скидки на «положение» никто не делал — спрашивали, как и положено, а, может, даже чуточку строже.

Сегодня отличилась ненавистная Бельская. Чокнутая профессорша была повёрнута на своей дисциплине, место которой в самом тёмном углу библиотечного архива. А Владу эта мадам, казалось, невзлюбила с самого первого дня. Они не сходились в каких-то принципиальных жизненных позициях. А ещё Влада была моложе, ярче, увереннее в себе, но самое главное — она отказывалась уступать и прогибаться, и всё это ну, вот никак не способствовало взаимопониманию.

Юра вошёл в гостиную и положил к ногам Влады букет хризантем — заочно готовился к поздравлениям. Ноги она тут же подобрала, а на мужа покосилась с осторожностью. В вопросах образования Багдасаров был непреклонен и муштровал её похлеще некоторых преподов.

— Как экзамен?

— Да никак! Эта старая ведьма специально валила меня! — Вспыхнуло во Владе всё то, что она крайне беспечно рассчитывала закопать где-то в глубине.

Багдасаров склонил голову набок, коротко улыбнулся и, присев на край дивана, наклонился, чтобы поцеловать её голую коленку. Достаточно интимно, надо сказать. И улыбался вот совсем не по-деловому.

— Какой билет попался?

Влада напряглась и озвучила вопросы дословно. Муж только и смог, что округлить глаза.

— А вытащить что попроще не догадалась?

— Вообще не смешно!

Багдасаров вскинул брови, а потом, потянув Владу за стопы, перекинул её ноги через свои колени, сел увереннее. Спокойствие внушил тут же! Влада прямо чувствовала, как волны умиротворения расходятся от него, словно круги на воде. Несколько раз она рвано вдохнула и выдохнула, а потом напряжённо выгнутые плечи опустились, а нос наверняка повис. Широкая тёплая ладонь тут же скользнула по внутренней поверхности бедра вверх, и заиграло совсем другое настроение.

— А ужин моя красавица приготовила? Или только злилась? — игриво зашептал Багдасаров. Влада сначала вскинулась, но практически сразу разочарованно вздохнула.

— Приготовила! Но получилось невкусно!

— Да? Давай-ка проверим. Потому что я дико голодный.

Это был его новый прикол: поставить Владу у плиты. Понятно, что никаких серьёзных планов Багдасаров на её счёт не строил, но на продуктах она здорово отыгрывалась, сбивая спесь. Причём, делала это неосознанно! Ну, и к его приходу успевала избавиться от любого негатива. Но не сегодня!

Сейчас, по пути в столовую, Геворг подхватил фирменный пакет какого-то азиатского ресторана. Запах был знакомый, но как только Влада вошла в кухонную зону, ароматы смешались и ассоциации рассыпались.

— А для тебя, знаешь, что купил?

— Юра, у меня нет настроения на твои загадки! — фыркнула она, с опаской глядя на плиту. Багдасаров будто и не заметил грозного выпада, придержал Владу под поясницу и подвёл к столу.

— А кто с утра мечтал об осьминогах на гриле?

Пока Багдасаров расставлял приборы и плеснул ей в бокал белого вина буквально на глоток, Влада только растерянно водила глазами. Порция изумительно приготовленного осьминога красовалась перед ней на столе, а Юра без малейших опасений изучал, что она там наворотила в сковороде.

— Нет аппетита, — потупилась Влада и отодвинула от себя блюдо. Что там делает у плиты Багдасаров, интересовало куда сильнее.

А Юра тем временем принюхивался к мясу и даже рискнул попробовать.

— Суховато и много соли, — вынес он неутешительный вердикт, но когда обернулся, во взгляде закручивалось что-то такое… дикое, что Влада непроизвольно сглотнула. — Но всё можно исправить.

Багдасаров хлопнул дверцей холодильника и влил в сковороду с мясом густую белую массу. Кажется, это были сливки. Туда же он добавил какие-то травы, щепотку специй из незнакомой Владе баночки, — надо бы потом посмотреть, — и оставил томиться на медленном огне.

— Совсем нет аппетита? — проговорил он, обернувшись и окинув Владу горящим взглядом. Мужской голос показался севшим и оттого особенно взволновал. — Будем искать?

— Будем, — шёпотом отозвалась Влада, хотя даже представить себе не могла, чего можно от Багдасарова ожидать.

