Глава 17

ИЛЬЯ

Диваны скользские. Шампанское в стаканчике. За закрытой дверью гремит музыка, значит, закончилась регистрация. Скоро выйдут молодожены.

И вот наша очередь.

У большого, во всю стену, зеркала крутится Олеся. Поправляет прическу. Светлые накрученные локоны. Она не надела платье, выбрала белый костюм с юбкой до колен.

Рядом Рита, подружка ее. С которой они вместе ходят на фитнес. Она свидетельница.

А мой свидетель стоит напротив. И что-то мямлит.

- Нет, ну ты тоже неправ, Илюх, - Андрей поправляет воротничок рубашки. - Друга башкой об унитаз приложить, это нормально по-твоему?

- А ты друг мне? - отпиваю шампанское.

- А нет разве? - он оставляет в покое воротник и щурится. - Ты сам как-то на корпоративе ляпнул. Мол, Ира твоя по рукам пошла.

- Я пьяный был. И злой.

- Но я-то чем виноват?

- Андрей, мало ли что я ляпнул, - встаю с дивана. - На мальчишнике ты ее в туалете зажал. Она кричала. Она не хотела. Ты насиловать ее собирался, - говорю это вслух, и в глазах, как вчера темнеет.

В голове картинка эта вспыхивает. Как его руки на ней платье задирают.

- Нет, ну не прям так, - Андрей чешет голову. - В общем, давай замнем, - он протягивает свой стаканчик, чокается с моим.

- Илья, - Олеся сдвигает Андрея в сторону. Показывает мне телефон. - Никита звонил. Сказал, что едет. Опаздывает. А Ира, - интонацией она выделяет это слово. - Сбежала.

Машинально киваю.

Еще бы она заявилась на мою свадьбу, бесстыдница. После того, как ночью в любви мне клялась.

Правильно, что не пришла. Я бы ее здесь придушил ко всем чертям, стерву.

Залпом допиваю шампанское и смотрю на часы.

Когда уже.

Не терпится с этим закончить.

- Так, я успеваю еще в заглянуть в дамскую комнату, - Олеся подталкивает Риту. - Пойдем, поможешь мне.

Првожаю их взглядом.

Музыка за дверью все играет, там первый танец, наверное.

Мне всего этого не хочется.

Просто тихо расписаться, глянуть на штамп в паспорте, на кольцо на пальце.

И ехать в ресторан.

Или куда там.

- Слышь, Илюх, - начинает Андрей.

С грохотом хлопает входная дверь.

Оглядываюсь.

И столбенею.

Это она.

Растрепанная, словно марафон бежала, покрасневшая. В платье, которое я ночью снимал с нее, целовал грудь. За поясом большой нож для хлеба. Глаза горят, как в лихорадке.

Она несется по залу. Видит меня, и резко тормозит, словно выключили ее. Грудь вздымается от тяжелого дыхания.

Стою, как дурак, на нее смотрю. Сжимаю пустой стаканчик.

В мыслях сотня вопросов. Какого черта - главный из них.

Андрей расчехляется первым. Присвистывает.

- А эта откуда сбежала? Ей бы на похороны в таком виде. У нее там что, нож? - он поражается.

Она стоит, посреди зала, такая потерянная и маленькая, такая моя.

Невольно шагаю к ней. Она идет навстречу.

- Ира, - тяну руку к ее локтю, вижу, что ее трясет всю.

- Какой ты красивый. Я успела? - она первая хватает меня за руку, вытряхивая на пол мятый стаканчик. Смотрит на пальцы без колец. Выдыхает. - Илья, пожалуйста. Поехали. Быстрее.

- В каком смысле, Ира, - ко мне спокойствие возвращается, самообладание. Она вертит мной, как за нитки дергает, я ненавижу ее за это. Я ненавижу себя, что продолжаю этот звонкий голос слушать. - У меня регистрация через пару минут.

