Глава 26

ИРА

Олеся точно ему все рассказала. Точно. Он так смотрит, что, кажется, одним только взглядом на месте меня убьет.

- Ну ты и дрянь! - он идет на меня, ничего не видит перед собой, налетает на мебель, распинывает ее в стороны. - Это ты меня подставила, стерва.

Не понимаю, о чем он, и когда он замахивается лишь вжимаю голову в плечи, слишком хорошо помню его пьяным, и как он в ванной меня запер, и вижу лишь его глаза сейчас, которые бешенством горят.

Он хватает меня за волосы.

Не успеваю боли почувствовать, как Никиту отрывают от меня, сильные руки Ильи. Он не пьяный, в отличие от мужа, и от его толчка Никита летит через весь кабинет, прямо в витрину с оружием врезается.

Грохот стекла музыку перекрывает, этот звон у меня в ушах нарастает, и картинка вокруг смазывается.

- Дай посмотрю. Не задел? - спокойный голос Ильи пробивается сквозь гул. Он осторожно отводит мои руки от лица, берет за подбородок, поднимает к себе.

Кажется, он это специально делает, он Олесю попросил все рассказать. И теперь сам, показывает моему мужу, что спал со мной, издевается над нами.

Вырываюсь из его рук.

- Вот я идиот, - Никита смеется, отряхивается, пошатываясь, поднимается на ноги. - Вот я придурок. Так вы вместе? Давно?

Он не отводит взгляда от меня. И осторожно, чтобы не поцарапаться, вынимает из витрины винтовку.

Он ведь пьяный. И он не шутит. Смотрю на Илью, он моего испуга не замечает, словно машинально сдвигается в сторону, загораживая меня.

- Ты рехнулся? Ты перепил? Ник, положи это.

- Не положу. Илюх, я думал, мы друзья.

Слышу хруст осколков, муж шагает по кабинету. Вижу его силуэт, он так близко.

- Сейчас мы пойдем в спальню, Ира, - Никита смеется. - И ты мне покажешь. Что он с тобой делал, пока я, идиот, тебя любил.

Он говорит это. С такой злостью, на его лице буря чувств смешана, и от его искреннего гнева смешно становится уже мне.

- Любил? - сама шагаю из-за спины Ильи, меня нервный хохоток разбирает, он ведь просто в глаза врет и ему не стыдно. - Когда Олесю на столе раскладывал любил. Еще когда?

Он продолжает целиться. Едва Илья делает шаг к нему, муж рявкает:

- Стоять. Ира.

Он смотрит на меня. Убеждаюсь - для него это не значит ничего, он вины за собой не чувствует никакой.

- Раздевайся. И в спальню шагай, - винтовкой он показывает на дверь. - Если не пойдешь - я вас обоих здесь уложу. Мне терять нечего. Я и так уже...- он хрипло смеется, - потерял.

- Она ни при чем, - Илья больно дергает меня за руку, и я плечом налетаю на него. Он отодвигает меня, хмыкает. - В том, что ты банкрот, Никита. Виновата твоя игра на бирже. То, что я инфу слил - не меняет ничего. Все бы все равно все узнали, ты же не идиот.

Никита щурится на один глаз, как перед выстрелом. Его потряхивает, губы сжаты и лицо исказилось, он на моего мужа не похож больше, так выглядят люди, которым жизнь не дорога, ни своя ни чужая.

- Ты слил? - Никита спрашивает заторможенно.

И я тоже, стою в ступоре, не верится, что все для меня кончится так по-глупому, между двух мужчин, до меня с трудом доходит, о чем Илья говорит.

Никита банкрот.

- Я слил, - Илья кивает.

А ведь он еще месяц назад ту флешку из сейфа спер, и мужу я не сказала. И Илья тоже, молчал, молчал, и вот - он этими документами воспользовался.

Тут не во мне дело. Это просто соперничество. Двух мужчин. А я так...

- Ира!

Срываюсь с места и несусь к двери, сердце выпрыгивает из груди, когда слышу, что за мной следом бегут, выскакиваю в коридор.

Меня хватают за руку.

Не вижу кто рядом, всем телом наваливаюсь на дверь и поворачиваю ключ, запираю кабинет.

Оглядываюсь.

Смотрю на мужа.

