Глава 15

Алиса

В последнее время утаивать от мамы разлад в отношениях с Артемом становилось все труднее. Она постоянно спрашивала меня о том, почему он не приходит, и видимся ли мы вообще.

И тогда я врала. Так, как не врала никогда. Самозабвенно и с фантазией. Я, можно сказать, открыла в себе новый талант. Талант ко лжи. Всю жизнь не умела обманывать, особенно маму. А тут раз, и изловчилась. Сначала шло туго, а потом как по маслу.

К счастью, даже в хорошие времена наш с Артемом досуг не был так уж разнообразен, поэтому я просто меняла некоторые детали старых историй и выдавала их за новые. Мама верила. Вроде как.

Но теперь, когда мы со Старицким расстались окончательно, настало время раскрыть маме свои карты. И почему-то перед эти я волновалась едва ли не больше чем, перед разговором с самим Артемом.

До вечера мы с мамой должны были быть дома одни, и, воспользовавшись удобным случаем, я решила рассказать ей правду. Я спустилась в гостиную, где она по обыкновению поучала помощницу по хозяйству. Лейла работала у нас уже пятый год, но мама все равно находила, к чему придраться, и считала своим долгом в назидательной форме высказывать это.

Когда она закончила диалог с домработницей, я присела на диван и принялась болтать о том, что ей было интересно: про сад, про планы на отпуск, про свадьбу Беллы. Когда она пришла в благоприятное расположение духа, я приступила к главному:

— Мамочка, у меня есть одна новость. Думаю, она тебе не очень понравится, но я уже все решила. В общем, мы с Артемом расстались, — сказала я как можно спокойнее.

— Как это расстались? — казалось, до мамы с трудом доходил смысл моих слов.

Она смотрела на меня растерянно и с непониманием. От былой улыбки на лице не осталось и следа.

— Мы больше не вместе, не встречаемся, — пояснила я.

— Почему? — огорченно спросила она.

— Поговорили и поняли, что больше не любим друг друга.

Вдаваться в подробности мне совсем не хотелось.

— Алиса, я не могу в это поверить, — мама была в шоке. — Вы с Артемом созданы друг для друга. Вы такая красивая пара!

— Мааа… — вздохнула я. — Ну, хватит, а? Ну что значит "созданы друг для друга"? Он всего лишь мой первый парень. В моем возрасте это нормально: встречаться и расставаться. Разве у тебя такого не было?

— Ох, Алиса, видела бы ты мальчиков, с которыми я дружила в твоем возрасте, — мама покачала головой. — Они же в подметки Артему не годились. А он у тебя такой манерный, воспитанный, симпатичный.

— Да, я знаю, мам, Артем тебе нравится, но мои чувства к нему остыли. Поэтому я и приняла такое решение, — я упрямо гнула свою линию.

— Дочка, я тебя понимаю, — она подсела поближе и взяла меня за руку. — У тебя такой возраст сейчас, хочется перемен и бунтарства. Но, послушай меня, Артем — именно тот, кто тебе нужен. Я ведь твоя мама, я знаю тебя и желаю добра.

— Мам, я его не люблю, — смотря прямо ей в глаза твердо ответила я.

Она замолчала. Разочарованно вздохнула и мягко отложила мою руку.

— Ладно, Алиса. Если ты не хочешь быть с ним, то никто не сможет тебя заставить. Но обещай, что подумаешь над своим решением еще раз, как следует. Все-таки Артем — такой достойный молодой человек, — наконец отозвалась она.

— Хорошо, — ответила я.

Хотя, конечно, думать тут было не о чем.

Ярослав

На следующий день после того, как я навалял Глебу, к нам на урок истории пришла целая делегация: класснуха Ксения Степановна, школьный психолог, директор и еще какая-то женщина, которая, как выяснилась, была мамкой Тарасова.

Они долго и муторно разбирались в деталях произошедшего. И с подачи моих одноклассников вышло так, что я ни с того ни с сего набросился на Глеба и избил его. Эту версию произошедшего поддержали не только Тарасов, Баширов и Антюшин, но и те ребята, которых в тот день вообще не было рядом.

Порой в разговор встревал Павлик, но его никто не слушал, потому что он, как последний лопух, признался, что в момент драки еще был в здании школы.

