28

Когда я проснулась, Нины уже не было в комнате. Если позволяли обстоятельства, подруга обычно спала до обеда, поэтому ранний подъём был для неё чем-то новым и… странным.

Я встала, привела себя в порядок, надела платье и пошла разведать, куда же она могла смыться.

– Привет, бабуль. – Обняла бабушку, сидевшую в кресле-качалке на первом этаже.

Она прижалась к моему животу, легонько, насколько позволяла сила в её морщинистых руках, и сжала меня за талию.

– Как дела? Какие новости, Кариша? – Улыбнулась она.

– Всё хорошо. Вот, проснулась, не могу никого найти. Не знаешь, где все?

Бабушка задумалась, но тут со двора послышался звонкий лай.

– Кажется, они в беседке. – Вдруг прояснился её взгляд. – Твоя подружка со своей Моськой тоже пошли туда. Слышишь, как лает?

– Ага, спасибо, бабуль. – Я наклонилась и поцеловала её в дряблую щёку.

– Ты уже завтракала? Покормить тебя?

– Нет-нет, сиди. Я сама. Я справлюсь. – Заверила я.

И беспокойство, вдруг родившееся в её взгляде, моментально растворилось.

Я на цыпочках пробралась к двери, ведущей в сад.

– Нет. Нет. – Слышался голос отца. – Нет, так не пойдёт. Ты ничего не получишь, пока не сделаешь так, как нужно мне, ясно?

Опять отчитывает Вовку, всё понятно.

– Сидеть! Сидеть, я сказал.

Ну, ведь точно.

А-а-а, нет – я нашла его взглядом.

Отец сидел под абрикосовым деревом, а возле него крутился неугомонный Пупсик.

– Вот так, дружище, а теперь получай своё лакомство. – Довольно улыбнулся папа, когда пёс прижал свой вертлявый зад к земле, и протянул ему кусочек какого-то корма. – Молодец, Тузик!

– Он – Пупсик! – Раздался откуда-то голос Ниночки.

– Точно.

Я повернулась и увидела их с мамой в беседке под тенью навеса. Они расположились возле настоящего пузатого самовара в окружении десятков каких-то склянок и кастрюль, и с моей наблюдательной точки не было видно, чем они там занимались.

– Вот, смотри. – Поучала мама. – Абрикосы мы берём специально немного недозрелые, а вишню наоборот – спелую.

– Поняла. – Кивнула Нина, поправив красный фартук, повязанный у неё на груди.

Я вышла и двинулась им навстречу. Солнце ещё не было в самом зените, но припекало уже знатно. В воздухе стояла тяжёлая, душная влага.

– Абрикосики мы с тобой разделили на половинки и убрали из них косточки. – Продолжала моя родительница, указывая на чашки. – Из вишни Серёжа тоже удалил косточки. Теперь нам нужно налить воду в сахар и приготовить сироп для варенья.

– Чем занимаетесь? – Спросила я, входя под навес.

Обе как по команде вздрогнули.

– Ой. – Мама схватилась за сердце. – А мы тут не шумим, чтобы ты выспалась, как следует.

– Доброе утро, дочь! – Махнул мне отец.

– Доброе, пап! – Прищурилась я, прячась от косых лучей солнца. Села за большой, деревянный стол и уставилась на склянки. – Я выспалась. Оказывается, ужасно приятно просыпаться в родном доме.

– А мы тут варенье варим. – Улыбнулась Нина, придвигая ко мне таз с абрикосами. Ноздри защекотал приятный фруктовый аромат. Сразу вспомнились детские годы, когда можно было наедаться ими до такой степени, что трудно становилось дышать. – И чай тебе заварили. Мятный.

– Там ещё листья ежевики и шиповника. – Мама бросилась к самовару, налила в красивую белую кружку чаю, устроила её на белое блюдце и поставила передо мной. – А Ниночка тебе бутерброды к завтраку сделала. Да, Нин?

– Да.

Это шутка? Я бросила полный недоумения взгляд на подругу, и та убрала с одной из тарелок салфетку. На ней лежали аккуратные круглые бутербродики с сыром, авокадо и зеленью.

– Ух, ты ж… – Мои брови полезли на лоб.

Дома Нина без чужой помощи даже хлеб не нарезала бы.

