Глава 18

ИЛЬЯ

На улице жарко, но ветренно, белые занавески колышутся, натягиваются парусами.

На терассе народу немало, и все косятся на нас. Я в смокинге, на жених похож. И Ира в мятом платье, расстрепанная, даже без туфлей.

Она садится на плетеном стуле, поджав под себя одну ногу.

Обхожу стол и пристраиваюсь напротив.

Она тут же берет белую кожаную папку с меню, раскрывает. Невольно облизывается, она голодная.

У меня чувства к ней, как к девчонке несмышленной, которой внимание и забота нужны. Она полчаса назад ножом в ЗАГСе размахивала. А сейчас сидит за столиком, и я слышу, как у нее живот урчит.

- Можно пиццу? - она поднимает взгляд.

- Ты у меня спрашиваешь?

- У меня денег с собой нет.

Усмехаюсь.

- Ира, - через стол тянусь к ней, обхватываю тонкую бледную руку. - Ты понимаешь, что сделала?

- Да.

- Жалеешь?

- Нет.

Я готов это слушать, еще и еще. Не ожидал от нее такой борьбы. У меня много женщин было, и расставание всегда болезненно, но чтобы вот так...

Теперь пусть хоть небо перевернется, я знаю - она по жизни моя.

- Давай переедем, - отпускаю ее руку, когда подходит официант. Бросаю взгляд в меню, делаю краткий заказ и снова смотрю на нее. - В другой город.

- А развод? - она мнет скатерть.

- Само собой.

Она косится на меня исподлобья. Это всегда с нами будет. На моем плече шрам, в ее паспорте штамп.

Полгода мы потеряли.

А паузу брали на месяц всего лишь. Тогда, на кладбище, когда ее отца хоронили. Я согласился ей время дать, и что через месяц ее заберу к себе был уверен.

А через месяц...

- Я тогда к твоему дому подъехал, - рассказываю. - С цветами. Пока пакеты доставал из багажника, пока машину запирал, - вспоминаю сугробы и конец января, вечер, и как снег под фонарями кружил.

Было холодно.

А я летел к ней.

Пара метров до ее подъезда.

И мой полет истребитель сбил, с именем Никита.

Дверь тогда распахнулась, на крыльцо вышел он с чемоданами. А за ним она, увешанная сумками.

В первый миг показалось, что он просто родственник, какой-нибудь дальний, гостил у них, и вот уезжает, она проводит его до машины.

И вернется.

И с цветами подойду я.

Но в его машину они уселись вместе.

А до этого.

Морщусь.

В тот зимний вечер и понял, что поцелуй - это тоже измена, тоже предательство, ведь если грудь так сжимается, что дышать не можешь - как это иначе назвать.

Они поцеловались и уехали, а я стоял с тортом, шампанским и дурацкими цветами.

Официант расставляет тарелки на столе. Солнце яркое, небо синее, ветер теплый, жара июльская.

- Почему так получилось? - спрашиваю у нее и поднимаю графин. Наливаю ей сок.

- Да потому, что Илья, - она берет стакан. Жадно пьет. - Каждое утро начиналось, как кошмар. Вот это папина любимая чашка, вот это папино полотенце, ко мне в комнату не заходи, Ира, я буду молиться, чтобы твоего проклятого Илью дьявол к себе забрал, - пересказывает она слова матери и смотрит на улицу.

Там, по троутару прогуливаются парочки, поток прохожих несет к светофорам.

Здесь негромко играет классическая музыка, от горячей пиццы поднимается пар.

Подцепляю один треугольный кусок, перекладываю на ее тарелку. Подвигаю ближе.

- У тебя ведь я был, - напоминаю. - И я ждал, как дурак. Когда время вылечит, когда можно к тебе подойти. А тебя Никита лечил, старался.

Она молча тычет вилкой в пиццу. Сказать нечего, она виновата, и я где-то внутри продолжаю так думать.

- Тебе ведь не лили каждый день в уши, что я чертово отродье, Илья, - она отрезает маленький кусочек и отправляет в рот.

- Какая разница, любимая, что говорили обо мне.

- Ты не простил меня то есть? - она вскидывает голову.

Я злился. И ненавидел. И еще что-то такое было к ней, черное, это толкало меня, следить за ней, за ее жизнью.

Влезть к ней, и все разрушить.

И вот у меня получилось. Свадьбу она сорвала. От Никиты уходит. Снова верит мне, надеется, ждет, что я рядом буду, у меня получилось.

И я не раз напоминал себе, что не отступлю, но вот она сидит рядом, лишь руку протяни, смотрит своими черными глазищами.

- Здесь и сейчас, Ира, - говорю и наклоняюсь над столом. - Раз и навсегда закрываем тему. Кто и что кому сделал. Просто идем дальше, и не вспоминаем больше. Да? Будем друг друга беречь.

Она перестает жевать, вытирает салфеткой рот.

Привстает на стуле и тянется ко мне, и как раньше, от души, чмокает в губы.

- Да, Илья. Я и ты навсегда.