Я пытался объяснить случившееся, но громко верещащая мамашка Тарасова не давала мне и рта открыть. Остальным взрослым вроде как казалось убедительной версия о том, что обезумевший детдомовец способен просто так затеять драку. Ярлык неблагополучного социопата, с которым живет каждый выходец сиротских учреждений, не давал мне права отвечать агрессией на агрессию, не давал права обороняться. Я по определению был виноват.

Когда мне наконец дали слово, я постарался изложить ситуацию максимально правдиво. Однако о деталях оскорбления Алисы умолчал. Не хотелось, чтобы все сейчас начали разбираться, что именно Глеб ей сказал, и повторяли эти мерзкие слова. Я просто сообщил, что у нас Тарасовым завязалась словесная перепалка, а потом он бросил в меня булыжник.

После этого одноклассники подняли меня на смех, утверждая, что я все выдумал. Нашлись даже те, кто якобы слышал мои угрозы в адрес Тарасова еще до драки. Мол, я в принципе его невзлюбил, поэтому и прицепился.

Короче, все эти разговоры как обычно вели к тому, что мне не место в такой приличной школе, и меня нужно отчислять.

Алиса, все это время хранившая молчание, подняла руку и попросила у директора разрешения высказаться.

— Дмитрий Александрович, мне жаль, что я не поставила вас в известность ранее. Но теперь у меня нет права молчать. С самого первого дня, как Ярослав пришел в наш класс, почти все мои одноклассники отнеслись к нему с предубеждением, объявили холодную войну и пытались подставить.

Она рассказала ему о случае с подброшенным телефоном, об игнорировании, о злых словах, которые говорили за моей спиной. Удивительно, но она нисколько не боялась сдавать своих одноклассников прямо на их глазах. Она не скрывала имен. Говорила, как есть. Несколько раз Алису пытались перебить, но она невозмутимо продолжала.

— В тот день Тарасов повел себя очень гнусно и стал оскорблять меня из-за того, что я дружу с Ярославом. А когда Калашников сделал ему словесное предупреждение, тот и правда кинул в него камень. Если вы не верите мне, то посмотрите на затылок Ярослава, там есть ссадина. Если не поверите своим глазам, то я найду независимых свидетелей, ребят из других классов, которые видели произошедшее. Если вы не поверите им, то я попрошу папу помочь разобраться с этим делом. Мы доведем его до суда и там разберемся, кто прав, а кто виноват.

— Малыгина, чего ты несешь? — Тарасов недоверчиво смотрел на нее.

— А как иначе? Лично я против несправедливости. А ты, Глеб? — голос Алисы звучал твердо.

В эти минуты я с трудом узнавал ее, настолько решительной и несгибаемой она выглядела.

Не знаю, что именно в обличительной речи Алисы подействовало на взрослых, но, еще немного порассуждав, они решили применить ко мне какое-то дисциплинарное наказание и не выкидывать из школы. Я вновь вышел сухим из воды.

Что ж, Малыгина уж в который раз спасла мою задницу. И надо было признать, что я так долго продержался в этой школе только благодаря ей.

В последнее время я стал гораздо меньше курить, потому что начал экономить. Если бы меня спросили, зачем, то я вряд ли бы смог вразумительно ответить.

Но на подсознательном уровне я понимал, что причина скорее всего в Алисе. Мне хотелось куда-нибудь пригласить ее. На дворе была зима, и бесконечно морозить Малыгину, гуляя туда-сюда по улицам, было негуманно.

Ополчившиеся против меня одноклассники, сами того не ведая, оказали мне дружескую услугу. Их нападки сближали меня с Алисой, которая была настолько доброй, что, казалось, была готова лечь на амбразуру ради справедливости.

После уроков я ждал, пока она переобуется, наденет куртку, завяжет на шее шарф, потом развяжет его и снова завяжет уже по-другому, водрузит на голову шапку, поправит волосы, проверит сумку и, наконец, с улыбкой посмотрит на меня, демонстрируя, что готова.

— Пойдем посидим где-нибудь? — предложил я.

— Где, например?

— Может, есть какие-нибудь кафе неподалеку? Чтобы можно было выпить горячего чаю и перекусить?

Алиса задумалась, а через секунду щелкнула пальцами:

— Да, на Цветочной есть моя любимая блинная! Пойдем туда? Я там сто лет не была! Ужасно захотелось блинов с шоколадной пастой и клюквенный морс!

Мы вышли на улицу, и ледяной ветер буквально отхлыстал нас по лицам. С неба летели массивные белые хлопья. А когда они приземлялись на волосы Алисы, то таяли не сразу, а постепенно. Красивое зрелище.