Когда Геворг с ней… закончил, Влада только мелко вздрагивала и хватала воздух ртом. Прямо на обеденном столе! Совсем немного потеснив осьминога и украшающие его овощи. Так вот, закончив с ней, Багдасаров помог Владе подняться и только потом сполоснул ладони под струёй воды, демонстративно поправил галстук. Мясо тоже успело «дойти». Его осталось только посыпать тёртым сыром и свежей зеленью. Вышло красиво и на удивление вкусно. Даже осьминог отправился в очередь!

— Ты не злишься? — уточнила Влада на всякий случай, присматриваясь к на удивление загадочному Багдасарову внимательнее.

Наверно, он просто запретил себе сбрасывать на Владу негатив, но всё равно радовать его хотелось чаще, чем огорчать. Геворг тут же улыбнулся. Не показательно и не бездумно! Ни о каких разочарованиях не шло даже речи. Он любит её не за сытные борщи и уж точно не за отличные оценки. И от этого понимания в груди сразу потеплело.

О пересдаче Геворг сказал утром, когда попросил одеться приличнее. Вот тебе и разъяснения его загадочности, блин! Правда, о том, что эта пересдача будет походить на казнь, предупредить Багдасаров совершенно забыл. В аудитории не хватало разве что ректора! И только потому, что его специализацией был «сопромат»! Бельская тоже присутствовала, но, кажется, всё-таки в качестве зрителя. И всё как на настоящем экзамене. Билеты, время для подготовки, белый лист, ручка. Материал Влада знала на отлично, время для подготовки не взяла.

Бельская вчера валила её на дополнительных вопросах, что же… сегодня в них тоже не было недостатка. По тихим переговорам и переглядкам Влада догадалась, что Багдасаров ни много ни мало, публично обвинил профессора в предвзятости. Обвинил заслуженно! И именно потому мадам то краснела, то бледнела и всё время теребила шейный платок. Когда хотел, Багдасаров мог действовать жёстко. Он был лично знаком с руководящей верхушкой и наверняка имел рычаги давления. При желании, вопрос с зачётом для беременной жены даже не стоял, но Геворг вздумал разрешить его именно так.

Отметку «отлично» проректор подписал в зачётке Влады лично, он же пожал её подрагивающую от напряжения ладошку. «Мужу привет» — подмигнул, чем на мгновение даже обесценил её участие, но Влада только вздёрнула подбородок: она была на высоте, и этому остался добрый десяток свидетелей! Тихие аплодисменты раздались за спиной, когда комиссия покинула аудиторию.

Влада оглянулась и с удивлением отметила, как чуждо выглядит Багдасаров на убогой скамье. Он показался невероятно красивым и вычурно деловым! Такой весь лощёный, вылизанный, идеальный. Мысленно она вдруг признала, что именно сейчас особенно остро оценила то, что в Геворге раздражало едва ли не с первой встречи. Но разве он может быть другим?.. Разве этот взгляд может взять и потухнуть?

— Ты давно здесь? — разволновалась Влада, когда Багдасаров подошёл.

Ладонью он, как обычно, придержал её уже прилично выпирающий живот, а вот губами деликатно коснулся лишь щеки. В жгуче-чёрных глазах поигрывали смешинки.

— Подошёл на предпоследнем вопросе. Вдруг подумал, что профессура из тебя душу вынула. Но моя малышка держалась молодцом. Я горжусь тобой!

Багдасаров говорил чистую и абсолютную правду, отчего Влада несдержанно рассмеялась и поторопилась уткнуться носом в его пульсирующую жаром шею. Она тут же услышала прозвучавшее над головой предложение.

— Домой или в ресторан? Сессия закрыта, это стоит отпраздновать.

О том, что этот день станет практически последним счастливым в их семейной жизни, Влада не догадывалась, а потому выбрала ресторан. Ей всё равно, а вот Багдасаров обожал хвастаться новым положением и демонстрировать Владу и своё счастье всему миру. Он считал то, что зарождалось между ними, настоящим свершением и поднимал громкие тосты в честь молодой жены, даже когда из зрителей оставалась она одна!

Вечер был волшебным и ночь тоже. Они долго танцевали, глядя друг другу в глаза. Геворг ласкал пальцами её ладони и запястья, а смотрел, так, кажется, в самую душу! Его поцелуи были воздушными и лёгкими, как весь сегодняшний день. «Может, очередная успешная сделка?» — зачем-то накручивала себя Влада. И всё же думать о том, что в волшебстве только её заслуга, было куда приятнее.

