Глава 13

Алиса

Артем повез меня в ресторан японской кухни под названием "Сакура", в котором мы раньше не были. Приглушенный свет, темные тона, расслабляющая музыка — в этом месте все располагало к созданию интимного и романтического настроя. Но, к сожалению, внутренний раздрай мешал мне прочувствовать атмосферу заведения.

Всю дорогу до ресторана я никак не могла сосредоточиться на том, что говорил Артем. Перед глазами стояло лицо Ярослава в момент, когда я садилась в машину. На нем застыла смесь удивления, боли и разочарования. Неудобно получилось.

Когда мы заняли небольшой столик в центре зала, Артем продолжал рассказывать историю про препода, который мучил всю их группу непомерно сложными заданиями. Его голос звучал уверенно, речь была грамотной и неспешной. Артем выглядел прекрасно. Был безупречно одет, вкусно пах и гладко выбрит.

Официантка, принимающая наш заказ, улыбалась чуть шире положенного. Артем ей понравился.

Но задело меня не это. А то, каким взглядом проводил парень ее удаляющуюся фигуру. Именно так он смотрел на девчонок в клубе: оценивающе и с плохо скрываемым желанием.

Взгляд был совсем короткий, почти мимолетный, поэтому неудивительно, что я не замечала подобного ранее. Но теперь, обладая новыми сведениями, я увидела в нем то, что прежде было надежно скрыто.

— Как твои дела, дорогая? Чем занималась эти дни? — Артем откинулся на спинку кресла и внимательно посмотрел на меня.

Я рассказала ему о своем походе в ветеринарную клинику и ужасную историю про моего нового мохнатого друга.

— Хочу вечером навестить его в приюте. Пойдешь со мной?

— Эм… Извини, не смогу. Обещал вечером заехать к Левчику, — отвертелся Артем.

— Ясно. Если честно, я даже подумываю взять его к себе, — призналась я.

— Что? Этого уличного пса? А если он чем-то болен? Блохи, лишай или бешенство?

— Артем, он уже неделю под наблюдением ветеринаров. Ему сделали все необходимые уколы. Пес ничем не болен. У него просто раны от жестокого обращения, — немного раздраженно ответила я.

— Смотри сама. Но, если честно, все эти бездомные животные такие… — Артем слегка сморщился, подбирая подходящее слово. — Такие мерзкие.

— Мерзкие? — я посмотрела на него так, будто в первый раз вижу. — Артем, может, они такие мерзкие, потому что подыхают с голоду? Или от того, что люди избивают их, сжигают заживо, а потом выбрасывают на дорогу в полиэтиленовом пакете? А? Как ты думаешь?

Очевидно, Артем понял, что сморозил глупость, и попытался оправдаться.

— Я лишь хотел сказать, что они выглядят неопрятно. Свалявшаяся шерсть, вонь — я это имел в виду. Это так же, как с людьми: неухоженные люди мне неприятны.

— А тебе в голову не приходило, что не у всех есть возможность быть "ухоженными"? Не думал том, что у кого-то нет родителей, как у нас с тобой, которые дают деньги в любых количествах и на любые нужды? Тебя не посещала мысль, что у кого-то ВООБЩЕ НЕТ РОДИТЕЛЕЙ?!

Я так завелась, что впервые в жизни повысила голос на Артема. Несколько посетителей за соседними столами повернулись к нам.

— Алиса, успокойся, — Артем сдавленно улыбнулся.

Я выдохнула и прикрыла глаза, пытаясь отыскать утерянное самообладание. Боже мой! Как я все это время могла не замечать того, насколько мы с Артемом разные?

— Детка, что с тобой? Ты с самого начала какая-то взвинченная.

Официантка принесла заказ, но никто из нас не притронулся к еде.

— Артем, кто такая Бандитка? — сама того не ожидая, спросила я.

Лицо парня вытянулось от удивления, и на секунду я увидела в его глазах панику. Но он тут же взял себя в руки и непринужденно повел плечами.

— О чем ты говоришь, Алиса? Не понимаю.

— Я залезла в твой телефон и нашла там переписку с девушкой, которая записана у тебя как Бандитка, — сказала я.

Несколько мгновений Артем молчал, очевидно обдумывая тактику своего поведения, а потом с улыбкой ответил:

— Это сестра одного моего однокурсника. Мы иногда общаемся.

— Так тесно общаетесь, что ты видел бардак в ее шкафу? — я изогнула бровь.

