Глава 11

Алиса

Артем не говорил, что приедет. Видимо, решил сделать сюрприз. Не самое подходящее время, но деваться некуда.

Я натянула улыбку и вошла в дом. Артем сидел на диване вместе с мамой, они увлеченно беседовали.

На парне были темно-синие зауженные джинсы и черная володазка, подчеркивающая его стройную фигуру. Он был спокоен, сдержан и мил. Едва улыбаясь уголками рта, Артем покачивал головой, слушая маму, и являл собой просто образец благовоспитанности.

Но у меня в голове были свежи воспоминания о том, как этот юноша, отринув всякое стеснение, пил, шлепал девиц по заду и отплясывал дикие танцы.

— Ты уже вернулась, дорогая? Есть хочешь? — из гостиной донесся голос мамы.

— Нет, я не голодна, — ответила я и помахала рукой Артему, который направлялся ко мне.

Он чмокнул меня в губы, и я стала алой как помидор. Ведь меньше получаса назад этими же самыми губами я целовала другого парня.

Мы с Артемом поднялись в мою комнату и, закрыв дверь, прилегли на кровать.

— Как мальчишник? — спросила я, стараясь скрыть волнение в голосе.

— Нормально, было довольно весело, — с улыбкой отозвался парень.

— Правда? А стриптизерши были? — невинно поинтересовалась я

— Алиса, конечно, нет, мы же приличные люди, — поморщился он.

— Ясно. И что вы там делали?

— Посидели, выпили немного да разошлись по домам.

— Что, даже не танцевали? — я изогнула брови.

— Не особо, — пожал плечами Артем. — Ты же знаешь, я не любитель всех этих клубов и тусовок.

"Ой, да неужели?! Так прям и не любитель?!" — истерил мой внутренний голос. Вдох-выдох. Нужно держать себя в руках и сохранять спокойствие.

— Слушай, Артем, а ты вообще общаешься с девушками? Ну, кроме меня? — спросила я, теребя край покрывала.

— В смысле? — на лице парня застыло удивление.

— Ну в смысле, есть ли у тебя подруги? С универа или еще откуда?

— Нет, у меня нет подруг, — не моргнув глазом, ответил он.

— Да-да, — задумчиво протянула я. — Наверное, это было бы неприлично…

— Что?

— Ничего, так, мысли вслух. Артем, так захотелось винограда, принеси, пожалуйста. Он в холодильнике, — ласково сказала я.

Парень поднялся с кровати и потянулся за своим телефоном, который лежал на моей прикроватной тумбочке. Вот черт! Если он возьмет его с собой, весь мой план рухнет!

Я резко вскочила на ноги и набросилась на Артема с поцелуем. Я подалась вперед всем телом так, что ему пришлось отступить на несколько шагов. Продолжая наступать я нежно покусывала его губы, и через пару мгновений спина парня впечаталась в дверь.

— Не забудь помыть виноград! — сказала я и легонько подтолкнула его в коридор.

Как только я увидела, что Артем начал спускаться по лестнице, ведущей на первый этаж, я закрыла дверь своей комнаты на защелку и рванула к его телефону.

Никогда раньше мне и в голову не приходила мысль рыться в мобильнике своего парня. Но за последние пару дней ситуация радикально поменялась.

Как и следовало ожидать, телефон был заблокирован, а пароля я не знала. Мои пальцы судорожно перебирали комбинации из четырех цифр, но разблокировать сотовый не получалось. Нервы натянулись в тугую струну: быстрее, быстрее, времени в обрез!

Я с ужасом вспомнила, что, если много раз подряд ввести неверный пароль, то телефон заблокируется на какое-то время. Только этого мне не хватало!

Я постаралась успокоиться, паника сейчас ни к чему. Сделав глубокий вдох, я набрала день и месяц рождения мамы Артема, и (О чудо!) пароль подошел. Свою мать, эксцентричную и властную женщину, парень просто обожал. Оказалось даже больше, чем я предполагала.

Я открыла список переписок Артема и начала водить по экрану большим пальцем: Левчик, Старицкий старший, любимая мамуля, диалог группы 121, Лисенок (это я), Никита Ломаев, Бандитка… Так стоп! Что еще за Бандитка?

На аватарке была симпатичная девушка с длинными светлыми волосами. Я открыла их диалог и жадно впилась глазами в переписку:

21:04 Бандитка: Мне так неловко:)

21:07 Артем: Из-за бардака в шкафу или из-за того, что я застал тебя в таком виде?

