Глава 33. Игорь

– Воронцов, ты сдурел? – рычит на меня главврач, читая заявление на увольнение. – Я тебя не отпущу! – Вениамин Палыч, – устало улыбаюсь. – Я все решил… – Я тебе денег мало плачу? – всплескивает он руками. – Нормально платите. – Губы невольно дергаются в усмешке. Деньги и правда неплохие, даже удалось накопить приличную сумму. Но всему приходит конец. Мне стало тесно, выдержка все чаще дает сбой и срывает тормоза. – А что тогда? – Главврач смешно жестикулирует. – Кто тебя переманил? Все-то он знает. И предложение действительно есть. Из одной престижной заграничной клиники. Деньги, практика, репутация. Всего в избытке, но я пока не дал ответ. Не могу вот так обрубить все концы. – Да никто, Вениамин Палыч, – улыбаюсь. – Это личное. В Москву мне вернуться надо… Как будто кто-то меня там ждет… Сердце тоскливо ворочается в груди – А что же твое личное не здесь, с тобой? – язвительно морщится он. Сам того не зная, наступает на болезненную, незаживающую мозоль. – Сложно все… – уклончиво отвечаю и качаю головой. Не хочу ни с кем делиться. – В общем, нет! – отрезает он и припечатывает ладонь к столу. – Ты как хочешь, а я не могу отпустить своего лучшего врача. – Вы преувеличиваете, – хмыкаю я. – В роддоме полно отличных врачей. Но Вениамин Павлович лишь раздраженно машет рукой. – Пиши заявление на отпуск. – Он подталкивает мне бумагу и ручку. – Решай свои проблемы, по времени не ограничиваю. – Не могу я так, – возвращаю свое заявление на место. – Если вернусь, то попрошусь к вам обратно. – Игорь, без ножа кромсаешь… – Простите, но обстоятельства, – развожу руки в стороны. – Ладно. Иди уже на все четыре стороны, изверг, – ставит размашистую подпись на заявлении. – Но две недели отработай, как положено. – Конечно. Спасибо. И снова работа затягивает в свою безжалостную воронку. Две недели почти не поднимаю головы. Выматывает, но зато не остается времени на тяжелые мысли и размышления. Прихожу домой, падаю на кровать и проваливаюсь в сон. А потом встаю и снова собираюсь в больницу. Работа, работа и только работа. Прикрыв глаза, сижу в кресле после экстренной операции и пью остывший кофе, чтобы хоть немного восстановить силы. Я в таком нон-стоп режиме существую почти год. Уже привык, точнее, свыкся. Все что угодно, лишь бы не оглядываться, лишь бы не вспоминать. – Игорь Александрович. – Чуть хрипловатый голос раздается рядом с ухом, а на плечи ложатся женские ладони. Мягко массируют, расслабляя уставшие мышцы. Приятно, и я почти утекаю в это манящее ощущение, но вовремя спохватываюсь и отстраняюсь. – Не нужно, – откатываюсь на кресле и поворачиваюсь. Медсестра присаживается на мой рабочий стол. Как ее? Юля, кажется… – Я заперла дверь, – соблазнительно закусывает губу и медленно расстегивает пуговицы на форменном платье. Вот это номер. Я что, давал повод? – Напрасно, – качаю головой, залпом осушаю кружку и поднимаюсь на ноги. – Юль, не нужно. – Но почему? – совершенно искренне удивляется. – Ты же не женат? – Нет, но это не значит, что свободен. Даже скорее наоборот. Я не свободен. Не ощущаю себя таковым. В моем сердце и мыслях по-прежнему Эмма. Каким-то непостижимым образом она стала моей вселенной. Все, что я делаю сейчас – для нее. Чтобы приблизить нашу встречу, чтобы у нас был шанс. – За весь этот год я не видела тебя с женщиной. – Юля обиженно надувает губы. – Если ее нет рядом, совсем не обязательно, что нет совсем… – Глупость какая, – фыркает медсестра. – Почему мы не можем просто перепихнуться? – Я раньше тоже так думал. Но потом все изменилось… Даже смешно. Раньше я бы с удовольствием воспользовался предложением о сексе без обязательств. А сейчас не хочу. Не могу. Только одной-единственной заполнен до краев. Ее хочу, люблю, с ума схожу без нее, но не имею возможности оказаться рядом. Я дал ей время, а нам срок. Год… Это много или мало? Чтобы пережить утрату ребенка – мало, чтобы осознать, чего хочу, – вполне достаточно. Этот год наконец истек. – Это моя последняя смена, – усмехаюсь я. – Завтра я уезжаю. – Как? – Вот так. Дальнейших расспросов не поступает. Я зарубаю их на корню. А когда, наконец, добираюсь до дома, меня встречает Моцарт. Привычно-недовольным «мяу». – Соскучился, мордастый? – присаживаюсь на пуфик и треплю огромную белоснежную башку. Кот – единственная связь с прошлой жизнью. Он один у