Глава 28

ИРА  

Топчусь возле подъезда. Задрав голову разглядываю мамины окна.

Она точно дома, видела, мелькнула в кухонном окне. Может, что-то готовит, сейчас будет обедать.

Прохаживаюсь вдоль лавки, смотрю на выезд со двора. Ильи до сих пор нет, и волнение нарастает, он обещал, что подъедет к двенадцати.

А уже половина первого.

А одна я не пойду к ней, у меня не хватает смелости.

Оглядываюсь на визг с детской площадки и невольно прикладываю руку к животу.

Сегодня была в больнице.

Но результатов не знаю, кто-то постучал и вызвал врача, и я, пока она ходила, сбежала.

Страшно почему-то, ведь если беременность подтвердится - начнется совсем другая жизнь. А Илья хоть и настаивал, чтобы я пошла и проверилась...

Неизвестно, как он отреагирует.

Мы вместе уже неделю, и все спокойно, и все хорошо. Каждое утро он готовит завтрак, а потом будит меня, так сладко и нежно, как раньше.

Словно мы не расставались.

Задираю голову к окнам квартиры.

Нет смысла ждать Илью, нужно самой подняться - решаю и отсчитываю секунды.

И на десятой во двор заезжает красная Инфинити.

Широко улыбаюсь и вытираю вспотевшие ладони влажной салфеткой, я приехала сюда сразу после собеседования, в костюме, а на улице такая жара стоит, что хочется сбросить с себя все разом.

И с разбегу нырнуть в озеро.

Расслаблено завалиться на спину и покачиваться на волнах.

Илья паркуется напротив подъезда. Ответно улыбается мне сквозь стекло, выходит из машины. С заднего сиденья достает коробку с тортом и букет красных роз.

- Они с шипами? - делаю шаг ему навстречу. - Это опасно. Если мама тебя побьет букетом - ты весь исцарапаешься.

Пытаюсь шутить, но получается паршиво, от страха меня колотит так, что на месте спокойно устоять не могу.

- Я благоразумный и осторожный, Ира, - он усмехается и подходит ко мне. Обнимает за талию, губами касается щеки. - Без шипов.

Ладонями пробираюсь ему по пиджак, сама притягиваю его ближе. Вдыхаю запах нового парфюма - вместе выбирали вчера. А на старый у меня теперь аллергия, подташнивает.

Могу вечно так стоять здесь, с ним.

Но Илья поторапливает.

- Готова, любимая? - мягко, но уверенно он подталкивает меня к подъезду. - Трусиха ты моя, - хмыкает он мне макушку и набирает на домофоне номер квартиры.

Не маминой, он звонит к соседям.

Будет сюрприз.

И вряд-ли приятный, мама уже забыла, наверное что у нее есть дочь.

- Давай не пойдем, - пячусь назад, когда дверь с тихим писком открывается. - Потом. Завтра или на следующей неделе.

- Прекрати, Ира, - он смешно морщится, и кажется таким спокойным, просто титан выдержки. - Чего ты боишься? Что нас выгонят? Не в первый раз. Но отношения налаживать надо, любимая, - он перебирает мои волосы, рассыпанные по плечам. - Если она не захочет - нашей вины в этом не будет. Мы делаем все, что можем. Да?

Послушно киваю.

Он подталкивает меня в подъезд, и я, тяжело вздохнув, шагаю в прохладу.

Держимся за руки и пешком поднимаемся по лестнице.

Илье кто-то звонит, он бросает взгляд на экран и сбрасывает вызов. Мельком смотрит время и убирает телефон в карман. Косится на меня.

- Ну что? - спрашивает в нетерпении. - Что врач сказала?

- Ничего, - краснею. - Там очередь была, и я...не успела пройти, - вру.

- Врешь, - тут же спорит Илья.

Молчу.

- В чем дело, любимая, - он пожимает мою ладонь, пролет за пролётом ведёт меня наверх. - Ты же знаешь. Сколько тебе повторять. Я готов.

- Это ты сейчас так говоришь, - поднимаюсь, на него не смотрю. - А потом...

- Мы, кажется, решили, что доверяем друг другу, нет? За кого ты меня принимаешь. От ребенка отказываться. Я тебя люблю. А ты меня?

Останавливаемся на площадке, и он замолкает. Бросает хмурый взгляд на меня, и решительно давит на пупочку звонка.

Внутри у меня все трясется, холодцом себя чувствую. Слышу негромкие шаги по ту сторону двери и нервно впиваюсь ногтями в ладонь Ильи.

Щёлкают замки.

Приоткрывается дверь.

В проёме показывается мама.

Высокая, худая, и в привычном черном, после смерти папы другой одежды она не носит.

Она смотрит на меня. Долго, пристально, будто узнать не может. Потом переводит глаза на Илью.

И меняется в лице.

Его сразу узнала. Ее перекосило всю.

Она пытается дверь захлопнуть, но Илья ставит ногу в проем.

- Здравствуйте, - вываливает на нее никому не нужную сейчас вежливость. - А мы в гости. Мы же взрослые люди. Давайте поговорим.

- Убирайтесь отсюда, оба! - рявкает она, бестолково закрывает дверь, но мешает нога Ильи.

Дышать тяжелее становится, в горле ком. Отшагиваю назад, их голоса - мамин истеричный и спокойный Ильи - как сквозь вату до меня долетают.

К их перепалке примешивается звонок сотового, и я машинально прикладываю трубку к уху. С трудом узнаю врача, у которой сегодня была.

Слушаю ее голос и на автомате киваю, словно она меня видит.