21:07 Бандитка: И то, и другое)))

21:08 Артем: Ладно, забей, мы же просто друзья)

21:08 Бандитка: Ну-ну) Напоминай себе об этом почаще)

01:13 Артем: Эй, телка моя! Приезжай в Сандал! Я соскучился)))

09:23 Бандитка: Артем, только сейчас прочла твое сообщение) Ты что, пил?

11:40 Артем: Ага, сушняк долбит(

11:42 Бандитка: Рассольчика выпей.

11:50 Артем: Вряд ли поможет, я до сих пор бухой)) А башка раскалывается…

11:51 Бандитка: Я знаю одно проверенное средство, которое помогает от любых болей)))

Раздался стук в дверь. Я вздрогнула. Быстро заблокировала телефон и дрожащими руками положила его обратно на тумбочку. Подошла к двери и открыла ее.

— Ты чего закрылась-то? — улыбнулся Артем, протягивая мне тарелку с виноградом.

Дрожь в теле никак не проходила. Я не могла оторвать взгляда от лица парня, с которым встречалась почти что четверть своей жизни и которого совсем не знала.

— Ты белая как мел, — Артем взял меня за руку. — И вся трясешься. Что случилось?

— Мне… Я… Я неважно себя чувствую, — мой голос звучал как-то глухо и бесцветно. — Хочу прилечь и, наверное, поспать. Ты не возражаешь?

— Нет, конечно, — отозвался Артем. — Тебе ничего не нужно?

— Нет-нет, спасибо. Я тебе позвоню.

Попрощавшись с парнем, я рухнула на кровать, голова кружилась. Мне с трудом удавалось переварить увиденное. Вопросы атаковали мой бедный мозг со скоростью пуль, летящих из автомата.

Кто такая эта Бандитка? В каком именно виде застал ее Артем? Голой? Ненакрашенной? С косметической маской на лице? Вариантов могло быть множество.

И раз речь шла про бардак в шкафу, значит ли это, что он был у нее дома? И главный: почему среди ночи он пишет ей, а не мне?

Ярослав

Мои отношения с одноклассниками с каждым днем становились все хуже и хуже. Их показное равнодушие сменялось агрессией, которая поначалу носила скрытый характер, но со временем все больше приобретала открытую форму.

Не знаю, чем я им так насолил, но разбираться желания не было. Я просто наблюдал за ними, не предпринимая никаких действий.

Павлик все время таскался за мной, так что недостатка общения у меня не было. Он был единственным парнем в классе, который искренне радовался моему приходу в их школу.

Скорее всего потому, что до меня с ним никто не общался. Даже за партой Корчагин сидел в одиночестве. Он был совершенно безобиден, держался в тени и к тому же страдал от астмы. Поэтому его не трогали. Просто не замечали.

Основным источниками неприятия моей персоны были Тарасов, Баширов и Антюшин. Силач, умник и мажор — так я про себя называл трех парней, которые рулили настроениями класса.

Девчонки держались обособленно и, казалось, не разделяли неприязни ко мне. Ну, или по крайней мере не демонстрировали ее открыто. Несколько раз я ловил на себе настороженные взгляды одноклассниц, но не более того.

Малыгина и Одинцова были единственными девчонками, с которыми я общался и которые не избегали моего общества. Кстати, Алису тоже трудно было назвать популярной.

Она мало с кем общалась и по большей части была какой-то отстраненной. Будто жила в своем собственном мире. В классе к Малыгиной относились спокойно: она имела определенный авторитет, но все же лидером мнений назвать ее было нельзя.

Главной красоткой 11А считалась Кристина Донцова, высокая симпатичная брюнетка, которая, по ходу дела, мутила с Антюшиным. Эта девчонка несла себя, словно королева. А всех остальных, по-видимому, считала поданными. Выражение ее лица в основном было таким, будто она учуяла собачье дерьмо прямо у себя под носом: брезгливым и презрительным.

Но мне такие девушки никогда не нравились. Как правило, кроме раздутого самомнения и милой мордашки, у них ничего не было. Даже развязные оторвы, вроде Аленки, были куда интереснее. Мозгов хоть и немного, зато темперамент есть.