— Эм… Я просто заносил ему домой конспекты. Так что ничего такого, — Артем развел руками.

— То есть у тебя с ней ничего нет?

— Конечно, нет, Алиса, как ты могла такое подумать? — Артем изобразил осуждение.

— Это хорошо, — кивнула я. — Значит, если я попрошу тебя прямо сейчас дать мне свой телефон, чтобы прочитать всю вашу переписку от начала до конца, ты не будешь возражать? Ну, раз между вами ничего нет, и ты ничего не скрываешь? — спросила я.

Артем завис. Его мозг пытался придумать выход из сложившейся щекотливой ситуаций, но не мог.

— Алиса, это вопрос доверия, — начал он. — Отношения невозможны без него. Скажи, неужели я когда-то давал тебе повод подозревать меня во лжи?

— Ну, как тебе сказать, — я наигранно задумалась. — Наверное, да. Когда сказал, что ни с кем из девушек, кроме меня, не общаешься, а после этого я нахожу у тебя в телефоне переписку, в которой ты называешь Бандитку "твоей телкой"!

— Между мной и Машей ничего нет, — выдавил Артем. — Я клянусь.

— Так давай сюда телефон и докажи мне это, — с вызовом ответила я.

Я смотрела на него испытующе. В голове пульсировали вопросы: "Ну что, Артем, дерьмо ты или не дерьмо? Спал ты с ней или не спал? Дашь мне телефон или не дашь?".

Но он не дал. Отрицательно покачал головой и вновь завел свою шарманку про доверие.

"Алиса, ты дура!" — вынес свой вердикт мой внутренний голос. Поспорить с этим было сложно. Конечно, дура. Таких еще поискать.

Я думала, что сейчас расплачусь, но вместо этого рассмеялась. Закатилась долгим истерическим смехом. Хохотала так сильно, что на глазах выступили слезы. Содрогалась всем телом и никак не могла успокоиться.

Артем дергал меня за локоть, пытаясь привести в адекватное состояние. Персонал и посетители ресторана кидали на меня недоуменные взгляды. Но мне было все равно.

— Алиса, ты меня позоришь, прекрати сейчас же, — шипел Артем.

— П-прости, — все еще не в силах справиться с приступом хохота, ответила я. — Хо-хочешь я больше не буду тебя позорить?

Я подхватила сумку и встала из-за стола.

— Ты куда? — в голосе Артема слышалась злоба.

— Ухожу, другого способа перестать тебя позорить у меня нет.

Покидая ресторан, я чувствовала на себе осуждающие взгляды присутствующих. Но я лишь повыше задрала голову. Впервые в жизни мне было действительно плевать, что обо мне подумают.

Ярослав

Оказавшись в здании детдома, я не пошел в свою комнату, а направился прямиком в тренажерный зал. Злость из-за Алисы и того холеного мажора сводила меня с ума.

Я колотил боксерскую грушу с такой яростью, будто она была повинна в том, что Малыгина — богачка, а я нищеброд. Я так спешил осыпать кожаный снаряд ударами, что даже не надел перчатки, поэтому через пару минут все мои костяшки были стерты в кровь.

Я бил до потери сил. Делал пару глубоких вдохов и продолжал наносить удары. Снова и снова. Я все ждал, что наступит облегчение, но оно не приходило. Я весь взмок, по лицу струился пот, но картинка, на которой Алиса садилась в дорогой белый автомобиль, никак не шла у меня из головы.

Я в изнеможении опустился на пол и провел рукой по влажным волосам. Что за чертовщина со мной происходит? Почему из-за этой девчонки я чувствую себя, как размазанный по стене комар?

Рывком я поднялся, подхватил с пола рюкзак и пошел в свою комнату. Там, коротко кивнув Севке в знак приветствия, я сразу пошел в душ, включил холодную воду и стоял под ней какое-то время. Не знаю, сколько. Может, две минуты, а может двадцать.

Я пребывал в каком-то ступоре, из которого меня вывел настойчивый стук в дверь. Я предпочел сделать вид, что ничего не замечаю, но Севка не отставал. Все стучал и стучал.

Я вылез из душа и с недовольным лицом отворил дверь.

— Братан, тут тебе Алиса уже который раз названивает. Я подумал, вдруг захочешь взять? — Сева протягивал мне мой мобильник.

Я в замешательстве поднес телефон к мокрому уху:

— Алло.

— Ярослав, это я, — голос Алисы звучал сипло. — Почему не берешь трубку?

— Я был в душе, — ответил я.

Сердце было готово пробить грудную клетку.