Блинная, куда привела меня Малыгина, оказалась действительно очень уютным местом. И к тому же совсем недорогим, что не могло меня не радовать.

Сделав заказ, мы расположились за укромном столиком у окна на мягком малиновом диване. Места на нем было немного, поэтому мы сели так, что наши ноги касались друг друга, но, к счастью, Алиса не пересела на стул напротив.

Когда официантка принесла "панкейки", которые Малыгина посоветовала мне заказать, я удивился тому, насколько эстетичной была подача блюда. Пухлые блины лежали друг на друге, напоминая башню, а прослойкой между ними был густой шоколадный крем. Сверху лакомство украшали свежие ягоды и сахарная пудра.

При виде еды я сразу почувствовал голод. Однако едва я потянулся к блинам, как Алиса легонько шлепнула меня по ладони. Я одернул руку, вопросительно взглянув на нее.

— Подожди секунду, — улыбнулась она и зачем-то полезла в сумку.

Девушка достала зажигалку и довольно внушительного размера свечку, которую воткнула в мои панкейки и ловким движением подожгла.

— С Днем рождения, Калашников! Желаю, чтобы твоя жизнь была такой же сладкой, как шоколадный крем на этих блинах! — с этими словами она звонко чмокнула меня в щеку, обдав волшебным ароматом шампуня и духов.

— Откуда ты узнала? — изумленно спросил я.

— Я спросила у Ксении Степановны, — весело сообщила Алиса. — А ты, хитрец, даже не собирался мне об этом говорить, верно?

— Я не очень люблю свой день рождения, — признался я. — Это первый раз, когда в этот день произошло что-то по-настоящему хорошее.

— Первый, но не последний, — подбодрила Малыгина. — Задуй свечу и загадай желание. Это такая традиция.

— А желание точно сбудется? — усмехнулся я.

— Сбудется, если загадаешь от души, — совершенно серьезно ответила она.

Я набрал в легкие воздух и подул на свечу. "Хочу еще много раз праздновать свой День рождения вместе с Алисой" — загадал я.

После этого она разрешила мне приступить к еде, а сама вновь полезла в сумку.

— Яр, я приготовила тебе подарок, — смущенно заявила Малыгина, убирая прядь волос за ухо.

Я напрягся. Не хватало только того, чтобы она израсходовала на подарок деньги, которые для нее, может, и были незначительно суммой, но для меня почти наверняка стали бы целым состоянием.

— Сильно не обольщайся, я не потратила на него ни рубля, — словно прочитав мои мысли, сказала она. — Точнее потратила, но еще летом, до знакомства с тобой. В общем, вот.

Она поставила на стол стеклянную банку с оливками. Вот это да! Я удивленно вскинул брови и не смог сдержать смех.

— Это не простые оливки, — внимательно глядя мне в глаза, поведала Алиса. — А самые вкусные оливки на свете. Серьезно. Когда мы отдыхали в Греции, я купила себе такие на пробу. А, отведав их, забила банками почти весь свой чемодан.

Я рассмеялся еще громче. Как мило, что она запомнила мою вскользь брошенную фразу про любовь к оливкам.

— Да-да, — продолжала Алиса. — Это оливки, фаршированные болгарским перцем. Они короли всех оливок.

— Спасибо, Алиса, — сказал я, осматривая банку, на этикетке которой не было ни слова по-русски.

— Но это еще не все. Главная ценность подарка заключается в том, что это моя последняя банка. Все остальные я слопала. Так что, можно сказать, от сердца отрываю.

— Ты уверена, что я стою таких жертв? — насмешливо поинтересовался я.

— Уверена, — лаская меня своим янтарным взглядом, ответила Алиса. — Даже если бы это была последняя банка оливок в мире, я бы все равно ее тебе подарила.

От ее слов у меня перехватило дыхание. Сердце, наполненное нежными чувствами к этой прекрасной девочке, сжалось. Я смотрел в ее золотисто-карие глаза и думал, что она единственная, кто действительно важен для меня.

— Поцелуешь? — робко спросила Алиса.

И тут я погрузился в счастье. Погрузился в любовь. Я целовал ее мягкие губы, наслаждаясь вкусом радости, восторга и упоения. Впервые она не сопротивлялась и отвечала на требовательные движения моего языка. Алиса казалось родной и уютной.