- Не надо, - она сжимает мои пальцы, смотрит в глаза. У нее зрачки на всю радужку, чернота разлилась. - Ты же не хочешь. Мы же все решили. Я не хочу. Я тебя туда не отпущу, - она крепче хватается за мою руку.

- Так не делается, любимая, - как ребенку, объясняю ей. - У меня нет времени больше. На твои капризы.

- Это не капризы, - она встряхивает волосами. - Я пыталась. Он пьяный был. Запер меня. В ванной. Я до утра сидела. Пока он не проснулся.

Смотрю в ее лицо, с которого сошли краски. Под глазами круги. Она в возбуждении, говорит быстро, тараторит просто.

Она не врет.

- Запер? - медленно переспрашиваю.

- Да!

Она цепляется в мою руку. Не замечая царапает, смотрит умоляюще. А у меня внутри в тысячный раз все с ног на голову переворачивается.

Не так все должно было быть.

Я в смокинге, стою в ЗАГСе.

Нельзя все бросить и уйти, я и без того уже полный мудак.

Но она...

Я так редко бываю в растерянности.

- Ира, - на шаг ближе подхожу, пожимаю ее руку в ответ. Мягко напоминаю. - У меня свадьба. Я не знаю.

- Не ходи. Не надо, - твердит она, в ее глазах слезы блестят.

Мне самому паршиво становится, в горле ком встает.

Страшно думать, что мы с ней столько прошли, и все зря.

Я же люблю, я так люблю.

Но бывают обстоятельства. Когда нельзя.

У меня Олеся. У нас очередь. У нас ресторан, гости. Последним козлом нужно быть, чтобы просто бросить невесту в ЗАГСе.

- Илюх, - долетает до меня изумленный голос Андрея. - Ты рехнулся что ли? Нахер ее шли отсюда, жених.

Смотрю на нее.

Сглатываю.

Смолкает музыка.

Секунды летят, я думаю, думаю, думаю.

Сейчас двери откроются в зал регистрации.

Я разрываюсь.

- Илья, дорогой! - гремит голос Олеси. - О, и ты явилась? Так. Отошла от моего мужа.

ИРА

Отошла от моего мужа - говорит Олеся.

Меня эти слова по ушам бьют, какой Илья ей муж, что она себе навоображала, он мой, и всегда был моим, мы с ним все вернем, все исправим.

Оглядываюсь на нее.

Она в белом костюме и белых туфлях на каблуках.

По полу быстро цокает к нам.

Распахиваются двери в зал церемоний, оттуда высыпает шумная веселая толпа, во главе с черно-белыми мужем и женой.

И я больше не думаю. Из-за пояса достаю нож, вскидываю его.

- Сама отошла, - рявкаю.

Олеся спотыкается на каблуках. Недоверчиво щурится.

Вокруг нас оживление.

Все заметили по центру зала сумасшедшую, несчастную, до смерти влюбленную девушку. Которая за своего мужчину с ножом драться собирается.

В таком я отчаянии.

- Ира, - глухой голос Ильи над ухом звучит. - Ты в полицию захотела? - слушаю и не слышу, звуки словно сквозь вату долетают.

Иду на Олесю, перед собой держу нож.

Она взвизгивает. Пятится. Кричит:

- Илья! Илья! Убери от меня эту психичку!

Лезвием веду линию в воздухе, шагаю на Олесю. Кто-то еще визжит, кто-то зовет полицию.

Шаг, другой шаг, я наступаю на нее.

И меня перехватывают сзади за талию.

- Иди сюда, - Илья тянет меня назад, встряхивает за руку, заставляя нож бросить. Но я словно приросла к нему, пальцы не разожму ни за что.

Он поднимает меня, переворачивает, забрасывает на себя. Животом бьюсь в его плечо. Потолок и пол местами меняются, спутанные волосы свешиваются вниз, закрывают лицо.

Куда-то падают туфли.