— А… Я тут собираюсь в приют для животных и подумала… Может… Может, ты составишь мне компанию?

Вот это поворот!

— Конечно, скинь адрес сообщением, выхожу через десять минут, — я так обрадовался ее звонку, что готов был пойти не только в приют для животных, но и на край света.

— Хорошо, до встречи, — в голосе Алисы слышалась улыбка.

Я торопливо вытерся, натянул чистые джинсы и свитер, накинул кожанку и вышел на улицу.

Алиса ждала меня на автобусной остановке с двумя гигантскими мешками собачьего корма почти с нее ростом. Удивительно, как она их сюда дотащила.

Я взял пакеты из ее рук, и мы двинулись в сторону приюта. По пути Алиса поведала жуткую историю про пса, которого собиралась навестить. В своей жизни я видел много жестокости, но история о несчастном животном, брошенном в пакете на обочине дороги, неприятно царапнула мое сердце.

Приют располагался в какой-то промзоне и был огорожен металлическим забором. Внутри все было серо и неказисто: покосившиеся будки, сколоченные из чего придется, металлические вольеры, неаккуратно выкрашенные зеленой краской.

Я никогда еще не видел так много собак в одном месте. Большие, маленькие, черные, серые — они с любопытством смотрели на нас, лаяли, прыгали и, видимо, жаждали внимания. Чуть поодаль стояло одноэтажное кирпичное здание. Наверное, там располагалась администрация, потому что Алиса сказала отнести корм туда.

На пороге нас встретила полная рыжеволосая женщина лет пятидесяти. Увидев Алису, она просияла и принялась сердечно приветствовать ее. Корм приняла с благодарностью, а потом провела нас к одной из будок, у которой лежал одноглазый пес, уронив морду на лапы.

— Привет, дружище! — Алиса наклонилась и ласково почесала его за ухом.

Собака не возражала, и, казалась, тоже была рада визиту Малыгиной. Начала облизывать пальцы девушки и довольно поскуливать.

— Мы прогуляемся с ним? — спросила Алиса у рыжеволосой женщины.

— Конечно. Отчего ж нет? Только он хромает шибко, — отозвалась та. — Но ничего, ногу же надо разрабатывать, верно?

Алиса освободила пса от цепи, и тот, не наступая на правую заднюю лапу, поплелся за ней.

Я присел на некоторое подобие лавочки и закурил, наблюдая за тем, как Малыгина подбадривает своего мохнатого друга. Тот даже пробовал играть с ней, подпрыгивал на трех здоровых лапах, вилял хвостом и заглядывал Алисе в лицо своим серым глазом.

Девушка звонко смеялась, глядя на эти попытки живого существа вести нормальную жизнь, несмотря на трагическое прошлое. Пес, очевидно, был еще совсем молодой, хотя вид у него был изрядно потрепанный. Чувствовались его юношеский настрой и непосредственность.

Когда Алиса присела рядом со мной, он пристроился неподалеку и преданно уставился на нее.

— Еще один сраженный твоим обаянием парень, — усмехнулся я, осторожно запуская руку в его шерсть.

— Мне с ним так хорошо, — выдохнула она. — Как бы я хотела взять его к себе.

— А что мешает? — спросил я, почесывая пса по спине.

— Ну… Я не знаю, как родители отнесутся. И сестры. Они у меня не такие. Не очень любят животных.

Пес будто понял, что речь шла о нем и начал издаваться негромкое тявканье, как бы участвуя в разговоре.

— Я думал, у большинства людей, живущих в частных домах, есть собаки, — сказал я.

— Ну вообще да. Действительно, почему у нас никогда не было пса? — задумалась Алиса. — Наверное, потому что в детстве мы с сестрами никогда не просили домашнее животное. Нам хватало друг друга.

Я молчал. На самом деле все это время мой язык так и чесался спросить Малыгину о ее отношениях с тем мальчиком-с-иголочки, который увез ее сегодня из школы. Но я сдерживался. Не хотел, чтобы она поняла, что я только об этом и думаю.

— Как ты считаешь, что является первым признаком цивилизации? — вдруг спросила Алиса.

— Эм… Орудие труда? Заточенные для охоты камни? Глиняная посуда? — немного подумав, принялся гадать я.

— Нет, — покачала она головой. — Хотя, признаться честно, я тоже так в начале думала. Но потом я прочитала статью, в которой было сказано о том, что первым признаком цивилизации была бедренная кость.

— Не понял, — нахмурился я.