В понедельник на физкультуре произошел неприятный инцидент. Глеб Тарасов "случайно" бросил мне прямо в грудь мяч, который перед этим как следует извалял в мокрой от утреннего дождя земле. На моей бежевой толстовке остался огромный грязный след, и я решил переодеться в ветровку: не очень хотелось ходить весь урок, как чмошник.

Я попросил у физрука ключ от раздевалки, по-быстрому сменил одежду и вернулся на стадион. Мой взгляд остановился на бегущей Алисе, чьи волосы цвета молочного шоколада красиво развивались на ветру. Потрясающее зрелище!

Мне повезло, что Малыгина была скверной актрисой. Ведь если бы не ее равнодушие, которое она так усердно, и так неправдоподобно изображала, я бы мучился в неведении. Гадал, нравлюсь ли я ей?

Но ее демонстративное игнорирование, взгляды исподтишка и пылающие щеки говорили о том, что она помнит наш поцелуй. Что она думает обо мне. От этих мыслей в груди становилось тепло, и настроение моментально поднималось.

За сегодняшний день мы с Алисой ни разу не разговаривали, и я решил наверстать упущенное, присоединившись к ней на пробежке.

— Привет, Малыгина! — я одарил ее самой обворожительной улыбкой из тех, на которые был способен.

От неожиданности девушка вздрогнула, но не повернулась.

— Беги, куда бежал, Калашников, — сварливо отозвалась она.

— Так я к тебе бежал, — усмехнулся я.

— Слушай, — она понизила голос. — То, что ты позволил себе в пятницу, это из ряда вон. Если… Если ты на что-то рассчитываешь, то вынуждена тебя разочаровать. Это НИКОГДА больше не повторится!

— Брось, тебе что не понравилось? — немного обиженно спросил я.

— Конечно, нет, — прошипела Алиса.

— А твои губы говорили об обратном…

— Замолчи, Калашников, замолчи — Малыгина стала пунцовой и ускорилась, очевидно рассчитывая оторваться от меня.

Но бегала она едва ли лучше, чем притворялась.

— Алис, я же не навязываюсь. Не хочешь, чтобы я тебя целовал, не буду. Честное слово, в следующий раз прикоснусь к твои губам только тогда, когда ты сама об этом попросишь.

— Замечательно! — кивнула она. — А пока этого не произошло, отстань от меня, пожалуйста!

Я хотел продолжить диалог, но физрук позвал всех парней к себе, так что мне все-таки пришлось оставить Алису в покое.

Алиса

Не думать о Калашникове и его поцелуе в сто раз сложнее, когда он все время маячит рядом и пожирает меня своими зелеными глазами хищника. Я бы отдала все, что угодно, лишь бы вырезать из памяти момент нашего поцелуя, но он, как назло, то и дело прокручивался в моей голове.

После физкультуры мы направились в кабинет химии, где должен был пройти последний урок. Из-за переодеваний я вбежала в класс перед самым звонком и сразу почувствовала напряженную атмосферу, царящую там.

Лиана Анасовна, учительница химии, выглядела растерянной и непонимающе смотрела на Игната Баширова, стоящего перед ней.

— Я вам говорю, я точно оставил телефон в рюкзаке, когда уходил на физкультуру, — говорил мой одноклассник.

— Сейчас мы пригласим вашего классного руководителя, — кивнув, ответила она.

Все мои одноклассники с заинтересованными лицами наблюдали за тем, как она звонит Ксении Степановне и просит ее прийти к нам в кабинет.

— А что случилось? — шепотом спросила я у Наташи.

— Баширов потерял свой мобильник. Говорит, перед физрой положил его в рюкзак, а сейчас не может найти, — пояснила подруга.

Через пару минут в кабинет влетела встревоженная Ксения Степановна. Игнат ввел ее в курс дела, и учительница недоверчиво покосилась на него.

— А ты хорошо посмотрел? Может, в какой-нибудь дальний карман завалился? — предположила она.

— Я все посмотрел, — отозвался Игнат. — Если хотите, сами проверьте.

— А ты пробовал звонить на него?

— Да, но безуспешно. Видимо, телефон на беззвучке, — пояснил Баширов.

— Ксения Степановна, я лично видел, как перед физкультурой Игнат клал телефон в рюкзак. А после он перерыл все свои вещи, — вмешался в разговор Тарасов.

— Да, я тоже это помню, — поддержал Кирилл Демидов.

— Мне кажется, мобильник украли, — завершил свою мысль Глеб.

