Глава 20

ИЛЬЯ

Уже стемнело, и пляж опустел почти, а мы до сих пор шампанское не допили.

Она валяется на песке, и смотрит на звезды. А я сижу рядом, и смотрю на нее.

- Пойдешь купаться? - пальцем черчу линию. Еще одну. И между ними черточку - получается первая буква наших имен.

- Я же без купальника, - Ира поднимает в воздух тонкие руки, ведет ими, словно ветер подгоняет.

- Купальник не надо, - укладываюсь на живот, перехватываю ее запястье.

Она поворачивает голову. Долго всматривается мне в глаза.

У меня на лице написано, чего я хочу.

Ее.

Снова.

- Илья, - в ее голосе укор, мол, какой я развратный. - Мы тут не одни.

Облизываю губу и поворачиваюсь.

Кроме нас на пляже осталась еще одна компания, похоже, студенты. Их костер догорает, они сворачивают покрывала и собирают пустые бутылки в пакеты.

- Они сейчас уйдут, - перевожу взгляд на Иру. Глазами скольжу по ее телу в короткой толстовке и свободных брюках.

Отжимаюсь на руках. И перемещаюсь ближе, ложусь сверху.

- Илья, - она тихо смеется, отталкивает меня. - Увидят.

- Темно, - спорю, языком касаюсь ее губ.

Луна светит ярко, и мне хватает, в этом полумраке и не нужно ничего больше, я вижу абрис, я трогаю изгибы.

Она сдается, за шею обнимает меня. На вкус она, как шампанское, сладко-терпкая. Целую глубже, ладонями забираюсь под ее кофту.

На фоне слышны голоса, они удаляются, сейчас мы одни останемся - с этой мыслью я в нетерпении задираю еее толстовку.

- Подожди, - она уворачивается, возится подо мной.

- Не хочу, - тяну ткань выше, оголяю грудь.

Она без белья, мы ничего ей не купили, и из меня рык рвется, когда пальцами задеваю твердые соски.

- Раздевайся, - велю и поднимаюсь и, не дожидаясь, сам стягиваю с нее кофту.

Ее волосы путаются, от них искры сыпятся, она отбрасывает их с лица, и падает на спину. Длинные пряди черными змеями расползаются по песку.

- Точно никого нет?

- Ты мне не веришь что ли? - берусь за резинку ее брюк и рывком сдергиваю, скатываю их внизу, выпутываю ее ноги из ткани. - Думаешь, я бы кому-то смотреть разрешил? - наклоняюсь и целую узкие бедра, она словно богиня, на песке голая, всем телом вытягивается подо мной.

- Не знаю, - она негромко хихикает. Чувствую ее пальцы, как они забираются мне в брюки. - Купаться хочу, Илья.

- Щас...- встаю и снимаю брюки вместе с трусами.

Она лежит, опирается на локти. Следит за мной.

Ждет.

Тяну ее за руку, подхватываю под ягодицы. Ногами она обвивает мои бедра и смотрит вниз.

- Шампанское возьми.

- Слушаюсь, - подхватываю с песка бутылку, передаю ей.

Прижимаю к груди горячее тело, несу к воде. Полгода назад она девчонкой была, а сейчас женщина, настоящая, такая, что внизу ломит все.

Вокруг тишина, я в воду захожу с тихим плеском. Озеро за день прогрелось, и до сих пор не остыло, оно бескрайним и черным кажется, я захожу глубже и глубже.

- На, - в свете луны блестит стекло бутылки. Ира делает глоток. Тычет мокрое горлышко мне в губы.

Пью, во рту взрываются пузырьки. Теснее прижимаю к себе Иру.

Я возбужден.

Очень.

При каждом шаге тычусь в нее. Она чувствует, смотрит на меня неотрывно. Черные глаза блестят,  она ползет по мне выше.

Усмехаюсь и плещу на нее шампанское.

Она тоже смеется, запрокидывает голову.

Губами впечатываюсь в потяжелевшую грудь, слизываю липкие полусладкие струйки. Губами обхватываю сосок и втягиваю в рот.

- М-м, - отзывается она на ласку, ногами сжимает мои бедра. - Еще хочу.

- Чего хочешь? - спрашиваю шепотом. Останавливаюсь и опускаю руку в воду, в кулаке сдавливаю каменно-твердый член.

Направляю.

Вливаю шампанское ей в рот, и двигаю бедрами. Набухшая головка упирается в промежность.

За талию тяну ее на себя.

Мы голые и мокрые, она смотрит в глаза, и плавно скользит по мне, на меня насаживается, дальше, глубже. Проникаю в нее, растягиваю, ее плоть горячая, член туго проходит в это пекло.

Обеими руками сжимаю ее бедра, медленно двигаю ее на себе. Она прикрывает ресницы, целуется сладкими губами.

Сегодня утром я должен был жениться. И ничего не чувствовал по этому поводу.

А сейчас ночь. Она только-только началась.

А я уже знаю. Что до рассвета не успокоюсь, не отстану, буду любить эту женщину, ее тело, я снова жив.

