Глава 54

Ты обманула меня! Просто надела маску. Маску деловой, успешной, уверенной в себе суки.

Бывший молчал и будто ждал от Влады какого-то продолжения, но, вот досада, она высказала всё. Аргументы закончились. Она сказала всё, что её останавливало, что тормозило. То, что долго снилось в кошмарах и что не позволяло всё же сорваться и приползти к нему. Сломленной и бесконечно несчастной.

— Меня удивляет, с какой лёгкостью ты вычёркиваешь из памяти те самые подробности, которые в корне меняют события… — пробормотал Юра, будто до последнего рассчитывал разгадать этот феномен.

Влада глянула на бывшего исподлобья и, чувствуя окутавшую её непроглядную тоску, всего на мгновение задержала дыхание, после чего решительно выдохнула:

— Зато я помню то невыносимое желание убрать тебя со своей дороги. Любой ценой.

Она будто вернулась в тот самый день и снова стояла перед страшным выбором. И, точно как и тогда, хотелось вовсе не выхватить из сумки пистолет. Хотелось обнять себя руками за плечи и выть в голос. Только так, чтобы никто не видел, никто не разгадал и никогда не узнал.

— Ты придумала себе это воспоминание! — жёстко огрызнулся Багдасаров, и наверняка рассчитывал снова притянуть Владу к себе, но она отступилась и неодобрительно покачала головой.

Она боялась себя прежней. Той Владе… жёсткой и властной, глупой до безрассудства Владе она не доверяла! И поэтому сейчас шаг за шагом двигалась к двери.

— Выстрели в меня ещё раз! — не понятно с чего развеселился Багдасаров и в азарте прикусил губу. Влада оступилась и едва не упала от жуткого, ужасающего предложения.

— У меня нет оружия, — проговорила она будто с облегчением. Хотя почему будто? Это и было облегчение!

— Неважно! Главное — состояние готовности! Главное — это желание принять решение! Единственно верное. Я от своего не отступлюсь, а ты? А ты?! — буквально прорычал он, будто намереваясь в чём-то её упрекнуть.

И Влада уступала. Уступала в силе, в воле, в жажде настоять на своём. А ещё злилась. На себя за эту беспомощность, а на Багдасарова за то, что не пытается её понять. Она боялась посмотреть ему в глаза, потому что уже чувствовала, что неизменно проиграет. У неё тупо недоставало опыта в таких вот ярых противостояниях. Девчонка! Просто девчонка рядом с ним! И сколько бы ни прошло лет, эти роли так и останутся при них. Где Багдасаров жестокий и расчётливый, а она — без памяти пропавшая в желании быть рядом с ним.

Разве Влада хотела спорить с Багдасаровым? Нет… хотела, чтобы обнял, чтобы прижал к себе крепко-крепко, чтобы шептал что-то успокаивающее и бессмысленное. А Юра это улавливал, чёрт возьми, и приближался! Влада занервничала, засуетилась. Взгляд скакал по предметам вокруг, а их оказалось непозволительно мало! Они не унимали желание смотреть только!.. на Багдасарова. Они не унимали желание следить за каждым его мимолётным движением, за тем, как кадык играет под кожей, как губы вытягиваются в упрямую, строгую линию, как напрягаются мышцы груди, пресса, плечевого пояса.

Багдасаров устал, он чудом выжил в эти дни рядом с ней, но привычно хотел настоять на своём. Он для этого и приехал! Чтобы забрать и больше никуда не отпускать, так, почему она упирается?! Юра рассказал какую-то невероятную историю, но она верила. Она её слышала. Во сне. А наутро неизменно забывала.

Лица коснулись нежные, чуткие пальцы. Они не причиняли боли, а Влада всё равно расплакалась. А ещё зачем-то отмахнулась от поцелуя. И от первого, и от второго, и от третьего. Она не заслужила этой ласки. Она не имеет права чувствовать заботу. «Плохая, испорченная, сломанная!» — взвыла, стиснув зубы.

— А я знаю, что всё это не так… — Раздался над головой хриплый голос, и губы всё же скользнули от уголка глаза к скуле — Юра не хотел, чтобы слеза обожгла её щёку.

Против воли Влада вцепилась пальцами в его плечи. Кожа Багдасарова была горячей и гладкой. Сейчас от неё пахло не дорогим парфюмом, а медикаментами, но всё равно хотелось вести носом и наслаждаться этой близостью. Она так скучала, чёрт возьми!