Через пару минут она попыталась мягко отстраниться от меня, но мне было мало. Я хотел держать ее в своих объятьях вечно и никогда не отпускать.

— Яр, тут дети, — сконфуженно произнесла она, поправляя волосы.

— Да плевать. Я так долго этого ждал, — сказал я, снова впиваясь в ее губы долгим и глубоким поцелуем.

В конце концов мне все же пришлось оторваться от самой вкусной девочки на свете и переключиться на свой панкейки, которые в сравнении с губами Малыгиной показались мне пресными. Но тем не менее я с удовольствием умял всю порцию.

— Слушай, Алис, а как же твой мальчик-с-иголочки? Вы на самом деле разбежались? — спросил я.

— Да, теперь между нами точно все кончено, — немного смущенно ответила она.

— Это хорошо, — кивнул я. — Потому что я не хочу тебя ни с кем делить.

Алиса задержала на мне взгляд и одарила одной из самых очаровательных улыбок в своем арсенале. Неужели эта девушка стала моей? Отношения с Малыгиной стали для меня лучшим подарком, который я, конечно же, не заслужил, но безумно ему радовался.

К большому удивлению, я обнаружил, что рядом с ней могу быть мягким, чувствительным и даже немного сентиментальным. Ей-богу, не подозревал, что способен на такие сильные чувства.

Моя душа просто разрывалась от любви к этой умной, красивой и чертовски сексуальной девочке. И время, которое мы проводили порознь, казалось мне потраченным бесцельно.

Правда, был и один минус. Когда у тебя появляется девушка, настоящая девушка, которую тебе хочется радовать, то неизбежно возникает потребность в деньгах. В гораздо бОльших суммах, чем ранее.

Карманных денег, которые мне выдавали в детдоме, едва хватало на сигареты. И даже, когда я стал существенно меньше курить, то все равно скопить хоть мало-мальски весомую сумму у меня не получалось.

Надо отдать Алисе должное, она с самого начала понимала, какое финансовое положение может быть у парня из интерната, и вела себя максимально адекватно. Малыгина никогда не заказывала дорогие блюда и не склоняла меня ходить по шикарным ресторанам.

Но в то же время и не ограничивалась одним только чаем, если мы, например, сидели в кафе. Ее заказы были умеренными и стоили ровно столько, сколько я мог себе позволить. Потрясающее чутье!

А самое большое, за что я был ей благодарен, так это за то, что она ни разу не предложила заплатить за себя. Для меня это было бы унизительно. Когда я доставал кошелек, она вела себя так непринужденно и естественно, что ни разу рядом с ней я не почувствовал себя нищебродом. В ее манерах не было ничего жалостливого и сочувствующего. Она держалась так, будто вовсе не догадывалась об ограниченности моего бюджета.

Я слышал, что некоторым ребятам нравится, когда девушка платит за себя. Поразмышляв над этим, я решил, что это работает только тогда, когда парень богат. В этом случае он понимает, что девушка платит не из-за того, что сомневается в его платежеспособности, а потому, что проявляет свою независимость или что-нибудь в этом роде.

Но когда ты беден, желание девушки заплатить воспринимается как проявление жалости. А жалость — это совсем не то чувство, которого ждешь от той, кто тебе нравится.

В сложившейся ситуации выход был один — найти подработку. Причем такую, чтоб не мешала учебе и не отнимала драгоценные часы у наших с Алисой свиданий. Посовещавшись с Севкой, я решил найти работу на пару часов поздним вечером или ночью.

Я перебирал объявления в Интернете, и через пару дней мне подвернулась вакансия ночного грузчика. Работать нужно было с десяти вечера до четырех утра. Платили неплохо. Выходить требовалось три-четыре раза в неделю. Вполне подходящий вариант.

Когда я пошел на собеседование, Севка увязался со мной. Сказал, что тоже хочет подзаработать немного деньжат. Хотя, думаю, вряд ли он собирался хоть рубль заработанных средств потратить на своих бесчисленных девчат. Сердце друга было свободно, и он искренне не понимал моей одержимости Алисой.

— Есть два типа мужчин: которые любят и которые счастливы, — ржал он.

Но мне было все равно до его шуток. Алиса наполняла мою жизнь смыслом, и мне хотелось доказать ей и самому себе, что я достоин ее.