Вот только после ночи неизменно наступало утро. В новом утре радости совсем не осталось. Возбуждённый и какой-то взъерошенный Багдасаров разбудил Владу, несмотря на то, что уснули они только на рассвете. В руках Геворга был телефон, на лице смесь волнения и растерянности. «Ему позвонил врач!» — совершенно точно догадалась Влада и закрыла лицо ладонями. Сердце заколотилось где-то в горле и недавний испуг, который она, казалось, быстро и успешно переварила, снова выполз на поверхность. Только щупальца этого испуга теперь были щедро усыпаны иглами с ядом.

— Я всё объясню… — практически беззвучно выдохнула она, но никакие объяснения Багдасаров слышать не пожелал.

Он обнял её, горьким шёпотом заверил, что всё будет хорошо, а затем как-то стремительно засобирался. Геворг швырнул на постель первое попавшееся ему под руку платье, сам и вовсе натянул вчерашний костюм. Время на раздумья муж не оставил, а набирающий обороты напряг как-то ловко развёл их по разные стороны. Влада невольно глянула в сторону напряжённого Багдасарова. Пропасть между ними… она никуда не исчезла, а сейчас вдруг расширилась до невероятных размеров.

В кабинете репродуктолога они провели битый час. Врач сначала деликатно, а затем с ощутимым давлением, в красках расписывал возможные риски, а вот про пути решения почему-то умолчал. Решение у него было только одно: беременность следовало прервать. Влада имела на этот счёт своё мнение, и очень хотелось, чтобы Геворг его поддержал. Но на данный момент Багдасаров сжимал её ладонь, призывая не выступать, и очень внимательно выслушивал палача в белом халате.

Покинув кабинет, никакого конкретного решения муж так и не принял, а вот ладошку Влады не выпустил. Хотелось верить, что делал это в знаке поддержки, но и вариант с тем, чтобы она не сбежала, Влада не отметала.

— Я уверен: решение есть! — жёстко подчеркнул он, поддакнув каким-то своим мыслям.

На Владу Геворг посмотрел, стараясь выдать улыбку. Она прижалась щекой к его плечу и закрыла глаза. Малыш в животе протестующе толкнулся.

Покидать клинику не спешили. Тут же, в кафетерии на первом этаже, где Багдасарову подали одноразовый стаканчик с кофе, а Владе воздушный десерт, они провели невыносимо долгие два часа. Поддаваться панике — последнее дело, и Геворг изо всех сил вытягивал из критического состояния себя и Владу. Он поднял связи и добился консультации лучших специалистов. Он собрал информацию, запросил анализы, подбил все проведённые исследования. И уже с готовой папкой отправился «по кабинетам».

«Юрий Михайлович?» — предельно дружелюбно улыбались им. «По вашему вопросу звонили из министерства» — не забывали уточнить и приглашали в очередной роскошно обставленный кабинет. Врачи изучали документы, так и этак вертели Владу под датчиком, всматривались в мониторы, но снова и снова выставляли неутешительный диагноз. Риск родить «особенного» ребёнка слишком велик.

Владе становилось откровенно страшно, Багдасаров свои эмоции держал так глубоко, что у неё и предположений не было, какие схемы прокручиваются в умной голове. Любые слова Геворг воспринимал до противного ровно, по завершении встречи не гнушался пожать специалисту руку, благодарил за оказанную услугу.

— Устала? — заботливо поинтересовался Багдасаров, когда вымотанные эмоционально и физически, они возвращались домой в машине.

На выходе из очередной клиники их ждал водитель. Влада растерялась, но виду не подала. И только когда Багдасаров достал из подлокотника коллекционную флягу и сделал несколько жадных глотков, ощутимо задрожала. Ничего хорошего их не ждало!

Фляга была наполнена отменным виски. Это стало понятно, когда Геворг настоял, чтобы Влада выпила тоже. Совсем немного. Для настроения. Она вымученно улыбнулась и позволила огненному напитку опалить внутренности, правда, сразу после едва сдержалась, чтобы не расплакаться.

— Что думаешь? — осторожно уточнил Багдасаров, когда первый градус отпустил, и Влада смогла нормально дышать.

Вместо ответа она только передёрнула плечами. Хотела, чтобы вышло ровно, а получилось как-то обречённо. Багдасаров прижался сухими губами к её лбу, выждал время, чтобы внутреннее напряжение отпустило, и только тогда смог отстраниться.

— Риск, даже высокий — это ещё не вердикт! — твёрдо заверил он, наверно, даже не представляя, какой мощной поддержкой оказались эти слова. — Сама когда узнала? — прищурился, пытаясь что-то для себя понять.

