Глава 35. Игорь

Стемнело. Весь день как на иголках. Ни на чем не мог сосредоточиться. Сложив руки в замок за спиной, стою у окна и смотрю вдаль. С высоты птичьего полета открывается прекрасный вид на столицу, но мысли утекли далеко от всего этого великолепия… Прошло уже больше суток, а от Эммы нет никакой информации. Знаю, что вчера они отмечали день рождения сына и я мог бы быть там. Но не захотел причинять дополнительный дискомфорт. Думаю, ей и так было непросто. Где-то в глубине души я надеялся, что она зафиналила эту историю. Но нет, продолжает жить с мужем и растить ребенка. Может, напрасно я все это затеял? Отгоняю мрачные мысли и раз за разом прокручиваю в голове вчерашнюю встречу, вспоминая мельчайшие подробности. Ничего не скрылось от моего пытливого взгляда, я заметил каждую деталь, каждую эмоцию. Воссоздавая все посекундно, хочу верить в то, что Эмма придет ко мне. Та прежняя Эмма, какой я ее запомнил, ни за что бы не оставила дело незавершенным, но насколько она осталась «той»? Понятия не имею, что произошло за этот год разлуки и возможно ли хоть что-то спасти. Приходится просто ждать, гипнотизируя часы, и надеяться на чудо. Шаги в коридоре отчетливо слышны в тишине квартиры. Это она. Я уверен. Дыхание застревает в горле, а сердце срывается в ритмичную дробь. Хочется встретить, а лучше сгрести в охапку и уткнуться носом в шею, но я заставляю себя стоять на месте. Лишь прикрываю глаза и усилием воли проталкиваю воздух в легкие. Весь превращаюсь в слух и улавливаю малейшие звуки. Незапертая дверь открывается, и Эмма входит в квартиру. Стук ее каблуков я не спутаю ни с чем на свете. Каждый шаг болезненно вдавливается в сердце, оставляя глубокие следы. – Мя-яу, – раздается за спиной, а я невольно улыбаюсь. Кот тоже узнал хозяйку. – Я ждал тебя… Знал, что ты придешь. – Мой голос звучит необычайно хрипло от волнения. – Мы ждали… – Даже я этого не знала. – Эмма умело выстраивает между нами стену отчуждения, но я больше не боюсь. Разворачиваюсь, но не приближаюсь, а издалека изучаю ее. Вновь. Внимательным взглядом окидываю лицо и тело, отмечая малейшие изменения. Но их нет. Она все такая же красивая и недоступная. Но до дрожи желанная и родная. – Мне столько нужно тебе сказать… – замолкаю, усиленно подбирая слова. – Не знаю, с чего начать… – Начни с главного, – нервно перебивает она. – У меня мало времени. Хочется рассмеяться. Времени у нас с избытком. Эмма еще не знает, что не выйдет из этой квартиры, пока не выслушает меня. Пока не выскажет мне все, что накопилось. Это нужно нам обоим. Теперь я в этом уверен на сто процентов. – Мяу, – раздается требовательно. Кот трется мордой о ее ноги, выпрашивая ласку. Предатель. Но я так ему завидую. – Не гладит тебя этот изверг, да? – вредничает Эмма, присаживается на корточки и треплет Моцарта по голове. – Я так и знала. – Эмма улыбается и поднимает на меня глаза. Наши взгляды пересекаются. Животный инстинкт толкает меня вперед, но я остаюсь на месте. Нам нужен разговор. Ртом. Надо генерировать слова и говорить, пока она не услышит, пока не поймет, пока не даст нам шанс. Я готов бороться, а она? – Эмма, я больше не могу без тебя, – отгоняя непрошеные воспоминания, честно признаюсь. Коротко и емко. – Год мог, а сейчас вдруг занемог? – саркастично замечает она, обдавая меня холодным презрением. – Игорь, меньше лирики, говори прямо, чего ты хочешь. Как же я скучал по ее вздорному характеру. Эмма осталась все той же гордой и сильной женщиной, но именно такой я ее и люблю. Но еще знаю и совсем другую: нежную и заботливую, какой она бывала лишь со мной наедине. Жаль, что этих моментов было так мало. – Год, Эмма! Целый гребаный год! Я каждый день подыхал, и только мысли о тебе давали мне возможность просыпаться по утрам. Я пахал сутки напролет, чтобы заработать денег для нас, чтобы ты ни в чем не нуждалась. – Ты правда считаешь, что меня когда-то интересовали деньги? – ожидаемо усмехается Эмма, а мне хочется отвесить себе леща. – Нет, Игорь, это твоя прерогатива… – Однажды ты говорила про остров в Индийском океане, помнишь? Бросить все и в омут с головой… Ты поедешь со мной? – с надеждой спрашиваю, но быстро соображаю, что слишком тороплюсь. Что я несу? Я же не это хотел сказать, но заносит в совершенно другую сторону. – Что? Ты сейчас серьезно? – Ее голос пропитан ядом. – Ты смеешь просить меня об этом после всего, что произошло? Собираюсь