— Но кто мог его украсть? — недоумевала Ксения Степановна. — В раздевалке же был только наш класс, а на урок ее закрыли на ключ, разве нет?

— Да, но… — как бы нехотя начал Тарасов. — Калашников во время урока брал ключ у физрука и зачем-то ходил в раздевалку.

Повисла тишина. Неприятная, липкая и неловкая. Мой взгляд невольно обратился к Ярославу, который, развалившись, сидел на своем стуле. Его лицо было серьезным и, как мне показалось, немного разочарованным.

— Ярослав, это правда? Ты ходил в раздевалку посреди урока?

— Да. Я переодевал толстовку, которая испачкалась во время занятия, — его голос звучал уверенно и совершенно спокойно.

— Хорошо-хорошо, — выдохнула Ксения Степановна, явно нервничая. — Ты был там один, верно?

— Да, — кивнул парень.

— Ксения Степановна, я не хочу ни кого обвинять, но это первый случай воровства в нашем классе за одиннадцать лет. А в этом году пришел Калашников и… — подал голос Тарасов.

— Что ты хочешь сказать?! Что раз Ярослав новенький и раз он ходил в раздевалку один, то это он украл телефон?! — сама того не ожидая, с вызовом спросила я.

— Я не говорил этого, Алиса. Это ты так подумала, — с кривой улыбкой ответил Глеб.

— Дети, успокойтесь, — вмешалась классная руководительница. — Никто никого ни в чем не обвиняет. Презумция невиновности, помните?

Я буравила Тарасова гневным взглядом. Он со своими гаденькими намеками вывел меня из себя. В том, что Ярослав не брал телефон я не сомневалась, но я боялась, что большинство моих одноклассников могут подумать иначе.

— А давайте обыщем рюкзак Калашникова, и дело с концом? — предложила Кристина Донцова.

— На каком это основании ты собралась обыскивать его рюкзак?! — от возмущения я чуть не задыхалась.

— А что такого? — она картинно пожала плечами. — Калашников — главный подозреваемый просто потому, что один ходил в раздевалку во время урока.

— А что, если телефон украл тот, кто вошел в раздевалку самый первый после окончания физкультуры? Что, если Баширов его тупо потерял? Эти варианты ты не рассматриваешь? — выпучив глаза, спросила я.

Донцова напустила на себя скучающий вид и ничего не ответила. Ух, змеюка!

- Знаете, Ксения Степановна, я вспомнил об одной функции… "Поиск украденного телефона" называется. Если мне кто-нибудь одолжит смартфон, то я войду в свой гугл-аккаунт и попробую прозвонить мобильник, — вдруг сказал Баширов.

Тарасов передал Игнату свой телефон, и тот начал быстро водить пальцем по экрану. Нервное напряжение в классе достигло максимума. Не знаю, почему, но я сама так разнервничалась, что вспотела.

Я обернулась к Калашникову, и наши взгляды встретились. Его губы были растянуты в легкой улыбке, а зеленые глаза будто гипнотизировали меня. Я хотела отвернуться, но не могла. Все сидела и смотрела на него. Тонула в глубине его глаз и ничего не могла с этим поделать.

— Есть! — раздался голос Баширова. — Сейчас посмотрим, получится ли заставить мой Самсунг издавать звуки.

Все замерли в томительном ожидании. И сигнал реально раздался. Тихий, невнятный, но вполне различимый. Ребята начали озираться по сторонам и прислушиваться. Телефон пиликал в чьем-то рюкзаке.

Внезапно меня резанула ужасная мысль: а что, если мои одноклассники сговорились и подложили Калашникову в сумку телефон, чтобы подставить его и вытурить из нашей школы? Как же это подло! Но, к сожалению, они были на такое способны. Дети, как нас назвала Ксения Степановна, порой могут быть очень жестоки.

Каково же было мое удивление, когда я поняла, что мобильник Баширова пиликал в рюкзаке у Антюшина! Это что еще за прикол? Зачем Боре, который мог позволить купить себе любой телефон, сдался Самсунг Игната?

Судя по недоумению на лице Ксении Степановны, она задавалась тем же вопросом.

— Борис, что это значит? — удивленно спросила она.

Антюшин выглядел ошарашенным и растерянным. Он часто моргал и качал головой.

Я посмотрела на Баширова и заметила любопытную вещь: на его лице не было ни удивления, ни непонимания. Он весь как-то сморщился и выглядел раздосадованным.