— Что случилось с нашей собакой? — всхлипнула Влада, только чтобы не молчать.

Ладони Багдасарова прошлись по её плечам и застыли чуть ниже лопаток. Совершенно невинно! А Влада всё равно млела и терялась. Хотелось просто закрыть глаза, поддаться его силе, хотелось забыться!

— Дочка нашего соседа была без ума от малышки. С присущей всем детям непосредственностью она попросила подарить Перси ей. Ты отказала. Ты не готова была расстаться с ней. И тогда девочка сказала, что тебе собака не нужна. Что ты могла бы родить себе ребёнка и играть с ним. Она не хотела задеть или обидеть, но слова уже сорвались, а ты восприняла их очень остро. Тем же вечером оставила Перси под дверью соседского дома, а мне устроила самый настоящий разнос. Тебя вдруг возмутило, что я посмел забрать нашего сына, а отделаться вздумал какой-то собакой. Её ты тоже не хотела терять. Но когда больно, отталкивать бывает так просто…

— Я боюсь, Багдасаров, неужели ты не понимаешь?.. — опять, снова, ещё раз вздохнула Влада, поднимая внутри себя волну протеста. Говорить хотелось совсем другие слова, а использовать приходилось вот эти!

Хотелось касаться плеча Багдасарова губами, а она малодушно жалась к его груди щекой. Хотелось пройтись пальцами по спине, размять литые мышцы, а вместо этого Влада сжимала кулачки, скручивая их под самым подбородком. И только спустя бесконечную уйму времени она набрала достаточно сил, чтобы его оттолкнуть. Багдасаров даже не сопротивлялся. В эту игру можно играть бесконечно долго — тем самым дал он понять. И пусть Юра против, пусть он устал, но если для осознания Владе нужно обсудить что-то ещё — он готов отвалить! Два шага ведь достаточно? «Сколько той жизни?» — всегда повторял Юра, если Влада сомневалась. И сейчас смотрел на неё и ждал. Очередного заскока, очередного «мне страшно», очередного обвинения, если она того захочет!

Но двух шагов оказалось, действительно, достаточно. Достаточно для того, чтобы всё её существо возмутилось какому-то дикому несоответствию.

— Я не вижу шрама… — сглотнула Влада и зажмурилась, будто эта секундная передышка могла что-то исправить. Не исправила!

Влада протянула руку и провела пальцами по искусно вылепленному мужскому телу. Будто пытаясь навсегда вбить его в свою память, записать образ на подкорку или… или, наоборот, вспомнить! Она коснулась подушечками его плеча, ключицы, рельефной груди. По прессу тоже провела, обрисовала каждую мышцу! Исследовала внимательно, досконально, впивалась ногтями, царапала, а потом недоумённо хмурилась!

— Нет шрама от выстрела! — возмутилась Влада и выгнулась дугой, когда Багдасаров сделал попытку её удержать.

— Его и не могло быть. Ты не выстрелила, — криво улыбнулся бывший, заставляя хмуриться сильнее.

— Я помню, как нажала на курок, как ты упал! Хотя мог бы просто отойти!

— Не мог! — сглотнул Багдасаров собственное возмущение. — Ты просто не понимаешь, что говоришь. Я не отпустил бы тебя!

— Какого хрена, Багдасаров?! — взвилась Влада и толкнула его обеими ладонями сразу.

— Ты не выстрелила! — зло процедил он в ответ. Будто выплюнул эту правду.

— Но я ведь помню… — пробормотала Влада и прикрыла губы дрожащими пальцами. — Шрам должен был остаться.

— Ты не выстрелила, — покачал Багдасаров головой. — Да и не хотела. Ты всё себе придумала.

— Я не понимаю… — ужаснувшись, Влада дёрнулась и принялась старательно убирать волосы от лица. А ещё она снова и снова рассматривала смуглую кожу. Изучала каждую точку, впадинку. — Но ты ведь упал…

— Конечно, упал, малыш! — зло рассмеялся он и схватил её за ладонь, чтобы прижать аккуратные пальчики к сердцу, чтобы удержать их там. — Потому что меня свалил инфаркт! В тридцать пять лет! — процедил Багдасаров и тогда всё же отпустил ладошку, которую Влада вырывала, казалось, только по инерции. — Ищи шрамы глубже, сладкая! — Сверкнули азартом его глаза.

