Глава 15

ИРА

Капот теплый, нагретый.

Мужские руки горячие, сжимают и мнут меня. Губы требовательные, поцелуй такой жадный, что звездочки пляшут перед глазами, я так соскучилась по нему, по этому мужчине.

Он отрывается от меня. Слегка толкает, и я опираюсь на руки, заползаю повыше на капот.

Пальцами он подцепляет белье и дергает, новые трусики из кружев и веревочек обжигают кожу. Откидываюсь на руках и выгибаюсь в спине, открываюсь ему. Запрокидываю голову и смотрю в черное небо, испещренное ветками деревьев, сквозь листву считаю звезды.

- Ты понимаешь, что делаешь, Ира? - все таки спрашивает он. Звякает пряжка ремня.

Он дает мне последнюю возможность подумать.

Или он уверен, что это все таки случится, и просто хочет услышать от меня.

Подтверждение.

Что я хочу его, здесь в лесу на капоте ему отдаться.

- Понимаю, - говорю хрипло.

Ощущаю его касания, он шире раздвигает мои ноги. Подтягивает ближе. Ерзаю ягодицами и судорожно дышу в ожидании.

Его руки сдавливают бедра.

Между ног упирается горячая головка. Скользит по влажным складкам, раздвигает их, чуть проникает внутрь, растягивает секунды моей дрожи.

- Илья, - зову, над головой небо бескрайнее, меня легкий ветерок обдувает, шумит листва. - Илья, - повторяю, в голос вкладываю свое нетерпение, почему так долго, почему медлит он.

- Ты вся горишь, да? - в меня медленно погружается головка.

- Да.

- Тебе хорошо.

- Да-да.

- Ты меня хочешь.

- Очень.

- Ты меня любишь? - он скользит глубже, дальше в меня, собой растягивает, заполняет по сантиметру.

- Очень, - бедрами подаюсь ему навстречу.

Поднимаю голову, руками опираюсь на его плечи. В глаза смотрю, и в этой темноте вижу его, наизусть знаю красивое лицо с твердым подбородком и четким контуром губ, густыми ресницами, глазами, цвета малахита.

По капоту еду ближе к нему, он проникает в меня, бедрами обхватываю его, принимаю. Впечатываюсь в губы, поцелуй требую, языком скольжу ему в рот и обнимаю за шею.

Он придерживает меня за поясницу. И кратким рывком врезается до упора.

Он замирает. Всхлипываю ему в рот, это так волшебно, одно на двоих чувство, и подчинение ему. Он начинает двигаться, и мне кружит голову, в его руках сгораю, на все готова.

В мире нет человека лучше, чем он, и места лучше, чем этот лес, мне ничего не надо, лишь вернуть прошлое, мне как раньше хочется, его любви.

Он ускоряется, с оттяжкой врезается в меня, держит за волосы и шепчет, что я дура, и как он любит меня, и как мало ему надо, чтобы снова, заново рядом, по утрам завтрак, одна постель ночью.

Он толкает меня, спиной падаю на капот. Его руки в тисках держат бедра, он вбивается в меня, и я сдавленно вскрикиваю с каждым его толчком все выше поднимаюсь к небу, все ближе к звездам, я на вершине нахожусь, и там жарко, там сорванный голос, и его глухое рычание.

Несколькими размашистыми движениями он меня по капоту размазывает, растекаюсь беспомощной кляксой, все тело дрожь захлестывает и скручивает, сжимаюсь и содрогаюсь, ладонями молочу по машине.

Он хватает меня за руки и рывком поднимает. Влетаю в его грудь. Он обнимает крепко, в меня бешено стучит его сердце, его кожа влажная от пота, мы липнем друг к другу, как приклеенные.

На его губах солоноватый привкус. Кусаю их, втягиваю в рот, пальцами он перебирает мои спутанные волосы, подрагивает во мне.

Медленно выходит.

Чувствую, как из меня вытекает теплое семя, по ногам на машину.

Илья шумно дышит. В полутьме шорох. Щелкает зажигалка, и вспыхивает оранжевый огонек. Он подносит к нему сигарету, зажатую во рту и с негромким треском раскуривает.

- Дай мне, - порывисто выхватываю сигарету.

Он пламя не гасит, стоит напротив и улыбается, смотрит, как я неумело затягиваюсь.

Едкий дым обжигает горло, и я кашляю, сотрясаюсь.

- Попробовала? - он усмехается. Целует мое голое плечо, из пальцев забирает сигарету. - Это невкусно, любимая.

- Зачем тогда куришь?

- Хочу.

- Зачем хочешь?

- Болтушка, - он дает мне зажигалку. Зажимает сигарету губами и подтягивает сползшие брюки. Щелкает ремнем.

Сижу голая на капоте, подовшой опираюсь на решетку и удерживаю пламя, нам этого света хватает, слежу за ним.

Он застегивается и садится рядом.

Выдыхает серый дым в ночь.

Тушу огонек.

В темноте слышно стрекот насекомых и треск яркого уголька сигареты.

Он берет меня за руку.

Многое сказать хочется.

Мы молчим.

ИЛЬЯ

Садимся в машину.

Она рядом на сиденье голая, и я налюбоваться не могу ее телом, таким желанным и любимым, что мне хочется еще.