— Эм… Видимо, это какое-то недоразумение, — сказал Игнат. — Я, наверное, перепутал Борин рюкзак со своим и по ошибке закинул телефон к нему.

Я быстро скользнула взглядом по совершенно разным ранцам парней. Надо было быть полным идиотом, чтобы их перепутать. А идиотом Баширов не был.

Ксения Степановна долго ругала Игната за невнимательность, охала и говорила о том, что нельзя вешать на людей ярлыки. Видимо, имела в виду то, как мои одноклассники дружно решили, что если кто-то и украл телефон Баширова, то это непременно Ярослав. А все потому, что он из детдома.

После уроков я была, как выжитый лимон. Эта неприятная ситуация отняла у меня много энергии. Я неторопливо оделась и вышла на улицу.

Сегодня меня ничего не радовало: ни солнце, ни резвящиеся в рыжей листве дети, ни любимая песня в наушниках. Я уныло плелась по улице, вполголоса подпевая Аврил Лавин: "Everybody hurts some days. It's okay to be afraid". Идти домой совсем не хотелось, и я решила наведаться в парк. Посидеть на лавочке и погрустить.

Ярослав

Я не мог ни поговорить с Малыгиной, после того, как очаровательно она выгораживала меня перед одноклассниками. Честно признаться, я даже рад, что эти упыри подложили мобильник в мой рюкзак. Ведь реакция Алисы на их обвинения послужила очередным доказательством ее хорошего ко мне отношения. Я был счастлив видеть, что она им не верит. Эта необыкновенная девочка ни на секунду не допустила мысли о том, что я мог быть вором.

Я дождался, пока Алиса выйдет на улицу, и, едва она покинула школьный двор, нагнал ее. Коснулся плеча девушки и, широко улыбаясь, сказал:

— Малыгина, ты чудо!

Она вздрогнула, вытащила из уха наушник и скользнула по мне вопросительным взглядом.

— Я говорю, мне так приятно, что ты вступилась за меня, — мягко произнес я.

— Я не за тебя вступалась, я в принципе против несправедливости, — пожала плечами она.

— Все равно, я польщен, — мне ужасно захотелось схватить ее, прижать к себе и расцеловать милое, немного грустное лицо. Но я сдержался.

— Если честно, в какой-то момент я испугалась, что мобильник может оказаться в твоем рюкзаке. Не в смысле, что ты его взял, а в смысле, что тебе его подкинули, — призналась Алиса.

— А он и оказался а моем рюкзаке, — усмехнулся я.

— Что?! — она оторопело уставилась на меня.

— Да-да. После физры я сразу почуял неладное: рюкзак висел не совсем так, как я его оставлял. Разница была незначительная, но у меня фотографическая память, поэтому я ее заметил. Я обыскал ранец и нащупал телефон Баширова. Их план был ясен мне как день, и на выходе из раздевалки я подкинул мобильник к Антюшину. С него все равно как с гуся вода.

— То есть они действительно хотели подставить тебя? — покачала головой Алиса.

Для нее это было настоящим шоком. А для меня привычным делом. Уж не знаю, чем руководствовались эти "домашние детки", когда разрабатывали свой "коварный" план, но, кажется, они упустили из виду, что я вырос в детдоме.

Подкинуть телефон и обвинить в краже? Слабовато. Уже лет в десять я научился распознавать куда более изощренные подставы. Сразу видно, мои нынешние одноклассники жили благополучной жизнью. Они не знали жести. И вряд ли были способны на что-то такое, чего я не видел.

— Ярослав, ты не должен расстраиваться из-за них. Я понимаю, это неприятно, но… — нижняя губа Алисы задрожала.

— Да ты чего? Я не расстроен, вообще. По сравнению со всем тем трешем, который происходит в детдоме, эта выходка — просто милая шутка, — я говорил бодро, но Алиса выглядела все более удрученной.

Мы уже были в парке, и она медленно опустилась на лавочку.

— Какой ты… Толстокожий, — выдавила она. — Как бы я тоже хотела уметь относиться ко всему с юмором, — с этими словами она заплакала.

Обычно вид женских слез вызывал у меня панику и острое желание слинять куда-нибудь подальше. Но в случае с Алисой все было по-другому. Она казалась невыносимо прекрасной с покрасневшим носиком и влажными глазами. Я не сдержался и обнял ее за плечи, притянув к себе. Девушка не отпрянула.