Нас с Севкой взяли на работу, и после первого дня, а точнее ночи у меня с непривычки жутко разболелась спина. Учитывая свою физическую форму, я предполагал, что таскать пятидесятикилограммовые мешки и прочую невероятно тяжелую хрень будет не так уж и сложно. Но, оказалось, есть большая разница между тремя подходами на тренажере и шестью часами непрерывной работы.

После смены я лег спать и моментально утух. А когда прозвенел будильник, у меня было ощущение, будто я только закрыл глаза. Но деваться было некуда — пришлось вставать. В отличии от Севки, который легко пропускал первые уроки и дрых, я не мог позволить себе такую роскошь. И к тому же факт того, что в школе я увижу Алису, действовал очень ободряюще.

Поначалу привыкнуть к новому ритму было тяжело, но постепенно я втянулся. Я не брал несколько смен подряд и отсыпался на следующую ночь после работы, поэтому усталость не копилась.

Алиса

Это был лучший месяц в моей жизни. Наконец-то я узнала, что значит иметь настоящие отношения. В которых от каждого взгляда, от каждой улыбки любимого человека сердце трепещет. Где любое слово, любое событие вызывает эмоции.

На уроках я сидела, думая только о том, что скоро занятия закончатся, и я смогу, не нарушая школьных приличий, целовать Ярослава, вдыхать его запах и запускать руку в его волосы.

Мне нравилось, как он бросает на меня короткие взгляды со своей парты, слегка приподнимая уголки губ и играя бровями. В такие мгновения все мое нутро обдавало жаром, и я еле сдерживалась, чтобы не начать счастливо смеяться прямо во время урока.

— Пойдешь ко мне? — с хитрой улыбкой спросил Ярослав, когда мы вышли из школы.

— В смысле? — растерялась я.

— В прямом. Ты же уже была в детдомах раньше, не боишься? — он повернул голову и внимательно посмотрел на меня сверху вниз.

— Эм… Я была как волонтер, мы ведь договаривались с администрацией, — ответила я, по привычке закусив кончик своих волос.

— Я тоже договорился, только не с администрацией, а с Севкой. Он одолжил мне пропуск одной из своих подруг, вы с ней отдаленно похожи, так что на случай чего прокатит. Но а вообще просто пройдешь, охрана все равно не смотрит. Очередь из "домашних деток", желающих попасть в детдом, поверь, не выстроилась.

— Ну, я не знаю, — с сомнением протянула я.

Идея была заманчивой, но какой-то уж слишком экстремальной.

— Пойдем, Малыгина, ничего такого прям страшного там нет. Я даже с утра специально прибрался, — он закинул мне руку на шею и прижал к себе.

— Хорошо, — неуверенно согласись я.

Когда мы подошли к двухэтажному кирпичному зданию, я почему-то разволновалась. Чувствовала себя воришкой, который пробирается в чужой дом. Хулиганка из меня была так себе, я всегда следовала правилам и никогда не считала, что они созданы для того, чтобы их нарушать.

Ярослав, почувствовав мое напряжение, чуть сильнее стиснул мою ладнь и потянул за собой. Взбежав по ступенькам, мы вошли в здание и легко прошмыгнули мимо охранника, который разгадывал кроссворды, даже не подняв на нас глаза.

Внутри все было пускай не новым, но довольно чистым и опрятным. Мы поднялись на второй этаж, и нам навстречу попались две девочки, примерно наши ровесницы. При их виде Ярослав едва слышно выругался. Из-за этого я задержала на них внимание.

— Привет, Ярик, — останавливаясь перед нами, произнесла одна из них. Невысокая и довольно симпатичная русоволосая девушка с большими синими глазами.

— Привет, Ален. Как жизнь? — осклабился парень, но его улыбка показалась мне немного вымученной.

— Отлично, познакомишь? — она кивнула на меня.

— Эм… Это Алиса, — заявил он, а затем, обратившись ко мне, добавил. — А это Алена.

— Его девушка, — ядовито вставила она.

— Бывшая, Ален, бывшая, — раздраженно поправил Ярослав.

От этого короткого диалога меня бросило в жар, и я усиленно старалась не показывать своего возмущения. Ярослав кинул на меня беглый взгляд, и неожиданно продолжил:

— Теперь моя девушка — Алиса, так что мы пойдем. До встречи, — сказал он, обходя Алену и утягивая меня за собой.

— Надолго ли? — едко бросила она нам в спину.

"Ну и гадюка!" — пронеслось в моей голове, но я подавила в себе желание повернуться и ответить ей что-то колкое.