Глава 32. Эмма

Моя жизнь разделилась на «до» и «после». Я будто умерла, осталась вместе с сыном в той могиле, а вместо меня только оболочка. Внешне такая же, но внутри абсолютно пустая. Смотрю на ребенка на руках няни и ничего не чувствую. Будто заледенела и все чувства атрофировались. Все, кроме тупой боли и уничтожающей безысходности. Ничего уже не вернуть и не исправить. Серафима проводит с сыном все больше времени. Он к ней тянется, да и Виталий с ними смотрится гармонично. У них почти идиллия, а мне плохо. Каждый раз, глядя на них, представляю своего сыночка и заново умираю вместе с ним. Почему все так? Почему именно со мной? Я знаю за что… сама виновата. Хотела украсть у судьбы кусочек счастья, но она не прощает ошибки. Как тень ухожу к себе, падаю лицом в подушку и реву навзрыд. Снова скручивает от боли так, что дышать становится тяжело. Как дальше жить, я не понимаю. Все сломалось. Жизнь потеряла смысл. – Эмма, что случилось? – Заботливый голос мужа раздается совсем рядом. Виталий присаживается на постель, обнимает меня за плечи и невесомо целует в затылок. Внутренне сжимаюсь, но сдерживаюсь и не отталкиваю. – Все хорошо, – выдыхаю и зажмуриваюсь. – Просто чувствую себя не очень… – Не первый день уже, – сухо замечает муж. – Может, покажешься специалисту? – Да, ты прав. Покажусь. – Иван соскучился по тебе, – ладонью проводит по спине, а я внутренне содрогаюсь от одного имени. – Сейчас подойду, – выдавливаю из себя. – Эмма, он ребенок и не виноват в том, что тебе нехорошо. – Виталий говорит мягко и спокойно. – Ему нужна мама… – Я знаю! – срываюсь на раздражение. – Сказала же, сейчас подойду. Муж обиженно уходит, а я прячу лицо в ладонях и пытаюсь отыскать хоть какой-то ресурс. Дается это очень сложно. Но я заставляю себя подняться и привести внешний вид в порядок. Надо взять себя в руки. Ничего уже все равно не изменить. Придется как-то научиться с этим жить. И у меня даже получилось. Как и обещала, я нашла специалиста. Психотерапевта Надежду. И с ее помощью постепенно все наладилось. Я вернулась на работу и погрузилась в нее с головой. Воронцов, как и обещал, уволился, а потом и уехал. Не знаю куда. Не интересовалась. Мне все равно. Я закрыла эту дверь. Заколотила изнутри и запретила даже смотреть в ту сторону. На самом деле так мне гораздо легче, чем видеть его постоянно и вспоминать о том, что между нами было. Целую сына в пухлые щечки, треплю по мягким волосам и, улыбаясь с тоской, ухожу на работу. После того как узнала правду, я начала относиться к Ивану немного по-другому. Просто осознала, что он никогда не станет моим родным сыночком, тем, кого я так долго носила под сердцем и потеряла. Он совсем другой, но тоже мой сын. Этот малыш все же растопил мое сердце. Я приняла его со временем и научилась любить. А может, сеансы с Надеждой помогли. Только с ней я могу быть собой. Только она знает все, что со мной случилось на самом деле. Сеансы с ней как отдушина для меня. Терапия прошла успешно, меня отпустило, но занятия я все равно не прекратила. Мне нравится время от времени разговаривать с ней и окунаться в болезненные воспоминания под контролем специалиста. Год не пролетел для меня, а, наоборот, тянулся мучительно медленно, ежедневно оставляя все новые и новые ожоги на сердце. Легче не стало, время ничего не вылечило в моей душе. Днем я научилась улыбаться, а ночью… ночи по-прежнему пугают меня. Ночью выходят все тени и терзают кошмарами. С Виталием мы сильно отдалились друг от друга и практически не общаемся. Иногда мне кажется, что он меня едва терпит. Точнее, мои закидоны. И все больше времени проводит с Серафимой и сыном. Я не сопротивляюсь. Даже наоборот – спокойно отпускаю его туда, где ему хорошо. Это ведь я поломалась, а не он… Но сегодня мы с Надеждой собрались по другому поводу. – Завтра у моего сына день рождения, – говорю с деланым равнодушием и сильнее стискиваю подлокотники на кресле. – У обоих сыновей, – поправляет она, а я прикрываю глаза и делаю глубокий вдох. – Да… – шумно выдыхаю и распахиваю веки. – У обоих… – Как ты хочешь его провести? – Не знаю, – тяжело даже думать об этом. – Утром на кладбище поеду, а потом… Как пережить этот день? – Ты справишься. – Надежда ободряюще улыбается. – Все обязательно наладится.