Глава 27

ИРА

Он целует, и я закрываю глаза, его руки обхватываю талию, притягивают ближе, он вжимает в себя.

Странная мысль всплывает, что от стрелявших людей пахнет похрохом, и уже кажется, что этот запах в воздухе висит, дымный, будто от костра.

Сильнее впиваюсь в его губы, и в ответ ту же жадность получаю, и перед глазами картинка, что Никита лежит в коридоре, в луже крови.

Жаль мне или нет, я не знаю, после его грязных требований. Лишь одно мучает - что за Ильёй едет, возможно, машина с мигалками.

Цепляюсь в воротничок его рубашки, и сейчас нитки затрещат, оторву, все больше распяляюсь и весь мир вокруг блекнет.

Илья хватает меня за бедра, задирает платье, поясницей впечатывает в машину.

И почему-то всегда так у нас, эта жажда просыпается, когда все плохо, и назад пути нет, когда на краю уже.

Тогда только я понимаю, что дороже у меня нет никого, то, что мы вдвоем прошли - это словно полжизни.

- Ир, - тяжело выдыхает он мне в рот, пытается оторвать от себя. Крепче сжимает бедра и отстраняется, а я тянусь за ним, как на привязи. - Ира, - его голос глухой, проникает в сознание, - там скорая сейчас приедет. Нам пора.

- Нет, - мутным взглядом изучаю его лицо.

Снова подаюсь к нему, мне так мало его губ. Он отвечает, крепко обнимает, ладони привычным маршрутом спускаются с талии к ягодицам и сдавливают.

Четверть часа назад меня заставляли на колени встать в коридоре и рот открыть, и на этом контрасте растет желание, вдыхаю запах мужского тела, такой родной, особенный, парфюм и его горячая кожа - и теряю все мысли, они крошатся, на цветные кусочки, как в калейдоскопе, и за закрытыми веками пляшут яркие вспышки.

Его руки забираются под белье, исступлённо гладят, я на эту ласку отзываюсь, только этого и хочу.

Где-то далеко, со стороны дома, хлопает дверь. Для меня пустой звук.

Илья с рычанием отрывается от меня.

- Любимая, подождать надо, - просит он хрипло и поворачивается на дом.

Ресницы пудовые, полуприкрыв глаза, изучаю его профиль.

И как после поцелуев вздымается широкая грудная клетка.

Он дышит рвано, но он спокоен, будто ничего не случилось, и не было дня рождения, кабинета, коллекционных винтовок, моего мужа, и этих полгода.

- Пойдем, - Илья поворачивается. - Там суматоха. Именник пьяный сам себе ногу прострелил. Поехали, - он берет меня за руку.

- Что теперь будет?

Он не отвечает, ведёт меня вдоль машин, к своей, шагаю за ним, и голова кружится.

Может, от воздуха, дышу полными лёгкими. Или от волнения. Или потому что я ошиблась, опять, и чуть было не потеряла все.

Мы друг друга постоянно прощали, или, наоборот, каждый раз запоминали, копили, в себе держали - не разберу уже, но ведь столько раз рисковали друг другом, что...

Снова этот запах пороха, он в ноздри забивается. Крепче сжимаю ладонь Ильи и сглатываю, перед глазами плывет все, я упаду вот-вот.

- Илья, - резко останавливаюсь, дергаюсь в сторону, не успеваю рот рукой зажать, только согнуться могу.

Желудок скручивают спазмы, и меня выворачиват в траву.

- Любимая, - его голос звучит, отдаленно над головой, чувствую, как он мои волосы убирает от лица, вижу, что попала на его блестящие черные туфли.

- Извини, - во рту горечь, отплевываюсь. - Извини. Это нервное, Илья.

Жмурюсь и шмыгаю носом, выпрямляюсь.

- Все хорошо, Ира, - он протягивает мне свой платок.

Вытираю губы.

Он стоит рядом, свидетель того, как меня прополоскало только что, он улыбается чему-то, и я опускаю взгляд на его запачканные туфли.

- Я только вино пила, - оправдываюсь, - это просто жидкость.

Краснею, вышло так стыдно, целовались, и обнимались, как проклятые, и тут...

- Не пей больше вино, - за руку он притягивает меня к себе, забирает из моих пальцев скомканный платок. - Садись в машину. Там водичка на заднем сиденье.

Он открывает дверь, и я ныряю в салон. Нащупываю бутылку с минералкой, смотрю на соседний участок и вечеринку, и знаю - это последний раз.

Теперь у меня будут другие соседи, я не вернусь сюда.

Даже сквозь музыку до меня долетает шум, у дома Никиты сборище, и я отвожу глаза.

У него день Рождения. А отпраздновали так, что лучше не думать.

- Все нормально? - Илья садится за руль.

- Все хорошо, - откручиваю крышку на минералке.

- Тогда поехали? - он включает радио.

- Тогда поехали, - соглашаюсь.

Откидываюсь в кресле. Он плавно выруливает за ворота.

ИЛЬЯ

Она сидит рядом, пьет воду, вытирает губы ладонью и откашливается.

Еду и кошусь на нее.

- Не тошнит больше?

- Нет.

- А почему тошнило?

- От волнения.

Жую щеку. Улыбаюсь.