– Я старалась. – Засияла она. – Твоя мама научила. – Они переглянулись, и Нина добавила: – Вот варенье сейчас научусь варить, а дома сама буду пробовать. Я в детстве любила крыжовенное, но моя мама никогда не рассказывала, как его делать. Кажется, она вообще покупала его в гастрономе… – Подруга пожала плечами.

– Ты ешь, ешь, а то сейчас мухи налетят. – Улыбнулась мама и бросила взгляд на отца. – То есть, родственники понаедут.

– А где, кстати, Вовка? – Огляделась я, усаживаясь удобнее.

– Они с Наташей укатили в аэропорт, встречать её родню. Часа через два вернутся. Я вот мясо замариновала, к их приезду пожарим.

– А что у неё за родня? – Спросила я, наклоняясь и втягивая ноздрями ароматы трав, отдавших все свои соки чаю.

– Да простые люди: мать – педагог, отец – нефтяник. В смысле, обычный буровой мастер. Трое детей: Вовкина Наталья и двойняшки – Митя и Маша. Им по десять лет. С ними приедет двоюродная сестра Наташи – Ольга со своим новорождённым ребёнком, а ещё лучший Наташин друг – Григорий. Она сказала, они с ним с детства дружны. И вроде всё. Остальная родня будет только к самому бракосочетанию.

– Ясно. – Хмыкнула я, взяв бутерброд. – Значит, весело будет. Кстати… раз уж тут Вовки нет, я должна спросить.

– Спрашивай. – Сказала мама, занявшись сиропом.

Она поставила большой таз на огонь маленькой плитки и стала ритмично помешивать сахарную воду.

– К чему такая спешка, мам? Вовка что… скоро сделает тебя бабушкой?

Папа закашлялся, Пупсик залаял, Нина хихикнула, а мама уронила ложку в сироп и беззвучно выругалась.

– А что? – Удивилась я, жуя бутерброд. – Раз возникла такая необходимость жениться после совсем непродолжительного знакомства, значит, есть какие-то обстоятельства. Он что, обрюхатил эту Наташу?

– Карина-а-а! – простонал папа.

– А что такого, пап? Нормальный вопрос! – Я посмотрела на него. – Помнишь, когда Вовка в одиннадцатом классе отпрашивался с ночёвкой к Радову, чтобы типа делать уроки, ты всегда напоминал ему, чтобы он надевал «обложки на учебники»? Помнишь, да? Вот я и подумала, что мой брат должен быть уже достаточно просвещённым в данной области!

– Не думаю, что дело в этом, дочь. – Ответила за него, выуживая из таза с сиропом ложку при помощи вилки, мама. – Они позавчера чуть не закусились с бабулей из-за того, что она требовала сказать ей, когда у неё уже, наконец, появятся правнуки. Твой брат попросил её отстать от Наташи и сказал, что они не торопятся с этим вопросом и планируют пока пожить для себя.

– Тогда в чём, блин, дело? – Не выдержала я.

– Это Макс тебя надоумил? – Отец подошёл к беседке и облокотился на деревянное ограждение. – Он и со мной тоже беседовал. Беспокоится за друга.

– А вы не беспокоитесь? – Покачала головой я. – Вовка же ваш сын, как-никак!

– Да. – Папа бросил на маму загадочный взгляд и кивнул. – И он достаточно взрослый, чтобы решать самому, и чтобы самому совершать ошибки и нести за них ответственность.

– Вот у вас и подход… – Я посмотрела на Нину. – Ты не знаешь, почему сыновьям обычно разрешают всё, а дочерей воспитывают как монахинь?

– Это неправда. – Вмешалась мама. – Мы тебе тоже многое позволяли.

– У меня братьев нет. – Пожала плечами Нина. – Сравнить не с чем.

– Я думаю, Вовка реально влюблён. – Уверенно добавил отец.

– А его невеста? – Усмехнулась я. – Она влюблена в нашего Вовку?

Мама предпочла промолчать, а папа тихо умыкнул из таза абрикос и отправился вместе с Пупсиком обратно под дерево.

– Я люблю своего придурка-братца и желаю ему счастья, – тихо сказала я, – вот и всё.

– Я знаю. – Отозвалась мама.