С аппетитом не справиться, это сильнее меня, наклоняюсь и за шею притягиваю к себе.

Сладко целуемся.

Он цепляется в меня, ко мне прижимается. Трется грудью, чем лишь сильнее заводит меня.

Тяну ее к себе на колени. Она перекидывает ногу через мои бедра, садится верхом.

- Надо брюки расстегнуть, - шепчу ей в губы, она мешает мне, ерзает, не дает добраться до ремня. - Ир.

- Мр-р, - она распахивает ресницы. Черные глаза затянуты поволокой, свое отражение вижу и пальцем веду по ее щеке.

- Поедем сегодня...- накручиваю черную прядку. - К отцу моему ночевать. А завтра со всем разберемся.

Она кивает.

Заторможенно, словно не слышала меня, или слышала, но думать не хочет, представлять, что нас дальше ждет.

- Мы с тобой правы, - заверяю ее, за волосоы тяну к себе. Чтобы сомневаться не смела, винить себя в чем-то. - Поняла меня?

Подмывает сказать про Никиту, Олесю, их встречи в гостинице по четвергам.

Но мне не нужно этого, трясти грязным бельем ее мужа, склонять ее к себе, потому, что он плохой.

Она должна быть со мной, потому, что любит.

- Брюки надо расстегнуть, - повторяю и оттесняю ее, рукой между нами ныряю.

Она впечатывается в мои губы. Кусает, втягивает в рот. Отвечаю на поцелуи и щелкаю пряжкой, придерживаю ее за поясницу и привстаю, приспускаю брюки вместе с трусами.

Член выпрыгивает, напряженный и твердый. Обхватываю его у основания, и двигаю Иру.

На секунду отрываюсь от ее губ, приподнимаю за бедра.

Она держится за кресло.

Медленно проникаю в горячую плоть, и мне крышу уносит.

Она мне в глаза смотрит, как на капоте, я знаю, смотрела.

Но на улице темно было.

А сейчас я каждую ее эмоцию ловлю, изменения в лице. Слежу, как расширяются зрачки. И толкаюсь глубже, до упора проникаю в нее.

Со звонким шлепком на себя насаживаю.

- Хорошо, - шепчет она. Отталкивается от кресла на вытянутых руках.

И сама начинает двигаться, поднимает бедра, скользит по мне, и опускается.

Ей тоже мало.

У нас все, как прежде, мы вместе, и так будет до старости.

Она улыбается.

Сжимаю ее бедра и двигаю на себе, подбрасываю ее, и целую, обхватываю за талию и прижимаю, кусаю ключицы, шею. Ускоряюсь, врезаюсь в нее, снаружи ветер шумит, мы в лесу, как на краю света одни, я не ждал подобного от этого вечера, и я счастлив.

Идут минуты.

Мы сидим, не двигаемся, мне в грудь колотится ее сердце, мое в такт ему пляшет.

- Все испачкали, - шепчет она. Быстрыми поцелуями пробегается по моим щекам, носу, лбу. - Там где-то были салфетки.

- М-м... - морщусь. Крепче прижимаю ее к себе. - Я устал.

- Уже устал, Илья? - ее улыбка лукавая, пальцами она ерошит мои брови. - Тогда я поведу. Только...- она выпутывается из моих обьятий.

Перебирается на соседнее сиденье, вытирает влажный лоб. Голая, с разбросанными по плечам черными волосами, она дикой кажется, необъезженной, я насмотреться не могу, снова хочу ее.

Тянусь к ней, целую в плечо с точкой родинки. В ладони сжимаю грудь, носом веду по шее, дышу ароматом цветов.

- Что только? - глажу ее, плоский живот и ноги, ладонью накрываю промежность, мокрую от смазки и семени.

- Только надо сразу заехать домой, - она поворачивается. Смотрит в глаза. - В смысле не домой, а...

- Я понял, - отстраняюсь, - к Никите.

Натягиваю боксеры и брюки, застегиваю ремень. Боковым зрением вижу, что она тоже одевается, быстро влезает в платье.

- Зачем к Никите? - не сдерживаю вопроса. Тянусь за сигаретами.

- А зачем откладывать? - она поправляет растрепанные волосы. Косится на электронное табло на панели и под нос себе хмыкает. - Светает уже. Он дома. Закончился твой мальчишник.

Щелкаю зажигалкой. Затягиваюсь, выдыхаю дым.

Смотрю на светлеющий кусок неба над головой.

Ниже сползаю на сиденье и расставляю ноги.

- Ты не согласен со мной? - она поправляет платье и садится боком, лицом ко мне. - Если мы хотим заново попробовать. Нужно сразу всем все сказать.

- Я согласен, Ира, - стряхиваю пепел за окно. - Но половина четвертого утра.

- И что?

Ей нетерпится. Расставить все точки. И мне того же хочется, уже очень давно.

Мы не заново начинаем, мы продолжаем, ведь ничего не заканчивалось, мы просто потерялись и нашлись.

Несколько раз глубоко затягиваюсь, выдыхаю, разгоняю клубы висящего в салоне дыма. Тушу сигарету в пепельнице.

И соглашаюсь.

- Да, любимая. Поехали.