Про детей мы раньше разговаривали. Что в шутку, когда-нибудь. Но за последний месяц сексом занимались несколько раз. И не предохранялись. И я не забыл, я не собирался, мне тридцать, я готов.

Вот только она замужем.

- С Никитой, - говорю и сворачиваю на светофоре. Вопрос надо задать, а мне неприятно. Мы вместе уже, это точно, но сейчас честность нужна, иначе все зря. - С Никитой предохранялись?

- Какая разница? - она морщится. - А вы с Олесей?

- Олеся тут ни при чем, - морщусь в ответ. - Она не беременна.

- Так а я что ли да?

Поворачиваюсь на нее. Она удивлена, изогнула брови. И это странно, я о возможном ребенке подумал, а она нет.

- Нет? - усмехаюсь. - Мы с тобой не предохранялись. А ты с мужем?

- Илья, хватит.

- Нормальный вопрос.

- Ненормальный.

Едем и молчим. Не с того я начал, наверное, но ведь мне знать надо. Чтобы дальше планировать жизнь.

Заезжаю во двор, паркуюсь на своем привычном месте. Дом темный, ночь глубокая, все спят, лишь в нескольких окнах горит свет.

Сидим в машине, теплый ветер залетает в салон и треплет цветок в ее волосах. И прическа растрепалась, черные пряди непослушной волной падают на плечи.

Она не изменилась совсем. Та же девчонка, что и три года назад, какой я увидел ее. Когда она на парапате стояла и в воду смотрела, и в ровной глади отражались огни.

Тогда мне понравились ее волосы - длинные, черные. И джинсовый сарафан, и темные глаза-смородинки, и голос, звонкий от обиды.

Она что-то рассказывала про одногрупника и подругу, вечеринку, а я клюквенный сок пил и смотрел на нее.

- Мы будем сидеть или поднимемся уже? - Ира поворачивается. Неуверенно улыбается.

Наклоняюсь, за шею притягиваю ее к себе. Пальцами зарываюсь в густые волосы, губами ловлю губы. Чувствую, как она улыбается шире, вжимается в меня, хватается за мои плечи и держится, крепко, словно отпустить уже боится.

Заваливаю ее в кресло.

Целоваться приятно, мы столько времени потеряли, но впереди вся жизнь, и я начинаю. Задираю платье, пальцами ныряю в тонкие трусики, она выгибается в пояснице, навстречу мне.

Я люблю ее.

- Илья, - она уворачивается, и я проезжаюсь губами по ее щеке. - Стой. Давай поднимемся. В кровать.

Отрываюсь, отклоняю голову. Изучаю ее лицо, в полумраке глаза огромные, блестящие и темные, на контрасте с бледной кожей космические.

- Ладно, - сажусь, поправляю брюки. Барабаню пальцами по рулю. - Поехали, - снова запускаю двигатель.

- Куда? - она в волнении привстает в кресле, когда я выезжаю на дорогу, взглядом провожает удаляющийся дом. - Илья.

- Что, Ира, - хмыкаю. Выруливаю на проспект, широкий и светлый, набираю скорость. - Трусиха ты такая.

- У тебя дома все таки вещи Олеси, да? - она откидывается на сиденье. - Поэтому?

- Нет.

Это сложно, то, что с нами случилось, это не забудется никогда, но я жить дальше с этим готов, могу и хочу, она моя, и даже замужем за другим моей была.

Теперь знаю точно.

В кармане нашариваю пачку, выщелкиваю сигарету, подношу зажигалку, высекаю пламя.

Машин мало, дорога пустая, едем, и ветер треплет ее волосы, бросает в лицо, я взгляд перевожу с нее на дорогу, и обратно, и налюбоваться не могу, она спокойной выглядит, расслабленной, доверчивой, и такой маленькой.

Моя девочка.

- Могу вечно так ехать, - она вытягивает руку в окно, растопыренными пальцами ловит ветер. Город в огнях, она щурится на улицу сквозь прикрытые ресницы.

Сворачиваю на набережную.

- Посмотри на задних сиденьях, - прошу и паркуюсь у низкого чугунного забора.

Ира ерзает, оглядывается назад. Ныряет в проем, и усаживается обратно с бутылкой шампанского в руках.

Сегодня на день рождения я с четкой мыслью ехал. Либо заберу Иру насовсем, либо на ее горизонте  не появлюсь больше.

И вот я забрал, но...

Бросаю взгляд на шампанское и качаю головой.

- Неправильно, - оборачиваюсь сам и достаю бутылку с соком. - Вот. Лучше это.

Она смотрит на сок, поднимает глаза на меня.

- Последний месяц, - говорит медленно, - вообще ничего не было.

Она не уточняет, но я понимаю - это про Никиту, и верить глупо, что он не трогал жену целый месяц.

Но я верю.

Я знаю, она не врет, вижу.

- Как только ты вернулся, - продолжает Ира, открывает дверь и ступает на асфальт. - Так и все. Ты только.

За ней выхожу на улицу.

Хлопаю дверью, оббегаю машину. Не успеваю объятия распахнуть, она сама юрккает ближе, прижимается к груди.

Обнимаю ее за плечи.

Шагаем по набережной, откуда-то издалека ветер смех и голоса доносит, а здесь мы одни, и мне хорошо.

- Мне тоже, - говорит она вслух. - Тоже хорошо, Илья.