- Любовника своего заперла, - выдыхает он, и холодным дулом касается моей щеки, вдавливает, заставляя вжаться в стену. - Я-то думал. На хорошей девочке женился. Которая дома всегда ждать будет. С горячим ужином, - он говорит, и его голос садится, его рука сжимает мою талию, он смотрит мне в лицо неотрывно. - Хочешь, чтобы этот козел жив остался, - он убирает ладонь и щелкает пряжкой ремня. - Ртом поработай. Это несложно вроде, - муж усмехается. - За его жизнь-то. На колени встать. И открыть рот.

Тяжело дышу. В доме музыка орет, здесь гостей полно. И если заору я - может, меня услышат. Если Никита не заткнет.

Он тянет меня за волосы, вынуждая голову опустить и посмотреть на его ширинку.

Шмыгаю носом.

- Давай, любимая, - хрипло требует он, на шею мне давит. - Я тебя не отпущу все равно.

Он будто протрезвел. Движения четкие, и голос прежний, его пальцы сжимаются на моей шее, он то ли душит, то ли грубо ласкает.

Он заставит. Делать ему минет здесь, в коридоре, он просто отымеет.

- Ира, на колени встань или я тебя застрелю.

Вздрагиваю и вырываюсь.

- Илья тебя сам убьет, - поднимаю голову. Смотрю ему в глаза и голос дрожит, сглатываю. - Там, в кабинете. Целая витрина с оружием. Он замок на двери прострелит. И убьет тебя.

Никита медленно, словно у него шея сломана, поворачивается к двери.

Там тихо, или мы просто не слышим из-за музыки, Никита морщит лоб, думает, а я не знаю, возьмет ли Илья винтовку.

После того, что в лесу случилось с его отцом.

Не знаю, и все равно заверяю мужа, от него отступаю.

- Так и будет, он тебя в живых не оставит. Потому, что он меня любит.

А я сама своим словам не верю больше, Илья не любит, нет, он вернулся в мою жизнь, чтобы мстить. И у него получилось.

- Здесь стой, - приказывает Никита.

И я стою, пока он долго поворачивает ключ в двери, и пока вскидывает винтовку тоже стою, и пока берется за ручку, приоткрывает дверь...

А потом вижу фигуру Олеси, ее светлые волосы, она появляется из-за угла.

Шумно выдыхаю, дергаюсь, как в омут прыгаю, по коридору несусь на нее, и за спиной слышу звук выстрела.

ИЛЬЯ 

Покидая лук - стрела не возвращается.

Так говорится.

Назад не повернуть, и вся эта прочая хрень.

Двое друг напротив друга стояли, и вот один из нас упал.

Выстрел с музыкой смешался, и в ушах гул, и по коридору разносится женский визгливый голос, а слов я не разберу.

Только одна мысль в сознании осталась - это она нас стравила. Я ведь все слышал. Она заверяла мужа, что я возьму ружье.

А я взял.

- Никита! - это Олеся голосит. Она бухается на колени на пол рядом с ним. И причитает. - Боже мой. Боже. Кровь. Не могу. Боже мой.

Паники ее не разделяю. Я целился по ногам. Туда и попал. У меня отличная реакция. Я знаю, куда стрелять при самообороне, чтобы не сесть при этом в тюрьму.

И это неважно. Олеся здесь, на полу сидит, крови боится, но...бывшие одноклассники, первая любовь - вся эта дребедень сильнее страха, похоже, потому, что она сидит и обнимает Никиту.

У него не лицо, а гипсовая маска, бледная. Он смотрит на меня.

Я на него.

И сейчас я одно вижу - какими бы циничными чувства этих двоих ни были. Они настоящие.

И они крепче. Нашей любви с женщиной, которая хотела, чтобы меня застрелили.

Я это понимаю. Он тоже.

- Скорую вызывай, - наклоняюсь к Олесе. - Слышишь?

Она шмыгает носом. Кивает расстрепанной головой.

- Что скажешь? - перевожу взгляд на Никиту.

- Что сам. Случайно. Напился.

Да. Наверное. Это ведь даже не дуэль была. Просто он послушал жену. А я его жену хотел защитить.

Оглядываю коридор.

Нет ее. Девушки с глазами, как черная смородина.

Сбежала.

