Глава 38. Эмма

Паркуюсь около дома, глушу двигатель и устало откидываюсь на спинку сидения. Эта гонка закончена, но не принесла победы. Мыслей в голове становится так много, что я не могу ухватиться ни за одну из них, чтобы хоть как-то структурировать и разложить по полочкам. Еще несколько минут назад я бешено мчалась по трассе, желая быстрее уехать из этой квартиры. Но бежала не от Игоря и не домой, руки просто на автомате крутили руль. Я пыталась убежать от себя, от своих чувств, наивно полагая, что вдали от Воронцова мне удастся забыть о прошедшей ночи и навсегда стереть воспоминания о нем. Но легче не стало, ни капли. Все только усложнилось. Минута слабости стала для меня настоящим концом. Я помню все до мельчайших подробностей. Его взгляд, полный боли и отчаяния, горькую улыбку и каждую фразу, сорвавшуюся с губ. Я не хотела ему верить, боролась с собой как могла, старалась спрятаться за глухой стеной, лишь бы ничего не видеть и не чувствовать. Но Игорь будто смотрел сквозь эту стену, он читал меня, как открытую книгу, и говорил именно те слова, которые я так боялась услышать. Самое страшное, что я осознала: он не врет, не играет. Его честность обезоружила, забрала последние силы, припасенные на сопротивление, и я сдалась. Он вынудил меня сдаться. Прикрываю глаза и возвращаюсь. В квартиру Воронцова и нашу ночь. Где были чуткие губы, покрывающие поцелуями каждый миллиметр кожи, и сильные руки, сжимающие меня в объятиях, сводящих с ума. Воронцов умело подбирал ключик к моему сердцу, и ему это удалось. Птица, так отчаянно желавшая вырваться на волю, наконец выпорхнула из клетки, делая долгожданный глоток свободы. Он вернул мое тело к жизни, подарив всю свою нежность. Раз за разом доказывал мне, что я еще способна любить и что только вместе мы сможем пройти через все трудности. Но стоило лишь на секунду вернуться в реальность, как тревожные мысли, неусыпно караулившие меня всю ночь, вновь пробрались в сознание, посеяв новые сомнения и заглушив ярко вспыхнувшие чувства. Я так не могу. Так неправильно. Забираю сумку с пассажирского сидения, ставлю машину на сигнализацию и уверенным шагом иду к дому. Все еще, наверное, спят. Стараясь вести себя как можно тише, чтобы никого не разбудить, аккуратно снимаю обувь и прохожу в комнату. – Эмма, – раздается за спиной взволнованный голос мужа. На секунду зажмуриваюсь, сжимаю кулаки, собирая последние силы, и резко оборачиваюсь. Муж не спит, а это означает, что серьезного разговора не избежать. Но я к нему совсем не готова. – Ты куда вчера пропала? Я весь вечер пытался дозвониться до тебя, но телефон был отключен, – на одном дыхании выпаливает он. Переживал. – Где ты была? Я без сил. Максимально расшатана и разбалансирована. И не знаю, что отвечать на его вопросы. Судорожно пытаюсь придумать хоть какое-то оправдание. – Я у Беловых ночевала, – выпаливаю первое, что приходит в голову, и замираю в ожидании реакции. – Странно, – задумчиво тянет Виталий. – Я звонил ей вчера вечером, она мне ничего не сказала, – небрежно пожимает плечами. Господи, как же не хочется врать человеку, который меня любит, но другого выхода нет. Нужно просто убедить себя в том, что эта ложь во благо, что я должна сохранить семью, и тогда не будут мучить угрызения совести. – Я позже приехала, – спокойно отвечаю, взяв себя в руки. Выдавливаю из себя улыбку, но тело все равно слегка потряхивает. – Эмма, все хорошо? – подозрительно спрашивает муж, кладет руку мне на плечо и заглядывает в глаза. Опять я чувствую, что он все знает. Знает и молчит, умышленно изводя меня. Вынуждая признаться. Но я не могу… – Да, все хорошо… – с большим трудом выдерживаю его взгляд, полный нежности и заботы. Как жаль, что не могу отплатить ему тем же, как бы ни старалась. Сердце не екает, оно предательски молчит. Просто принадлежит другому. – Тогда мой руки и идем завтракать. – Мягко улыбнувшись, муж целует меня в щеку и идет на кухню. Вот и все. Никаких сцен и скандалов. Никакой ревности и недоверия. На ватных ногах добираюсь до ванной и закрываю дверь на замок. Что-то надламывается во мне именно в эту секунду, и я вдруг четко осознаю, что как прежде уже не будет. Опершись руками о края раковины, смотрю на свое отражение в зеркале и горько усмехаюсь. Что я с собой делаю? А главное, зачем? Кому будет лучше от этой гнусной лжи, вставшей поперек горла? У меня было все, о чем только можно мечтать… Заботливый, любящий муж, готовый пойти на многое, лишь бы я улыбалась. Надежное плечо и стойкая уверенность, что этот человек меня никогда не предаст… Виталий ни в чем не упрекал, с пониманием относился к любому моему поступку, поддерживал в трудные моменты и постоянно дарил всю любовь, на которую только был способен. А я ощущала себя последней сволочью, потому что не могла ответить ему взаимностью, как бы ни старалась. Я не помню, когда в последний раз мы с мужем разговаривали по душам. Уже на протяжении нескольких лет я прятала себя настоящую под толстым панцирем и никому не открывалась. Никогда не испытывала к Виталию ярких, острых чувств, давно не хотела его как мужчину. После рождения сына мы вообще стали просто соседями – спали в разных кроватях и редко проводили время вместе. Единственное, что нас по-настоящему связывало, – это Ванечка. Я привыкла к такому образу жизни, меня все устраивало, и это вошло в привычку, но одного уважения оказалось мало, чтобы сохранить семью. Я полюбила другого, и, как ни пыталась подавить в себе эту любовь, мое сердце принадлежало именно ему. Скрывать это уже невозможно. Да и Виталий не заслуживает такого к себе отношения. Он достоин большего, лучшего, и я обязана рассказать ему всю правду. Глубоко вздохнув, умываюсь холодной водой, чтобы хоть немного прояснить мысли и освежить голову, и выхожу из ванной. На кухне Виталий разговаривает с кем-то по телефону. Судя по всему, это по работе. Осторожно вхожу, чтобы не мешать, но он как раз сбрасывает звонок. – Ты чего так долго? Иван сейчас проснется. – Взгляд-сканер снова проходит по мне. – Садись, а то все уже остыло. – Виталь, нам надо поговорить. – Металлические нотки отчетливо звучат в моем голосе, а решимость тает с каждой секундой, как снег под весенним солнцем.