И мы продолжили каждый заниматься своим делом: я завтракала, а мать проводила свой мастер-класс для Ниночки.

Бутерброды оказались невероятно вкусными, чай необыкновенно ароматным, а запахи фруктов сделали это утро практически идеальным. Как ни пыталась я вспомнить, почему предпочла большой город тихому уюту маленького приморского городка, так и не смогла. Мегаполис проигрывал ему по всем статьям.

Сад, пение птиц, ароматы цветов и шум моря вдалеке – просто рай. Но этот наполненный красками и запахами час был лишь затишьем перед настоящим весельем. В обед в наш дом ворвалась толпа галдящих родственников Наташи.

Мы вышли встречать их в коридор.

– Знакомьтесь, это мои мама с папой! – Торжественно объявила невеста. – Мама – Лариса Александровна, папа – Тимофей Львович! – Будущие родственники обнялись с моими родителями. – Это моя двоюродная сестра Оля, а это её сын Жорик – он спит. – Указала Наташа на рыжеволосую женщину с ребёнком на руках. А когда все её поприветствовали, пропустила вперёд двух крепышей с недовольными лицами: – А это мои брат с сестрой: Маша и Митя, они хорошие ребята и будущие великие артисты.

Дети синхронно отвесили присутствующим по легкому полупоклону.

– Ух, ты, здрасьте, – сказал мой отец.

– А это…? – пискнула Ниночка, когда какой-то мужчина внёс в дом духовой инструмент.

– А это тромбон! Митя играет, а Маша у нас танцует чечётку! – Радостно воскликнула Наташа. – Ребята обязательно исполнят для вас свои номера. Уверяю, вам понравится, они у нас – настоящие таланты!

– Да я не про трубу… – Пробормотала Нина, глядя снизу вверх на двухметрового черноглазого красавца, держащего в руках инструмент.

– А… это Гришка! – Сияя, представил гостя мой брат. – Лучший друг моей Натуси. Прошу любить и жаловать!

Он принял из его рук тромбон, и «Гришка-косая сажень в плечах» бросился пожимать руки всем присутствующим.

– Очень приятно. – Промямлила Нина, когда лучший друг невесты вдруг наклонился и поцеловал её ладонь. – Ой…

– Ага. – Подтвердила я, когда он коснулся губами моей ладони и обворожительно улыбнулся.

– Ой, а вы кто? Дядя Стёпа? – Удивилась бабушка, подставляя и свою руку.

Мужчина любезно наклонился и поцеловал её хрупкую, сухонькую ручку.

– Для вас могу быть кем угодно. – Низким голосом произнёс он.

Бабушка тут же растаяла, а мама поспешила протянуть ему и свою ладонь.

– Светлана, – кокетливо хихикнула она.

– Дмитриевна, – добавил мой отец, оттесняя её и протягивая свою руку великану, – а я Сергей Анатольевич, рад знакомству.

– Натали много рассказывала о вас. – Решительно пожал Григорий его ладонь. – Для меня честь быть здесь с вами.

– Да брось! – Вовка шарахнул его по плечу (ему едва не пришлось подпрыгнуть, чтобы сделать это). – Меньше официоза, дружище! Здесь все свои!

– Вы проходите-проходите, – обратилась мама к гостям. – Сейчас будем обедать.

А Нина оттащила меня в сторону и осторожно шепнула:

– Вот скажи мне, подруга. – Она проводила взглядом всю процессию и, конечно же, крепкую задницу Григория. – И зачем тебе Вовка, когда рядом есть вот такой «лучший друг», а?

– Не знаю. – Ответила я.

Наш Володька явно проигрывал внешне на фоне такого двухметрового красавца Гришки.

– Я готова отдать руку на отсечение, но у них что-то было с Наташкой.

– Было… или есть. – Сказала я, наблюдая, с каким восхищением невеста смотрит на своего любимого друга.

– Ой, а какой у вас рост, Гришенька? – Спросила бабуля, когда он галантно взял её под ручку, чтобы помочь дойти до гостиной.

– Один метр, девяносто семь сантиметров! – С гордостью ответила за него Наталья.

– Ого! – Удивилась бабушка.

– Точно что-то есть. – Прошептала мне на ухо Нина.