Он идет, толкает двери, вниз по ступенькам, и меня на его плече подбрасывает слегка. На улице жарко, солнечно, я крепче сжимаю нагретую рукоятку и выпустить нож боюсь. Боюсь, что тогда Илья поставит меня, пощечину даст за то, что устроила, развернется...

И вернется туда, к ней.

Слышу, как он отпирает машину и в кулаке мну ткань его смокинга. Чувствую, что он снять меня с себя пытается, и цепляюсь сильнее.

- Ира, - он силой тянет меня вниз, заставляя сползти по нему. - Все. Давай.

Босыми ногами касаюсь раскаленного на солнце асфальта.

Стою перед ним. Смотрю на него. И нет никого вокруг, ни ЗАГСа, ни кучи машин, ни гудящей толпы, ничего.

Какой он красивый. Серьезный и строгий, высокий, русоволосый, в глазах изумрудная зелень.

Как я люблю его. Без него жить не могу, без него света нет, я до конца дней своих дышать буду лишь для него.

- В машину садись, Ира, - просит он, шире распахивая дверь.

По его невозмутимому лицу прочитать пытаюсь. У моей зеленой машины мы стоим, или возле его красной. Он меня за руль отправляет.

Или на пассажирское.

- Ириш, - он наклоняется ближе.

И я вижу, вижу, едва заметную улыбку в глазах.

Смело поворачиваюсь.

Да, это пассажирское. И его красная.

Забираюсь в салон.

Он хлопает дверью. Взгляда не отвожу, слежу, как он обходит авто.

Илья садится рядом, за руль. Плавно выруливает с парковки. На повороте стоит. Потом вливается в поток машин, с ним смешивается.

Мы едем по проспекту. И молчим. В окно задувает ветер. Приятно ласкает кожу.

- Если нас тормознет полиция - Илья лезет в карман смокинга, достает пачку сигарет. - Я скажу, что ты меня похитила.

- Почему? - отмираю.

- Ты мне ножом угрожаешь, любимая.

Опускаю глаза на свои руки.

Все еще держу нож. Лишь сейчас чувствую боль в пальцах, с такой силой я его стискиваю. Мышцы словно занемели, не разожмутся больше.

Помогаю себе другой рукой. Встряхиваю запястье, и деревянная рукоятка, стукнувшись о сиденье, падает мне под ноги, на коврик.

- Куда мы едем? - я до сих пор как в тумане, до конца случившегося не осознаю.

Я только что свадьбу ему сорвала.

И мне не стыдно.

И я не жалею об этом.

- Я не знаю, Ира, - Илья щелкает зажигалкой. Затягивается сигаретой. - Планов у меня нет, представь, - он хмыкает. - Двадцать минут назад думал, что в ресторан поеду.

- Тогда в ресторан? - вырывается у меня.

Он поворачивается. Смотрит, чуть сощурившись от дыма. Усмехается.

- Ты проголодалась что ли, любимая?

Кусаю губу.

- Ты злишься?

- За то, что ты ножом перед лицом у моей невесты размахивала?

- За всё.

- Нет, - он отворачивается к дороге. - Не злюсь.

- А что ты? - допытываюсь. Не могу глаз оторвать от него, такого элегантного, броского, расслабленного за рулем.

- Не знаю, что тебе ответить, Ира, - он выпускает дым в окно, зажимает сигарету между пальцами и держит руль.

У меня тоже нет слов.

Едем. Мелькают улицы, дома, деревья, вывески.

Илья сворачивает на парковку перед летней терассой. На ветру развеваются белые шторы, за ними виднеются грубо сколоченные деревянные столики.

В воздухе висит аромат жареного мяса.

Илья глушит двигатель, выбирается на улицу. Сижу и жду его, смотрю, как он обходит машину, открывает мою двеерь.

- Выходи, любимая, - приглашает он и протягивает мне руку.

И я хватаюсь за его широкую ладонь. И выхожу на улицу.