— Алиса, в чем дело? Почему ты плачешь? — спросил я, пытаясь заглянуть ей в лицо.

— Я… Просто последние три дня выдались сложными, очень сложными. Я узнала много всего неприятного, о чем раньше не догадывалась, — утирая слезы, отозвалась она.

— Поделись со мной, станет легче, — неожиданно для себя предложил я.

И когда это я успел стать таким сочувствующим? Раньше был деревянным по пояс, а теперь "поделись со мной". По ходу, я реально в нее втрескался.

— Я не могу, это личное, — шмыгнула Алиса, но голос звучал как-то неуверенно.

— Ну ладно, Малыгина, ты мне, я тебе. Расскажи, что там у тебя стряслось. А потом можешь задать мне любой вопрос, и я отвечу честно, — мягко сказал я, наслаждаясь вишневым ароматом, исходящим от ее волос.

Алиса с сомнением подняла на меня карамельные глаза, и от ее взгляда у меня захватило дух. Вот это да!

Собравшись с мыслями, Малыгина рассказала довольно нетривиальную историю. На выходных она узнала, что у ее отца есть любовница. Случайно увидела его с ней. Но самая дичь заключалась в том, что ее мать в курсе и мирится с этим.

Я не знал, что ответить на услышанное, потому что проблем с родителями у меня никогда не было, как, собственно, и самих родителей. Но я предполагал, что Алиса любит их обоих, и ей больно от того, что один дорогой для нее человек предает другого дорогого человека.

Но все же ее родители были взрослыми людьми, и эта ситуация по большому счету касалась только их двоих. Поэтому раз мать приняла решение не замечать измен отца, то Алисе не оставалось ничего иного, как поступать так же.

Я неуверенно высказал свое мнение, опасаясь реакции девушки. В конце концов, я вел подобный диалог впервые и понимал, что ни черта не смыслю в семейных отношениях.

Но Алиса отреагировала на удивление спокойно. Понимающе закивала головой и ответила:

— Да, ты прав, я тоже склоняюсь к этой мысли. Просто мне очень тяжело осознавать, что брак моих родителей совсем не идеален. И что, зная все это, мне придется притворяться. А притворяться я не умею.

— Да, я заметил, — усмехнулся я.

— Ну, что ж, Калашников теперь твой черед для откровений, — прищурившись, сказала Малыгина. — Расскажи о себе, наконец, по-человечески. Чем ты увлекаешься? Почему именно тебя перевели к нам в школу? Откуда ты так хорошо знаешь математику?

— Ого, да это не один, а несколько вопросов, — рассмеялся я, но противиться не стал и выложил ей все, как есть.

— Теперь понятно, что вы с Пашей Корчагиным все время обсуждаете, — немного помолчав после моего рассказа, отозвалась она. — Алгебру.

Я улыбнулся и неожиданно для себя рассказал Алисе и про олимпиаду, в которую втянул меня Павлик. Наверное, с откровениями всегда так. Стоит начать, и тебя уже не остановить.

— Ого, "IGM" — это очень круто! Работать у них — нереально престижно. Я знаю, что ежегодно они жертвуют на благотворительность баснословные суммы, и это не может не вызывать восхищение! — восторженно ответила Алиса. — Будет здорово, если у тебя все получится!

Ее радостное возбуждение передалось и мне. В этот момент я больше, чем когда-либо в жизни, захотел добиться чего-то значимого.

У меня зазвонил телефон, и я с удивлением отметил, что мы с Алисой просидели в парке больше часа. А по ощущениям прошло лишь несколько минут. Я даже забыл покурить.

Звонок был от Алены, но отвечать я не хотел. Просто выключил звук и убрал телефон в карман.

— Ладно, рада была пообщаться, — Алиса поднялась на ноги. — Мне пора домой.

— Я тебя провожу? — предложил я.

Она кивнула.

Мы неторопливо шли по тротуару и болтали. Каждый день эта девочка открывалась для меня с новой стороны. Она была такой необычной, женственной, полной жизни, что я никак не мог насладиться ее обществом.

Мне хотелось разговаривать с Алисой, смотреть ей в глаза и касаться ее шелковистых волос дни и ночи напролет. Рядом с ней я казался себе не таким уж дерьмом. И мне нравилось это чувство. Я мечтал соответствовать Алисе, мечтал быть достойным ее.