А вот её душа забилась в попытке спрятаться и отсидеться.

— Вся твоя версия — полная туфта! Ты никогда не пыталась убить меня и уж точно не предавала. А вот уйти, действительно, хотела. Не знаю, что стало для меня последней каплей. Может, решимость в твоих глазах, может, осознание, что рано или поздно это всё же произойдёт. И вот тогда боль разлилась по груди без реверансов и церемоний. Боль захватила всё внимание и забрала все силы. Будто со стороны я следил за тем, как сползаю по стене. Сползаю и цепляюсь за проход, но только с одной целью: не дать тебе уйти!

— А я всё равно ушла… — прошептала Влада, будто желая принять удар на себя. Не вышло! Багдасаров только рассмеялся ей в лицо.

— Хрен там! Только ползала вокруг меня на карачках, рыдала и просила тебя не оставлять! А потом вызвала охрану, скорую и обещала пристрелить каждого вошедшего, если меня не спасут. Вот и вся твоя хвалёная ненависть! Ты с лёгкостью обманываешь себя, сладкая, но обмануть меня не выйдет!

— Я…

— И документы, которые передал тебе Трофим, жёстко отфильтровала. Всё, что можно подвергнуть сомнению или воспринять двояко, спрятала. Сейф в нашей квартире подошёл для этой задачи идеально! Только выписавшись из больницы, я в принципе понял, что произошло! Только тогда стало понятно, что ты из последних сил боролась за меня, за нас. Даже неосознанно. Даже забыв об этом на следующий же день, ты за нас боролась! Вот и всё. Живи с этим! Точно как я жил. Зная, что ты моя, для меня, я отсиживался, будто крыса! А ещё, как блаженный, ждал, что однажды между нами что-то изменится. Но нет! Просто — это у каких-то других людей. А мне за всё в жизни приходится бороться. И знаешь что, малышка? За тебя я буду бороться до конца.

По телу бежал холодок, а по мозгу импульсы тока. Влада смотрела на Багдасарова и не понимала. Смотрела и не верила. А он в ответ, так буквально высверливал её взглядом из реальности. Из той, придуманной реальности, которой она отсекала себе пути к отступлению.

— А потом ты злился на меня, да? — припомнила она недавние признания.

— Ну, если уж ты так хотела уйти?! Может, это я был неправ, что удерживал?! Может, это я ошибался! — зашипел Багдасаров, исходя ядом и отвращением к этим мыслям. — Женился, разводился, блядствовал! Может, я, действительно, такой плохой, как ты считала! Мне нужно было удостовериться, пережить этот личный Армагеддон! Мне это было нужно, чтобы потом вернуться к тебе!

— Расскажешь, почему передумал?

— Просто увидел тебя! — взвыл Багдасаров от несправедливости, которая удерживала его на расстоянии столько лет. — Не ту бледную, забитую, измученную, которой ты уходила… — оскалился он и взъерошил волосы обеими руками сразу. Продолжил тише: — Время пошло тебе на пользу. Посветлело лицо, прояснился взгляд, ты будто заново научилась улыбаться. И я вдруг понял, что мне не нужно подходить, вмешиваться, разрушать эту новую жизнь. Достаточно будет знать, что ты счастлива, что у тебя всё хорошо.

Влада болезненно улыбнулась и устало прикрыла глаза. Неужели всё это происходит с ними?.. Багдасаров все эти стадии отрицания и забвения прошёл, а потому с уверенностью заявил:

— Но ты обманула меня! Просто надела маску. Маску деловой, успешной, уверенной в себе с*ки. Ты что-то там строила, обламывала мужиков, нашла себя в любимом деле. А в реальности захлёбывалась бесконечной чередой событий, только бы не оборачиваться и не вспоминать. Ведь в этом случае неизменно накатывало сожаление. Не беда, это тоже лечится! Например, придуманными воспоминаниями. Теми, которые ты вбила в свою голову. Чтобы не было соблазна вернуться. Чтобы не было цели захотеть!

— Я надеялась, что ты счастлив, — сухо оправдалась Влада. Потому что Багдасаров будто влез в её голову, в точности воспроизвёл простейший план выживания.

— А я надеялся, что этот разговор… тот, что сейчас происходит между нами… что однажды он состоится. И, знаешь, наверно, всё сказал. А теперь давай, трави свои дохлые аргументы!