Влада поёжилась под настойчивым взглядом и невольно отсела к самой двери.

— Четыре дня назад. Это был обязательный скрининг… по срокам…

— А я где был?

— Задержался, — чуточку подавленно и далеко не так решительно, как хотелось бы, отозвалась Влада. А ещё зачем-то она настойчиво отводила взгляд.

— Почему сразу мне не сказала?

— Не хотела волновать…

— А волноваться одной как? Нормально?

— Я и не волновалась, — покосилась Влада в сторону мужа, который по-прежнему без эмоций пытался оценить ситуацию под всевозможными углами зрения. — Я уверена, что всё хорошо. Я так чувствую.

— Чувствуешь? — прошептал Геворг и решительно кивнул до того, как Влада осмелилась посмотреть в глаза. — Это уже полдела! Мы ещё поборемся. В течение трёх дней придут результаты анализов. На крайний случай… что нам предложили?.. — напрягся он, припоминая. Не потому, что был невнимателен, а потому что давление обстоятельств не отпускало ни на минуту.

— Предложили провести исследование околоплодных вод.

— Четыре дня назад, говоришь? — вдруг прищурился Багдасаров, опуская последние подробности.

Выдержать прямой взгляд оказалось не так-то просто, и Влада упрямо вздёрнула подбородок. Тогда, выйдя из клиники, она уверила Геворга, что всё хорошо, что всё просто замечательно. Обманула! А вот заключение специалиста показывать не стала — спрятала в рюкзаке.

— Не было никакого смысла затягивать, — наконец, решился Багдасаров продолжить и пригладил её ладошку, искренне рассчитывая отогреть. — Запомни: всегда нужно действовать стремительно — это значительно снижает риски и возможные последствия.

— Врачи напрасно паникуют, — отмахнулась Влада и очень хотела, чтобы Багдасаров поддержал, но в этот раз он промолчал. Очередной глоток горячительного напитка сказал о его чувствах и сомнениях намного больше.

Вечером они зачем-то включили комедию и пытались вместе готовить ужин. Багдасарову… ему нужно было подумать. Думать в присутствии Влады оказалось непросто. Она не нуждалась в уверенных заявлениях и в громких обещаниях, но всё равно оставить её одну Геворг не решался. Даже ночью. Конечно, он не спал!.. но не осмелился уйти и запереться в кабинете. В присутствии Влады все его мысли так или иначе подвергались давлению, некоторой степени внушения, а сейчас был крайне необходим трезвый, незатуманенный взгляд.

В офис он не уехал. Ни в первый, ни во второй день после жуткой новости. Вот только изоляция явно не шла на пользу. Багдасаров бросал на Владу острые задумчивые взгляды, и, казалось, умудрялся этого не замечать. Она будто наяву слышала, как мысли ворочаются в его голове. И каждая по-своему дерзкая стремилась занять лидирующие позиции. Будто пытаясь их обуздать, Геворг притягивал Владу к себе и подолгу держал то уткнувшись носом в макушку, то прижимаясь щекой к животу. А потом результаты анализов всё же пришли, и обсуждать вдруг стало ничего.

— Нет смысла тянуть, врачи рекомендуют прерывать, — сказал он так непосредственно и легко, будто принял решение отказаться от очередного не очень удачного проекта.

«Вложения себя не оправдали» — будто наяву слышала Влада неутешительные выводы Багдасарова. Те самые, что он не рискнул озвучить, но холодный отстранённый взгляд спрятать не догадался. И вот нельзя сказать, что она была удивлена — все эти сомнения слишком ярко читались в отстранённых движениях и взглядах, но сейчас всё равно растерялась.

— Мы ещё не сделали амниоцентез, — совершенно разбито возразила Влада и на всякий случай отступилась на шаг.

Багдасаров даже приподнял брови, давая её поступку крайне невысокую оценку.

— Не вижу смысла. Ты пытаешься продлить агонию, — резанул он чуть безразличным тоном.

«Всё правильно» — кивнула Влада самой себе. Нужно именно жёстко. Если она сейчас уловит в словах Багдасарова сомнения, то будет давить на эту точку до конца, а он допустить этого не мог. Кто-то всегда должен оставаться выше проблемы. Кто-то должен научиться держаться от проблемы в стороне. И это была не Влада. Точно не она. И потому тоже… тоже хотела быть жёсткой и уверенной.

— В отличие от формулировки «возможные риски», анализ даст точный ответ, — моргала она, стараясь не заплакать.