И счастлив, как прежде.

ИРА

- Рябчика надо искать по тропинкам, где встречаются муравейники, кусты рябины и черемухи. На опушках, где растет малина, - рассказывает отец Ильи. - В сосняках с брусникой и по берегам рек.

Мы как раз выходиим к берегу, и я приставляю ладонь козырьком ко лбу.

Утро ранее, а солнце уже слепит. Сегодня снова жара будет, и хочется валяться на пляже, загорать, купаться, есть ягоды.

Но мужчины собрались охотиться, а я от Ильи больше не отойду. Я соскучилась. Очень. Безумно.

- Стрелять умеешь, Ира? - спрашивает у меня его отец и натягивает на плече лямку ружья. - Оружие разряжают и заряжают только направив его в землю или вверх, - объясняет он и кивает на Илью. - Я Илью с детства учил охотиться. Он и с ружьями на "ты", и с луком, и с арбалетом.

У Ильи в руках арбалет, я его уже потрогала. Хоть и брутальный на вид, но легкий, и не такой уж огромный, как я представляла.

- Стреляю плохо, - признаюсь. Топчусь в траве и оглядываюсь по сторонам. - Пару раз была в тире, в детстве еще. Там, где игрушки разыгрывают, если солдатиков сбить.

Смущаюсь и замолкаю.

Я бы все равно никого убить не смогла, ни птиц, ни животных, и не понять мне, как охотники спокойно с утра подстрелив зайца вечером из него шашлык жарят.

- Илья научит, все покажет, - распоряжается его отец.

Вздыхаю. На охоту я сама напросилась, никто меня не заставлял. Но все таки надеюсь, что никого они сегодня не поймают, смотреть на такое мне будет сложно.

Отец Ильи шагает вдоль берега. На нем глухая форма, похожая на военную и черные ботинки. Представляю, как ему жарко сейчас, я в мусжкой футболке с короткими рукавами уже начинаю плавиться.

- Все нормально? - Илья вырастает передо мной, собой закрывает солнце. Он тоже в пятнистых брюках и белой майке, загорелые бугристые руки приковывают взгляд.

- Все хорошо, - улыбаюсь ему. - Давно интересно было, как стреляют из арбалета.

- Легко, - Илья показывает мне оружие.

Натяжитель, тетива, рукояти, охотник взводит до щелчка. Он объясняет, а я стою и любуюсь им, таким расслабленным и уверенным, его голос слушаю и чувствую счастье бескрайнее, как океан. Это не сон, мы, правда, вместе.

И мне больше ничего не страшно, даже если земля остановится, я знаю - со мной будет рядом он.

Мы до сих пор не ложились. До утра занимались любовью и в озере, и на берегу.

И всё тело приятно ноет теперь.

- Стрела вкладывается цветным пером вниз,  - Илья досылает в арбалет стрелу с желтым наконечником и поднимает оружие к плечу. -  Когда переводишь предохраниель на боевое положение - главное не дергаться.

- Илья! - зовет его отец, и я вздрагиваю.

- Вот так орать нельзя, - Илья улыбается. Оглядывается. - Пап, я тут ученика просвещаю.

- Иди сюда, - командует тот приказным тоном. Стоит у реки, рассматривает свое ружье.

- Щас я подойду, любимая, - Илья передает мне арбалет. - Не испугаешься?

- Давай, - с готовностью беру оружие. Очень хочется на себя со стороны посмотреть, и фотографию сделать на память. Все снимки, что у нас двоих были я разорвала и сожгла, так по-глупому пыталась от прошлого избавиться.

И все таки тяжелая штуковина эти арбалеты.

Поднимаю оружие выше к груди и, сощурившись, целюсь в дерево. Осторожно перевожу прицел на кусты, оттуда на гладкий камень.

Рядом валяется надкусанное красное яблоко с потемневшей мякотью. И мне дико интересно, попаду ли. Трогаю предохранитель, который Илья показывал.

Он сказал, что будет щелчок. И палец надо держать на скобе спускового крючка.

Слышу щелчок и радуюсь, как маленькая, получилось с первого раза. Поворачиваю голову на мужчин, хочу Илью позвать.

Но они стоят и разглядывают ружье, отец что-то выговаривает Илье, пальцем ведет по черному стволу.

Не решаюсь мешать и снова присматриваюсь к яблоку. Поднимаю глаза выше, к синей ленточке привязанной на ветке кустика, выбираю куда стрелять.

- Илья, - все таки зову его.

Он оглядывается.

А дальше...

...все происходит так быстро, я просто я не понимаю, не успеваю осознать. Шумит листва, из гущи деревьв, хлопая крыльями, вылетает какая-то птица. Я вздрагиваю, мой влажный от пота палец соскальзывает по гладкой скобе, жмет на крючок.

Это тихо, это бесшумно, я даже желтое перо стрелы увидеть не успеваю, лишь еле уловимый свист воздуха.

А потом отец Ильи вдруг пошатывается. И я вижу желтый наконечник стрелы в районе его живота. И как меденно расплывается по ткани темное пятно крови.