Травить Влада не хотела, да и что скрывать — давно растратила заготовленный запас глупостей. Теперь оставалось только окончательно распылить достоинство, закопать поглубже гордость и признаться, что она тоже не жила. Вот только боялась, что эта никчемная Влада сильному мужчине просто без надобности. Она всегда боялась этого, а сейчас, так, кажется, боялась особенно сильно.

— Неужели за столько лет ты не смог найти…

— Найти что? — практически безумно усмехнулся Багдасаров. — Замену тебе? — охнул он и ловко отмахнулся. Глаза заблестели, в них закрутился протест. — Меня не интересуют китайские безделушки, которыми забит каждый прилавок в магазине! А впрочем, особо-то и не искал, — неодобрительно покачал он головой.

— Что с Трофимом? Он жив?

— Что ему сделается?.. — облизнулся бывший с таким азартом, словно Влада интересовалась, в какой позе он возьмёт её первый раз. — Мы встретились, когда я выписался из больницы. Разговор вышел не из простых. Но глупо будет отрицать, что на его месте я поступил бы иначе. Существуют законы, которые не стоит нарушать. И если я ослаб настолько, что… — Юра вздохнул и мученически скривился. — Впрочем, ни мириться с Трофимом, ни бороться я не захотел. Мы разделили то, что можно было разделить без потерь. И на этом разошлись. Трофим остался рулить, а я уехал. В другой город, в другую жизнь. И, не поверишь, сожалеть не пришлось. У меня появились новые проекты, новые увлечения. Чтобы не сдохнуть от тоски, пришлось много работать. Чтобы не слететь с катушек — включить воображение.

— Ты уехал к сыну… — догадалась Влада и уловила, как Багдасаров дёрнулся. Будто от пощёчины.

— Верх извращения, если честно! — хрипло рассмеялся он и закрыл лицо ладонями. — Но ты же знаешь: моя фантазия всегда была крайне не здоровой.

— Вы объяснились? — тут же ударила она в цель, и бывший замер, признавая, что они по-прежнему остро чувствуют друг друга.

— Уже почти год как! — со значением отметил Юра и шумно вздохнул.

— Долго же ты собирался…

— Упрямый парень. Не знаешь, в кого такой? — Багдасаров горько рассмеялся и в который раз за последний час принялся разминать затёкшее от фальшивых улыбок лицо. — Я устал быть один, я больше так не хочу, — подчёркнуто холодно заявил он и вскинул уверенный взгляд. — Всё время думал о тебе и, не поверишь, не хватало смелости, чтобы явиться. А сейчас прошу уехать со мной. Столько глупостей и ошибок осталось за спиной… допустить ещё одну я просто не готов. Мы с тобой можем ещё разок обсудить общих знакомых, да и незнакомых тоже. Можем поделиться впечатлениями о недавних приключениях. Я от них, кстати, не в восторге. Но лучше, конечно, закончить этот фарс и скрепить наш договор поцелуем взасос.

— Договор? — испуганно потянула Влада, а Багдасаров с готовностью подтвердил.

— Ну да, мы ведь деловые люди. Договор жить долго и счастливо, а, главное, вместе!

— Это тоже предсказала тебе личный астролог? — замерла Влада.

Она боялась, что снова ляпнула что-то не то, но Багдасаров, кажется, не заметил. Он совершенно безумно улыбался и подрагивал от нетерпения и недоумения, когда уже можно будет обнять непокорную бывшую.

— Ты согласна?

— Я сумасшедшая, — покачала Влада головой, не понимая, почему до сих пор стоит так далеко от Багдасарова.

— Это значит да?

— Зачем тебе всё это нужно?

— Женюсь на тебе. Завтра же. А ещё надену тебе на палец кольцо. Это моя мечта.

— Какая-то дурацкая мечта! — неуютно поёжилась Влада.

— Наверно, я постарел и не готов расставаться даже с такими дорогими увлечениями, как семейная жизнь.

— Я обошлась тебе дорого?

— Я бы отдал намного больше, но ведь «настоящее» нельзя купить.

— Слишком… долгая прелюдия, Багдасаров, — неодобрительно покачала головой Влада и первой шагнула к нему.

Окунувшись в объятия, в первые мгновения она пыталась понять, что чувствует. Прислушивалась и была вынуждена признать, что… пожалуй, никогда в жизни ещё не поступала настолько правильно. Было хорошо. Было понятно. Потому что бывший… он никакой не бывший — он родной.