Так же молча сбрасываю звонок.

Ещё раз повторяю про себя ее слова.

И выдыхаю вслух.

- Я беременна.

Они оба замолкают, с удивлением поворачиваются на меня.

Сцепляю руки замком и топчусь на месте. Хочется по лестнице припустить под их взглядами, если молчание ещё хоть на пару секунд затянется - так и сделаю.

Один...два...

- Я пиццу приготовила, - после паузы глухо говорит мама. - С грибами. И помидорами. Как ты любишь. Проходите, - приглашает она и шире распахивает дверь.

ИЛЬЯ

- Заходи, - открываю ворота и пропускаю Иру вперед.

Она шагает в сад и неуверенно оглядывается на меня.

- Чего ты опять боишься, любимая, - убираю ключи в карман и за талию притягиваю ее к себе. - Тебя здесь не съедят.

- Точно?

- Не точно, - улыбаюсь, веду ее по тропинке к дому. - Ты вкусная. Аппетитная. Поэтому всякое может быть.

Она фыркает. Суетливо поправляет воротничок платья.

Поднимаемся на крыльцо, толкаю дверь. У отца открыто, и с порога пахнет мясом - нас ждал, заморочился.

Поворачиваюсь на Иру. Ей неловко, она топчется у двери и пугливо озирается по сторонам. С отцом моим с того утра так и не виделась.

Волнуется.

- Как дома будь, ладно? - сажусь на корточки и развязываю шнурки на ее кроссовках.

- Илья, - она ахает, покачивается и хватается за мое плечо. - Я сама.

- В другой раз, - помогаю ей снять обувь.

Она краснеет, смущенно улыбается.

А мне приятно. Заботиться. Я же знаю, ухаживаю за двумя людьми сразу, за Ирой и за тем, с кем незнаком пока, но уже люблю.

Я отец.

До сих пор про себя повторяю и не могу поверить.

- Приехали? - папа выходит в коридор. После больницы еще не оправился, опирается на трость. Но это не навсегда, организму время нужно восстановиться, и мы ждем.

- Я же говорил, готовить не надо ничего, - выпрямляюсь. - У меня полный багажник продуктов. Лежал бы.

- Я дед что ли дряхлый, лежать, - спорит он и подходит ближе. Щурится на Иру.

Она замерла, вижу, что еле держится, припустить хочет отсюда, трусиха.

- Может, и не дряхлый, - соглашаюсь и подталкиваю Иру к отцу. - Привет, - обнимаю его, хлопаю по спине. -  Успокой человека. Что все с тобой нормально. А то нервничает.

Он смотрит на Иру. Она мнет ремешок сумки в пальцах. Вчера слышал, как она в ванной репетировала, что скажет.

Что ей жаль. И что она скорейшего выздоровления ему желает. Что скоро у него внук будет или внучка. И если внук, то в его честь.

А сейчас она молчит, беспомощно оглядывается на меня.

- Проходи, Ира, - отец протягивает руку, берет ее за локоть. - Ванная помнишь где? Будь, как дома.

Она кивает, по коридору юркает за угол.

- Я за продуктами и вернусь, - отступаю назад и выхожу на крыльцо.

Солнце припекает. На соседнем участке резвятся дети. Спускаюсь и наблюдаю за их догонялками, и представляю, что у нас скоро так же будет.

Ведь одного ребенка мало, я всегда хотел сына и дочку.

Открываю машину и достаю из багажника пакеты, оборачиваюсь на дом.

Самое неприятное позади.

С ее матерью лед тронулся, там если не любовь, то она хотя бы не кричит больше, чтобы мы проваливали. С отцом тоже все наладится. Я бы заметил, по его взгляду, если бы он Иру в чем-то винил.

Бросаю солнечные очки на панель, забираю сигареты. Запираю машину и, обвешанный пакетами, возвращаюсь к дому.

Отец на кухне накрывает на стол. Ира ходит рядом, от холодильника к плите, поправляет полотенца на крючках, выглядывает в окно, висит пауза.

- Я тут все вам поставил, - замечает меня отец и опирается на палку. - Садитесь, обедайте. А я прилягу пойду.

- Пап, мы же не обедать приехали, - усмехаюсь и ставлю пакеты на стол. - Мы так. К тебе. В гости. Пообщаться.

- Ну ты тут пока разбирай все, Илья, - палкой он показывает на продукты. - Отдыхайте. Вечером посидим. На улице мяса пожарим. Иру вон накорми. А то бледная.

Она отходит от окна. Слушаем, как гулко постукивает по полу палка, пока отец идет до спальни.

- Он меня ненавидит, - выдает она, когда шум стихает. Ворошит пакеты, вытряхивает в раковину виноград и бананы. - Зря я приехала.

- Ему после больницы тяжело, любимая, - подхожу сзади, ладонями крадусь ей на живот. Пока еще плоский, а я уже дождаться не могу, когда Ира станет уютно-круглой. - Он тебе сказал что-то?

- Что не сердится, - она поворачивается в моих руках.

- Значит, не сердится.

Смотрим друг на друга.

У нее такие глаза огромные. С каждым днем она все сильнее на ту девчонку похожа становится, в которую я влюбился.

- Прекрати себя накручивать, Ира, - перебираю ее волосы, вода за ее спиной льется, она слушает меня, приоткрыв рот, такая доверчивая, у меня от одного взгляда в это по-детски круглое лицо в груди разливается тепло. - Главное, что мы вместе, - наклоняюсь к ее губам. - Мы со всем разберемся.