Шагаю, шагаю, шагаю, сворачиваю за угол. Навстречу враскачку плывут развесёлые гости, что-то говорят. Всех рассталкиваю, расчищаю дорогу, высматриваю угольно-черные волосы с белым цветком в причёске.

Где же эта стерва.

Народ рассеивается по дому. Хватаю за руку девицу в красном платье - жену кого-то из партнёров Никиты.

- Хозяйку дома видела?

Она непонимающе моргает. Морщит аккуратный нос. Потом собирает складками лоб.

Она пытается отравленный спиртным мозг на нужную волну настроить, а я жду, и если бы она только знала, что сорвусь вот-вот - соображала бы быстрее.

- М-м, Иру что-ли? - манерно тянет она. Вертит блондинистой головой и оглядывается в коридоре. - Да. Видела. Она на улицу пошла. Гулять. Слушай, а ты...- в ее голосе появляются игривые нотки, узкая ладонь скользит мне на грудь.

Отступаю.

Коридор, поворот, дальше холл. Толкаю дверь на улицу и вываливаюсь в ночь.

Она летняя, теплая, синяя. На соседнем участке тоже вечеринка.

Как у нас была. Здесь по периметру горят фонари, у ворот запаркована куча разномастных машин.

И между ними носится тонкая фигурка. Дергает двери, прикладывает ладошки к стеклу и в салон вглядывается.

Ищет.

Кто из беспечных гостей отставил внутри ключи.

Уехать собирается. Любимая дрянь.

Сбегаю по ступенькам. Пересекаю сад, небо над головой звёздное, и далеко, и близко, под подошвой гравий шуршит.

Девичья фигурка резко пропадает из виду.

- Сколько здесь машин, может, десять, Ира, - говорю вслух и останавливаюсь. Оглядываю сгрудившиеся цветные тачки. - Или двенадцать.

Шагаю вдоль, в просветах высматриваю ее.

- Сколько времени у тебя получится прятаться, секунд десять, любимая, - замечаю белеющее пятно цветка, - или двенадцать.

Рывком подаюсь вперёд, и ловлю ее за руку. Она кратко вскрикивает, я выдергиваю ее к себе. Толкаю на машину, она бьётся спиной в дверь.

Одной рукой удерживаю ее за шею, другой сжимаю запястья, не даю вырваться, сбежать от меня.

В свете фонаря ее глаза блестят.

Это как звёзды. Только лучше.

- Ты зачем это сделала, - я даже не спрашиваю, я ведь сам знаю. Она ненавидит.

А я до сих пор люблю.

Она смотрит на меня и молчит.

- Ира, - встряхиваю ее, и она снова бьётся спиной об машину.

- А если бы не сделала, - она не отворачивается, - ты бы через десять минут вышел. После того, как Никита меня в рот трахнул. Или через пять. Чтобы в процессе посмотреть. У некоторых людей жизнь деньгами меряется. А сколько минут минета стоит твоя жизнь, Илья, скажи.

Это ощущается - как глаза у меня наливаются кровью. От ее слов и от картинки, которая в мозгу вспыхивает.

Хочется сильнее сжать руку на тонкой шее и ещё раз встряхнуть эту дуру, если она думает, что я бы стал ждать.

- Ты выбежала, - между словами паузы делаю. - И он за тобой. Прикладом меня ударил. Вот сюда, - поднимаю подбородок. - Я упал. А когда поднялся, пошел за винтовкой. Подошёл к двери. А там ты. Убеждаешь его, что он должен первым стрелять. Любимая. Я не знаю. Разве так делается?

Между нами тишина, и с соседнего участка доносится плеск бассейна, визг соседей, у которых брачные игры длятся бесконечно.

Ира закусывает губу.

Ее глаза не в свете фонарей блестят - причина другая. Она испугалась.

И только что правду говорила. У одних людей жизнь деньгами меряется, у других минетом.

Медленно разжимаю руку и выпускаю слабые запястья, они безвольно падают.

Она не собирается вырываться.

Просто стоит, и секунды бегут, ветер треплет цветок в ее волосах.

Она шумно выдыхает.

Подается навстречу мне, вплотную.

И я выдыхаю.

И думаю, что мне можно.

Ладонью накрываю ее затылок.

И впиваюсь ртом в ее губы.