— Не верю, что ты решилась… — шепнул Юра и закрыл глаза, принимая это наслаждение сердцем, душой, сознанием.

— Ты наделал столько глупостей, явившись сюда, что я сильно сомневаюсь, кто из нас в большей степени безумен.

— Это были подвиги.

— Двенадцать подвигов Багдасарова, серьёзно? А ещё ты совал голову в каждую попавшуюся на пути петлю! Я не оценила.

— Неправда. Ты должна была вспомнить, что любишь меня. Ты должна была признать это. Не только вслух, но и повторить мысленно, для себя самой. Рисковать, вывести на эмоции — идеальный план.

— План — полное дерьмо! — дала Влада максимально трезвую оценку. — Ты провалил его. А ещё наверняка пришлось подтасовать некоторые факты.

— Я бы никогда не выехал на чистом энтузиазме. Просто не сказал сразу…

— Что, всё же припрятан козырь в твоём рукаве? — сквозь слёзы рассмеялась она, а Багдасаров устало вздохнул и притёрся носом к влажной щеке.

— Однажды ты попросила меня совершить невозможное. Тогда это показалось мне полной глупостью. Но, знаешь, всё было не зря. Каждый ход просчитан, каждый вывод к месту. Когда-то я говорил тебе, что жажду побед. Ошибся, бывает. Теперь готов признать: моя цель сделать тебя счастливой, и именно сейчас я близок к этому, как никогда.

Влада больше не улыбалась. Она смотрела Багдасарову прямо в глаза, а он готов был отправиться на гильотину, только бы угодить. К слову, там ему самое место, если бывший вдруг решил играть на её чувствах.

— Я нашёл её… — Раздался шёпот, который заставил Владу замереть, задержать дыхание, заставил сердце биться чаще и сильнее. — И для этого, не поверишь, не пришлось сворачивать горы. Достаточным оказалось совершить много страшных ошибок, признать их, принять, пережить. Для этого пришлось поступиться гордостью и амбициями.

Влада молчала. Она не знала, что нужно сейчас сказать. Она могла только слушать.

— Девочку зовут Мира. Красивая, как ангел. Но когда у ангела по венам течёт горячая кровь… столкновение с дьяволом неизбежно. И она пришла ко мне.

— Ты… говоришь об этом только сейчас? — хватанув воздуха ртом, но едва ли использовав его по назначению, Влада сжала кулаки.

— Ты должна была вернуться ко мне, — жёстко выговорил Багдасаров в упрямые, ставшие непослушными губы. — Не из благодарности и точно не потому, что я настолько крут. Ты должна была вернуться ко мне, потому что хочешь этого. Потому что рядом со мной жизнь, а без меня — лишь иллюзия. А ещё потому, что я никогда и ни при каких обстоятельствах не использую «козырь в рукаве» против своей малышки.

— Эгоистичный ублюдок! — выплюнула Влада заслуженное оскорбление.

— Я не имел права делать тебя уязвимой в такой напряжённый момент. Ты выдержала, потому что была сильной.

— Мне плевать на твои внушения! Ты знал и промолчал!

— Малышка очень дорога для меня — я не мог рисковать.

— Смотрел мне в глаза и молчал!

— Мира появилась на моём пороге в тот самый момент, когда пришло сообщение от Берты. Движимая эмоциями, эта малышка плевать хотела на мой самолёт и на мои планы. Она пришла с одной единственной целью: я должен был найти её сестру.

— Ты ходил за мной след в след, болтал всякую чушь, но не сказал главного?!

— Мы можем отправиться прямо сейчас.

Влада опомнилась, отпрянула, осознанно кивнула. Она торопливо заправила локон за ухо, растёрла лицо ладонями, будто приводя себя в чувства. Она восполняла действиями всё то, что отчего-то не могла почувствовать. Или, наоборот, чувств вдруг оказалось слишком много. Она сомневалась, боялась, не верила…. И в то же самое время она хотела верить! Влада бросила на Багдасарова быстрый взгляд. Почему мыслей так много? Их невероятно много, но выделить какую-то одну оказалось буквально невозможно!

— Мне нужно время, чтобы принять душ. И, раз уж здесь действительно так много твоих людей, скажи кому-нибудь из них, чтобы решили вопрос с одеждой. Мы едем сейчас, — ответила Влада тихо и крайне осторожно. Она снова не была уверена, что знает этого человека достаточно хорошо.