— Бедренная кость человека, которая была сломана, а потом срослась. Если животное ломает ногу в дикой природе, оно обречено на смерть, так как не может передвигаться, охотиться, добраться до воды. Ведь процесс выздоровления довольно долгий. А вот сросшаяся кость человека является доказательством того, что его кто-то оттащил в укрытие, кормил, ухаживал, защищал от хищников. То есть помощь ближнему — это то, с чего начинается цивилизация, понимаешь?

— Угу, — отозвался я, задумавшись над ее словами.

Алиса и правда слишком хороша для меня. И не только из-за денег ее отца. Ее душа чиста как слеза младенца. Помыслы лишены корысти. Намерения исключительно благие.

И вот, сидя рядом со мной и рассуждая о взаимопомощи, она не подозревала, что я воплощение жестокости, подлости и злобы.

Мне вспомнилось, как однажды я отхлестал Маринку Антипову крапивой по ногам и заду ради смеха, а у нее началась жуткая аллергия. Как мы с пацанами в пятом классе воровали сигареты из соседнего с детдомом ларька, а потом продавщицу уволили из-за недостачи. Как в тринадцать я избил Антона Ефимова в "воспитательных" целях только потому, что он отказывался подчиняться мне, старшему.

Вся моя биография была сплошь в этих позорных пятнах. Что бы сказала Алиса, узнай все это? Как бы отреагировала?

— Знаешь, — неожиданно Алиса вскочила на ноги, и вид у нее сделался очень решительный. — Я возьму его к себе! Я никогда ничего не просила у родителей, они не откажут мне!

— Ого, ты серьезно? — ее боевой настрой умилял меня.

— Еще как!

Она быстрым шагом направилась в кирпичное здание. Видимо, решила уведомить рыжеволосую женщину, что забирает пса.

Через пять минут Алиса показалась на пороге с довольным лицом.

— Завтра я его забираю! — радостно сообщила она.

— Поздравляю! Как назовешь?

— Не знаю, давай придумаем ему кличку! — предложила она. — На кого он похож?

— На пирата, — рассмеялся я.

— Да, действительно. А что, недурно звучит: Пират, — Алиса потрепала пса по морде. — Как тебе, нравится имечко?

Тот кивнул. Я не шучу. Взял и прочертил носом вертикаль в воздухе.

— Ты это видел? — захохотала Алиса. — Значит решено. Ты теперь Пират.

Еще через час мы с Алисой покинули приют и пошли к остановке. Вечер полностью вступил в свои права: стемнело, немного похолодало, зажглись уличные фонари. Алиса поежилась и потуже завернулась в свое персиковое пальто.

— Замерзла? — спросил я, снимая кожанку.

— Нет-нет, что ты, — запротестовала она. — Надень обратно! Простудишься!

— Знаешь, за провинности нас иногда зимой выводили в трусах на улицу и пихали в снег. И даже после этого я не простужался, так что на, накинь, — ответил я.

— Что?! — Алиса замерла, а в глазах застыл ужас.

Вот я дебил! Нашел, кому такие истории рассказывать!

— Шучу, конечно, — улыбнувшись, соврал я.

Алиса с подозрением посмотрела на меня, но куртку взяла.

— А ты, выходит, не обманывала, что у тебя есть парень, да? — не выдержав, спросил я.

— Вроде того, — Алиса вмиг скисла. — Правда, я не уверена, что мы все еще встречаемся.

— В смысле? — наверное, чересчур заинтересованно спросил я.

— У тебя бывало такое, что знаешь человека много лет, а потом в какой-то момент резко понимаешь, что он не тот, каким ты его считал?

Я отрицательно покачал головой. Такого у меня не было.

— В общем все сложно, Калашников. Жизнь не банка оливок, в ней есть и разочарования.

— Любишь оливки? — усмехнулся я.

— Обожаю, — призналась она. — Но, по-моему, я единственная, кому они нравятся.

— Не единственная. Я за оливки душу готов продать.

Это было правдой. Впервые я попробовал их лет в тринадцать, и с тех пор бывало даже такое, что при ограниченном бюджете я покупал банку оливок, а не пачку сигарет.

Мы с Малыгиной сели в один автобус, и я вновь проводил ее до поворота в коттеджный поселок. Вечер, проведенный с ней, был прекрасен. И в последующие дни, несмотря на то, что у Алисы был парень, я, не переставал думать о ней ни на минуту. Вот дурак.