ИРА

Отодвигаю пустую доску, на которой принесли пиццу. От нее остались лишь крошки, я на еду накинулась, словно голодала несколько дней.

Запиваю все это дело апельсиновым соком и вытираю губы салфеткой.

Снаружи шумит улица, а мы сидим здесь, за этими белыми шторами, будто спрятались. Меня отпустило, не колотит больше, напротив Илья, и мне спокойно, как давно не было.

- Куда сейчас? - спрашиваю и спускаю с табурета голую ногу.

В вечернем платье и босиком, я как пришелица.

- Решим, - кратко говорит Илья. В тонкую папку счета вкладывает несколько купюр. Обходит стол и наклоняется, подхватывает меня на руки.

Прижимаюсь к его смокингу, пропитанному парфюмом. Он тоже не спал всю ночь, но он великолепен, в отличие от меня, лохматой.

Он несет меня к машине.

Пикает сигнализацией.

Сама тянусь и распахиваю дверь, перебираюсь на пассажирское сиденье.

- Здесь недалеко торговый центр, - Илья садится за руль. - Прокатимся.

Он включает радио.

Босыми ногами шлепаю по коврику в такт музыке. У меня такое состояние, что напиться хочется, много-много шампанского, мои расшатанные нервы залить, и с новыми силами завтра проснуться.

Он во всем прав, это ведь я полгода назад струсила.

Просто Никита казался таким надежным, таким правильным, обычным мужчиной, которого в любой семье примут с радостью.

И я сбежала.

К нему.

Кошусь на Илью и понимаю, какой дурой была. Столько всего наворотила, замуж вышла, винила его в смерти папы, а он лишь хотел, чтобы мы вместе, и в горе, и в радости, как принято говорить, жить.

- Но ты Олесе предложение сделал, - все таки напоминаю, когда он паркуется напротив торгового центра.

- Мы тему закрыли, кажется, - он выходит из машины.

И я тоже выхожу. Через крышу смотрю на него.

- Если один делает ошибку, - говорит Илья. - Второй должен ее исправить. Иначе обоим конец, да?

Он говорит серьезно, без улыбки, взглядом сверлит меня, и я согласно киваю.

Он снова прав. Я ошиблась, Илья исправил.

Обхожу машину, шагаю к нему.

Держимся за руки, поднимаемся на крыльцо.

На нас оглядываются, и я знаю, все из-за того, что я как девчонка с улицы, рядом с ним, мужчиной, который словно с торжества вышел на перекур на терассу какого-нибудь крутого ресторана.

Заходим в холл, и я крепче сжимаю его руку. Кажется, что охрана меня выставит, но все смотрят на Илью, и никто к нам не подходит, ничего не говорит.

И я успокаиваюсь.

В салоне на втором этаже выбираем мне удобные кроссовки. В соседнем мешковатые брюки и короткую толстовку.

Завязываю волосы в хвост, в туалете смываю вчерашний макияж.

Выхожу к нему свежая, улыбаюсь.

Он ждет в коридоре, прислонившись к стене, что-то высматривает в телефоне.

- Все нормально? - заглядываю в экран, который он тут же гасит.

- Ты почему такая любопытная, любимая? М? - он обнимает меня за плечи, я его за талию.

Вместе спускаемся вниз. Мы будто просто гуляем, обычный выходной, обычная пара, и не было этого утра у ЗАГСа, и его свадьбы.

В машине он снова проверяет телефон. И выезжает на дорогу.

- Куда мы теперь? - спрашиваю и прикидываю в уме.

Точно не ко мне, там мама. И не к нему, там вещи Олеси, может быть, и сама Олеся, возможно даже, что с моим мужем.

Эта мысль не трогает меня больше, я как о чужих людях думаю.

- Ты мне доверяешь, Ира? - Илья слегка поворачивает голову.

И я без колебаний киваю.

- Ну все тогда, успокойся, - он улыбается.

Едем по городу, теплый ветер со свистом влеает в салон. Играет музыка. Он держит руль одной рукой, в другой мою руку.

Забираемся в конец города, к дачным поселкам и садам. Там недалеко озеро, когда-то давно, когда я еще с подругой не разругалась - летом мы с одногрупниками загорали там, на пляже.

Илья сворачивает к дачам.

- Мы на базу едем? - всматриваюсь в дорогу, окруженную деревьями и кустами. Вдали виднеются домики, начинается дачный поселок.

- Нет, - Илья подносит мою руку к губам, так просто и так привычно целует пальцы. - Здесь отец живет. В гости к нему, - он бросает взгляд на меня, и прежде, чем я успеваю испугаться, заверяет. - Все хорошо, Ира. Мой отец в судьбу не верит. И палки мне в колеса толкать не будет.

- Точно? - щурюсь.

За улыбкой пытаюсь страх скрыть, я ведь его отца ни разу не видела, мы не познакомились раньше, а теперь я и вовсе замужем, и пусть это лишь глупая печать в паспорте, и это ненадолго, но все же...

- Точно, любимая, - заверяет Илья, и останавливается у широких резных ворот. Сигналит.

И уверенно выходит на улицу.