с мыслями и максимально открываюсь перед ней. – Я люблю тебя. – Эмма дергается от неожиданности и отводит глаза в сторону. Проходит вперед и присаживается на диван. – Знаю, надо было раньше тебе все сказать, но я боялся быть отвергнутым. Ревновал тебя, как безумный, ко всем, особенно к мужу, потому что он имел право прикасаться к тебе, в то время как я считал тебя своей. Каждый раз, видя вас вместе, едва сдерживался, чтобы не наброситься на него с кулаками, – замолкаю на несколько секунд, чтобы перевести дыхание и продолжаю: – Ты не представляешь, что я пережил, когда у тебя начались роды и ты приехала ко мне. – Мысленно переношусь в прошлое, вновь испытывая все те чувства. – Я думал, сдохну, если что-то пойдет не так. Готов был на все, лишь бы спасти тебя. И из клиники уехал не потому, что струсил, я не хотел бередить твою рану. – Она все еще слушает и не перебивает, а лишь нервно кусает губы. – Тогда мы оба были на эмоциях и вряд ли смогли бы спокойно поговорить. Пока я находился вдали от тебя, у меня было время подумать и многое переосмыслить. И я наконец осознал, что ты главное в моей жизни и я должен был бороться за тебя и ребенка. Нашего сына не вернуть, но жизнь продолжается. Понимаю, что тебе больно, и поверь, мне больно не меньше, но надо жить дальше. – А я не знаю, как мне жить дальше! – вскрикивает Эмма и вскакивает с места – Ты разрушил мою жизнь, превратил ее в ад. Ты пытался скрыть смерть моего сына, так подло подменив ребенка. Ее слова вонзаются в сердце острыми лезвиями и больно ранят, но я не спорю. Не сейчас. Эмме необходимо высказаться, и пусть она потом пожалеет об этом, но сейчас нужно вылить все, что накопилось в ее душе. Я готов вытерпеть все и разделить ее страдания. Лишь бы ей стало легче, лишь бы боль отступила хоть ненадолго. – Я хотел как лучше, – все же тихо произношу. – Лучше? Кому? – кричит Эмма и дрожит от бессильной злобы. Слезы дрожат на ее ресницах, но она усиленно сдерживает их. Боится показаться слабой. Напрасно. Я заберу ее любую. – Поверь мне, я думал только о тебе, хотел уберечь тебя от этого кошмара, – предпринимаю еще одну попытку и приближаюсь, но Эмма отходит в другой край комнаты. – О себе ты думал. – Очередное обвинение срывается с ее губ, больно полоснув мое сердце. Стискиваю зубы и мужественно терплю. Я не имею права поддаваться на провокации. – Я мог остаться, но уехал только по твоей просьбе. Я дал тебе целый год. Эмма, неужели все, что было между нами, это обман? – загоняю в угол и останавливаюсь в метре. – Какая теперь разница? Это было так давно… Все уже изменилось. – Она небрежно отмахивается, всем своим видом демонстрируя безразличие, но я вижу, как ей тяжело скрывать свои истинные чувства, и это придает мне сил бороться за нее. – Да ничего не изменилось! – Не выдержав, хватаю Эмму за плечи, слегка встряхиваю и обжигаю горячим взглядом. – Эмма, ты до сих пор моя! Я понял это, как только взглянул в твои глаза. А теперь еще и мурашки чувствую на ее коже. Нет, ей меня не обмануть. – Воронцов, не говори глупости, – сквозь зубы цедит Эмма и пытается вырваться, но я не отпускаю, лишь ближе притягиваю к себе эту бунтарку. – Кого ты хочешь обмануть, меня или себя? Отчетливо вижу, как в полумраке бегают ее зрачки и ощущаю превосходство. Я на сто процентов уверен, что уже не отпущу эту женщину, но хочу, чтобы она сама приняла это решение. Насиловать никого не собираюсь. Эмме нужно время, чтобы принять новые обстоятельства. Я готов его дать, но пусть знает о моих намерениях. – Это разговор ни о чем, я вообще не знаю, зачем пришла. – Она высвобождается из моих рук, упрямо отворачивается, но не уходит. – Потому что тебе не все равно, потому что ты чувствуешь то же, что и я, – мягко отвечаю на ее вопрос и обнимаю за плечи. Колючая. Как бы ладони не расцарапать. Ничего, заживут. Утыкаюсь носом в ее макушку и с жадностью втягиваю аромат ее кожи и шампуня. – Да ничего я не чувствую! Пусти! – огрызается и отшатывается, словно обжегшись. Сопротивляется и борется со мной. Хотя заведомо проиграла эту битву. Как и тогда, в начале наших отношений. Только тогда я был слишком глух и ослеплен, а сейчас не собираюсь спешить. – Эмма, скажи, что я не нужен тебе, – тихо прошу. Замирает на месте. – Одно твое слово – я уеду и больше никогда не появлюсь в твоей жизни, обещаю. – Понимаю, что иду ва-банк и могу лишиться всего, но все же рискую.