Алиса

— Алиса, у меня аллергия на собак! — сморщив аккуратный нос, заявила Белла, когда я за ужином объявила семье о своем намерении взять Пирата к нам.

— Ты только что ее выдумала, — со скепсисом ответила я. — На чихуа-хуа Мельниковой у тебя никакой аллергии не было!

— Это потому, что у нее нет шерсти, а твой пес, насколько я поняла, лохматый!

— Белла, он будет жить преимущественно во дворе, а не в твоей комнате! — я закатила глаза.

— Лисенок, честно сказать, я тоже не в восторге от этой идеи, — сказала мама. — За собакой нужен уход, с ней нужно гулять, кормить. Зачем тебе лишние хлопоты?

— Пират — моя родственная душа, мама. Он понимает все-все, что я ему говорю. Он потрясающий.

— Дочка, я считаю…

— Да пусть заведет собаку, Ань. Разве это плохо? — вмешался папа. — Алиса — девочка ответственная, она справится.

— Спасибо, пап!

Отцу перечить никто не решился. Но по недовольным лицам сестер и мамы я поняла, что мне еще не раз придется выслушать их неодобрение.

Вечером перед сном мне звонил Артем, но я не взяла трубку. Я знала, что он скажет, и мне не хотелось слышать очередную ложь. Мое разочарование в собственном парне росло с каждым днем, и я понимала, что близится конец нашим отношениям.

Самое неприятное во всей этой ситуации было то, что порвать мне предстояло не только с ним, но и со всей его семьей, ведь наши родители тесно общались. Я представляла, в каком шоке будем мама, стоит мне заикнуться о том, что я не хочу быть с Артемом. Они с папой всячески сопутствовали нашему союзу, и новость о его распаде сильно огорчит их.

Когда на следующий день после уроков я привезла Пирата домой, лицо мамы отражало бурное негодование.

— Алиса, почему он… Так жутко выглядит? — спросила она.

— Потому что он жертва жестокого обращения, мама, я же говорила, — отмахнулась я, затаскивая пса на лужайку.

— Хорошо, я поняла, его истязали. И это правда вызывает сочувствие. Но Алиса… Он же просто дворняга. В нем вообще никакой породы нет! Говорят, у безродных собак отвратительные манеры.

Я вздохнула, присела на корточки перед Пиратом и, внимательно всматриваясь в его серый глаз, произнесла:

Труп волны снесли по коряги…

Старик! Ты не знаешь природы:

Ведь может быть тело дворняги,

А сердце — чистейшей породы!

— Чего? — недовольно отозвалась мама.

— Эдуард Асадов "Стихи о рыжей дворняге". Почитай, мам.

Она покачала головой и, сложив руки на груди, пошла в дом. Наверное, думала, в кого ее младшая дочь такая странная. Ну и пускай. Зато у меня теперь есть мой Пират.

Забегая вперед, скажу, что ни на секунду не пожалела о том, что взяла его. Я не чувствовала себя его хозяйкой: мы были друзьями. Несмотря на мамины опасения, Пират оказался воспитанным, дружелюбным и жизнерадостным псом.

Эта дворняга без шикарной родословной, с плешивой шерстью и без глаза впоследствии влюбила в себя всю мою семью, даже Беллу. А это, знаете ли, непросто.

Последующие дни я активно занималась обустройством жизненного пространства Пирата. Папа помог мне с установкой будки, и теперь у пса появился свой собственный дом. Будку я выбирала тщательно. Помимо функции подогрева, был важен и ее внешний вид. Я старалась подобрать красивую, чтобы она нравилась маме, и не портила вид нашего двора.

Бесконечно игнорировать Артема и его попытки выйти со мной на контакт, конечно, было невозможно. Я понимала, что если я так и не возьму трубку, то он обязательно приедет ко мне домой, чтобы выяснить отношения. Так оно и вышло.

Мама, которая была в этот момент дома, обрадовалась его появлению. Последнюю неделю она часто спрашивала меня, как дела с Артемом и почему мы с ним не видимся. Я ссылалась то на его, то на свою занятость. Но, кажется, она начинала подозревать, что мы поссорились.

Не успел Артем войти в дом, как мама усадила его за стол, налила чай и завела душевные разговоры. Я сидела напротив него, изредка вставляя реплики в их диалог. Его поведение казалось мне слишком слащавым и неестественным. Интересно, он всегда так приторно улыбался?

Допив чай, Артем предложил мне подняться наверх, в мою комнату, и я нехотя согласилась.