меня остался и не дает забывать, что я все еще живой. Что ничего еще не потеряно. Что просто нужно время. – Готов к поездке? – спрашиваю с улыбкой. – А придется… Вместе с Моцартом возвращаемся в Москву. Так непривычно и в то же время болезненно. Этот город связан с самыми сильными эмоциями в моей жизни. С самой большой радостью и самой большой болью. Квартира небольшая, нам с котом много места не надо. Главное – район. Максимально близко к Эмме. Сейчас я могу себе это позволить. Сейчас готов на многое и уже не отступлю. Я много думал и анализировал. Переварил все свои косяки, ошибки, которых могло и не быть. А главное, понял, чего хочу больше всего на свете. Я верну свою любимую женщину чего бы мне это ни стоило. Но сначала нужно обозначить намерения. Сегодня годовщина рождения и смерти нашего сына. Эмма приедет на его могилу, я уверен в этом. Надеваю все черное и еду на кладбище. Здороваюсь с малышом, сжимая пальцами памятник. Не отпустило. До сих пор больно. Я смирился с этой болью, она навсегда останется в моем сердце. Но надо жить дальше. Отхожу чуть дальше и надеваю черные очки, чтобы стать незаметным. Не нужно Эмме видеть меня раньше времени. Боюсь, что сбежит. Да и мешать не хочу. Просто жду. Терпеливо и невозмутимо, выкуривая сигарету за сигаретой. Нервно. А вдруг не придет? Нет, не сможет. Выдыхаю струю дыма вверх и замираю, увидев Эмму, идущую по дороге. На ней черный платок и очки, скрывающие большую часть лица, но я все равно безошибочно узнаю ее. Сердце болезненно сжимается и начинает биться чаще, просыпаясь от долгой спячки. Жадно охватываю взглядом ее всю и медленно впитываю в себя. Скучал. Мать вашу, как же я соскучился! Хочется сгрести в объятия и уткнуться носом в шею. Но я не шевелюсь, просто стою в стороне и смотрю на то, как Эмма с огромным букетом белых роз приближается к могиле нашего сына. Я не мешаю. Не имею на это права. Скрепя сердце наблюдаю, как она гладит прохладный мрамор памятника и опускается на корточки. Покрывает могилу цветами и что-то говорит. Я не слышу что, но каждое слово болью отзеркаливается во мне. Эмма снимает темные очки и дает волю слезам. Ее поникшие плечи сотрясаются от беззвучных рыданий. Как же хочется помочь, разделить наше горе поровну. Решаюсь и выхожу из своего укрытия. Медленно иду в сторону могилы. Эмма достает мобильный, но с кем разговаривает, мне не слышно. Лишь обрывок ее фразы. – Начинайте без меня, я немного опоздаю. Пробки… Она убирает телефон в сумку и поднимается с земли. Уверенно приближаюсь. Эмма отряхивает пыль с одежды и оборачивается. Наши глаза встречаются. В ее немой укор, растерянность и столько всего, что я не успеваю идентифицировать. Эмма покачивается и хватается за памятник, чтобы удержать равновесие. – Игорь? – Ее пропитанный ядом голос звучит сдавленно. – Зачем ты здесь? Не ожидала. Сдалась. Вычеркнула меня из своей жизни, как ненужный элемент, но я не согласен с этим. – Ты думала, я забуду? – с горечью говорю и приближаюсь – Я о тебе вообще не думала, – язвит, но голос предательски дрожит, выдавая истинные эмоции. – А я, напротив, не забывал о тебе ни на минуту… Эмма не сдается, презрительно усмехается и идет мимо меня к калитке, но я уверенно преграждаю ей путь. – Чего ты хочешь? – вскидывает на меня глаза. Все такие же красивые, но безжизненные. – Хотя мне это неинтересно, – фыркает она раздраженно. – Пропусти! – Зачем ты так? Я приехал ради тебя… – говорю вкрадчиво и смотрю в глаза. – Нам надо поговорить. Хорошая моя, я буду рядом. Излечу все твои раны. Просто дай нам шанс. – Нам не о чем говорить, – отрезает она строго и раздраженно надвигает черные очки, пряча глаза и свои эмоции. – Подожди! – хватаю ее за запястье. – Вот, возьми, – достаю из кармана клочок бумаги и вкладываю ей в ладонь. От легкого прикосновения вибрация проходит по телу, а кожу покалывает тысячей иголочек. Эмма прерывисто вздыхает и выдергивает руку. Мельком пробежавшись по адресу глазами, выбрасывает бумагу в стоящую рядом урну. – Хорошая попытка, но нет. Прощай, – не оборачиваясь и даже не удостоив меня взглядом, уходит к своей машине, а я смотрю ей вслед и не тороплюсь преследовать. – Я все равно буду ждать! – кричу ей в спину. – Слышишь?! Пусть переварит нашу встречу и поймет, что я больше не уйду. Я буду рядом. Снова завоюю эту женщину и уже никуда не отпущу.