— А смысл? — Геворг повысил голос и как-то вдруг показался незнакомым и чужим.

Чтобы сбить обороты, Влада присела на постель и приложила все усилия, чтобы не потянуться ладонями к животу — только бы не провоцировать очередной кризис! Давить на жалость нельзя — подобное Багдасаров отсекает на раз. И… так странно… все эти выводы прокручивались в её голове слишком живо и очевидно. Значит, Влада тоже абстрагировалась от проблемы. А впрочем, это был единственный шанс противостоять.

Багдасаров смотрел на неё и злился. Он не понимал этого демонстративного упрямства.

— Думаешь, я не вижу, что ты просто пытаешься выиграть время?! — вдруг обвинил он. — Ты уже всё решила! Но я тоже имею право голоса! И считаю, что врачи оценили ситуацию максимально точно.

— Они ошиблись!

Брови Багдасарова вызывающе поползли вверх.

— Все сразу?

— А что?! Так тоже бывает! Так тоже бывает… — слезливо взмолилась Влада, но Багдасаров был непреклонен и только неодобрительно покачал головой. Диалога не выйдет.

— Малыш, ты порешь горячку. Я понимаю, что тебе больно и страшно…

— Мне не страшно! — подскочила она и сжала кулаки. Правда, тут же вернулась на матрац, подобрала ноги, решительно вытолкнула из себя воздух. — Я уверена, что ребёнок здоров!

— Ты хочешь в это верить! И это немного другая история.

— Юра, ну послушай… глупо не использовать все шансы! — попыталась она достучаться, подскочив на постели, вызывающе встав на колени, но Багдасаров только отмахнулся.

— Ты только затягиваешь петлю! Будет мучительно больно, а финал всё равно один. Ты тоже слышала прогнозы врачей. Пройдёт неделя, две, три, и генный сбой даст о себе знать. Органы и системы не сформируются, патологии будут множиться, и ребёнок в лучшем случае родится нежизнеспособным!

— Это для тебя лучший случай? — ужаснулась она и… отказывалась верить, а потому решительно и категорично покачала головой. — Он родится! И это единственное, что я хочу тебе сказать!

— В тебе говорят эмоции и гормоны. Но если расценить ситуацию, как…

— Ты не понимаешь, что говоришь! — нахмурилась Влада и задержала дыхание. Если она сейчас сорвётся — всему конец. Это осознание чётко засело в мозгах. — Ты прав, я не стану делать аборт ни при каких условиях, — призналась она, искренне надеясь, что такой ход смягчит Багдасарова, но он лишь взвился.

— Мы не будем растить урода! — прокричал Юра так, что Влада против воли вздрогнула и осела.

Он пожалел о своих словах тут же, но они ему больше не принадлежали! Теперь под их тяжестью следовало прогнуться Владе, вот только она не прогибалась. Вопреки жестокому решению, Влада лишь предельно жёстко расправила плечи.

— Ты вообще ничего не решаешь! — заявила она холодно и отстранённо. Картинка перед глазами задрожала и поплыла, но слёзы были совсем ни при чём.

— Я просто пытаюсь тебя защитить! — снова не сдержался Багдасаров и, уличая, ткнул в сторону Влады пальцем. Она осторожно покачала головой.

— Или себя… Как вариант, — колко ухмыльнулась и независимо убрала волосы от лица. — Извини, сейчас разговора не выйдет, — тихо призналась и ушла в ванную комнату.

Что ему тоже следует выйти, Багдасаров догадался без слов, и совсем скоро Влада услышала, как хлопнула дверь их общей спальни. Она осталась одна. Прижавшись к прохладной стене, цеплялась за неё ладонями и беспомощно вздрагивала. Будто своими глазами Влада видела, как Юра запрокидывает голову и болезненно морщится. Брать ответственность на себя всегда очень не просто. Он, как мужчина, взвалил всё на плечи и готов был тянуть, но так и не понял, что Влада не позволит. Право принимать некоторые решения она не готова была передавать никому.

Чтобы не позволить разрастаться сомнениям, Багдасаров должен быть сильным. А чтобы оставаться сильным, ему нужно несколько минут тишины и покоя. Года на одной территории оказалось вполне достаточно для таких выводов, и потому, выходя из спальни, Влада вовсе не боялась столкнуться с ним нос к носу. Этих самых минут хватило, чтобы добраться до гаража и промчаться по территории загородного дома до самых ворот. А дальше была только свобода. Свобода от чужого мнения и обременительных решений.