— Алиса, та ссора в ресторане, была такой глупой. Давай об этом забудем? — начал он, едва я закрыла дверь.

— Нет, кажется, глупой все это время была я. Помнится, попросила тебя доказать свою верность, а ты отказался.

— На, — Артем протянул мне телефон. — Читай и смотри все, что хочешь. Тогда я просто растерялся. Мне нечего скрывать.

— Хаха, теперь, когда ты уже удалил все неподобающее, тебе, конечно, нечего скрывать!

— Я ничего не удалял. Просто тогда все было так неожиданно…

— Ладно, Артем, я поняла. Что дальше? — меня начинало раздражать, что он так открыто делает из меня дурочку.

— Я люблю тебя и хочу помирится, — парень присел рядом со мной на небольшой диван у кровати и взял за руку.

— Слушай… — я собралась с духом. — Я хочу расстаться. Мне кажется, мы переросли наши детские отношения. Тогда, в тринадцать лет, я, возможно, и любила тебя, но сейчас больше нет. Мы очень разные, и, я думаю, для нас обоих будет лучше разойтись.

— Что?! — он никак не ожидал от меня таких слов. — Алиса, нет, я тебе не верю. Ты просто обижена на меня, поэтому так говоришь. Ты злишься, это нормально. Но клянусь, я всегда буду с тобой и ни на кого тебя не променяю.

Да уж, ситуация сложилась неприятная. Артем думал, что я пугаю его расставанием из-за обиды. В его голове просто не укладывалась мысль, что кто-то может не любить его. Ведь, по его собственному мнению, он был мечтой любой девчонки.

— Нет, я говорю серьезно. Я не хочу продолжать наши отношения. Мне жаль, если я делаю тебе больно, но встречаться дальше я не смогу, — настаивала я на своем.

Артем оторопело смотрел на меня, не моргая. Наверное, ждал, что я рассмеюсь и скажу, что это такая тупая шутка. Но я сидела неподвижно, сохраняя решительность на своем лице.

— Алиса, давай так, — наконец сказал он. — Я сейчас уйду, и мы сделаем паузу на какое-то время. Скажем, на неделю. За это время ты сможешь трезво взвесить все "за" и "против". Лично я уверен, что мое желание быть с тобой никуда не денется. Ты для меня единственная, и я очень тебя люблю. Обещай, что подумаешь над этим?

— Хорошо, — вздохнула я, понимая, что по-другому он от меня не отстанет. — А ты подумай над моими словами, ладно?

— Конечно, любимая, — в эту секунду Артем был соткан из понимания и любви. — Только помни, что у всех пар случаются кризисы, но это не значит, что сразу нужно сдаваться. Мы преодолеем это непонимание, и все наладится, слышишь?

— Ага, нам обоим стоит хорошенько подумать, — сказала я, вставая и давая понять, что диалог окончен.

Артем поднялся следом и попытался поцеловать меня на прощанье, но я неуклюже увернулась. Он вздохнул и покинул мою комнату.

Что ж, мне почти удалось разорвать путы, связывающие меня и человека, который в последнее время стал мне чужим.

А вот дружба с Ярославом, напротив, с каждым днем все крепла. Он ходил со мной в зоомагазин, помогал выбирать ошейник, поводок, миску и прочие мелочи для Пирата. В школьной столовой они с Пашей Корчагиным постоянно садились рядом со мной и Наташей, и мы вчетвером стали неплохо общаться.

Одинцова сразу после признания Калашникова в том, что ему нравлюсь я, обиделась на меня. Так, словно Калашников был ее парнем, а я увела его. Но потом, немного поразмыслив, великодушно простила, хотя я, разумеется, виноватой себя не считала.

Вот такая вот женская логика: сама придумала, сама обиделась, а потом сама же и нашла повод для прощения. Бедные парни! Как они вообще выносят нас, женщин?

Романтический напор Ярослава существенно спал после того, как он увидел Артема. Но я не могу сказать, что меня это радовало. Наверное, теперь Калашников общался со мной как с другом. Он не пытался поцеловать меня, не делал двусмысленных намеков и вообще ни разу больше не говорил о том, что я ему нравлюсь.

Трудно объяснить, почему, но рядом с этим парнем я ощущала себя счастливой. С ним я могла быть собой. Я чувствовала, что открываю перед ним свою душу: говорю о сокровенном, о мечтах, планах, и совершенно не стесняюсь. Я была уверена, что Яр не поднимет на смех мои идеи, не будет критиковать или доказывать их утопичность. Он слышал меня и понимал.