Глава 17

Ярослав

Мы по-прежнему сидели с Корчагиным на лавке, весело обсуждая комичную ситуацию с тетей Надей, как вдруг неподалеку раздался женский вопль, заставивший меня вздрогнуть от неожиданности:

— Мамочки мои! Алиса, что это с ними?

По тротуару к нам семенили Малыгина и Одинцова с взволнованными лицами. От их взглядов не укрылся наш потрепанный внешний вид.

— Что произошло? — Алиса подскочила ко мне. — У тебя весть рот в крови!

— Ерунда, — отмахнулся я, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Тарасов привет передавал.

— Что?! Тарасов?! Опять этот придурок! — она негодовала. — Я убью его! Убью!

— Малыгина, что за слова? — я притянул ее к себе и усадил на колени. — А я думал, ты пацифистка.

— Да что произошло-то? — нервничала Одинцова.

— Тарасов решил отомстить Ярику. Их было семеро, а нас двое, — подал голос Павлик.

— Паша, а ты что, тоже дрался? Что у тебя с носом? — Наташа смотрела на него с волнением и любопытством.

— Ага, Павлик один против Тарасова попер, — сказал я.

— Правда? — любопытство во взгляде Одинцовой сменялось восхищением.

— Ну, типа того, — Корчагин смущенно почесал затылок.

— Правда-правда, Павлик — настоящий герой. Так за меня вступался, что сам по роже получил, — продолжал я восхвалять друга.

— Сильно болит? — Одинцова присела рядом с Павликом и аккуратно приподняла его лицо.

— Терпимо, — взволнованно ответил тот, очевидно, из-за близости девушки совершенно позабыв о своем носе.

И тот произошло нечто: Наташа мягко обхватила ладонями его лицо и накрыла своими губами его губы. Мы с Алисой тактично отвернулись.

Быть свидетелем первого поцелуя Павлика совсем не входило в мои планы, но Наташа оказалась очень импульсивной натурой.

— Кхм, — кашлянула Алиса, когда эти двое наконец отлепились друг от друга. — Ну что, идем в кино или как? Сеанс уже через двадцать минут.

Фильм выбирала Одинцова, так что я узнал название уже во время покупки билетов. "Причини мне сладкую боль" — гласило оно. Я бросил взгляд на Павлика, который, кажется, как и я, ничего не слышал об этом фильме.

— Наташ, а о чем кино? — поинтересовался я с опаской. — Мелодрама, что ли?

— О нет, — вкрадчиво ответила она, подхватывая Корчагина под руку. — Это эротический триллер по мотивам нашей с Алиской любимой книги. Мы этот фильм целый год ждали.

— Ну, не любимой, — тихо возразила Алиса.

— Брось прикидываться! — фыркнула Наташа. — Помнишь, как мы ее после прочтения три часа по телефону обсуждали. А потом еще выбирали актеров, которые могли бы подойти на роль Дэниэла?

— Даа, — мечтательно вздохнула Алиса, видимо, представляя этого Дэниэла.

От этого мое желание посмотреть фильм только возросло. Хотя, судя по охам-вздохам девчонок, находящихся в предвкушении просмотра, нас скорее всего ждала сопливая история типа "Сумерек".

Зал был забит на девяносто процентов, причем преимущественно представительницами женского пола. Еще один тревожный звоночек.

Мы заняли свои места: Алиса с Наташей рядом, я и Павлик по краям от них. Свет погас, и началась… Жесть. Другого слова у меня просто не нашлось.

Триллера в этом фильме, было не больше, чем любви. Нет, любовь там, конечно, была, но лишь фоном. В течение почти двух часов главный герой, полуадекватный смазливый качок с замашками извращенца, разбирался со своими психическими замесами, травмированным детством и прочей ерундой. А главная героиня всеми силами старалась его утешить, предлагая себя везде, где это только было возможно: на работе, в магазине и даже на заднем сидении такси.

Как вы понимаете, постельных сцен в фильме было не просто много, а очень много. Звук расстегивающейся ширинки Дэниэла раздавался так часто, что, кажется, я больше никогда не смогу снимать свои джинсы без содрогания.

И все бы ничего, если бы актриса, исполняющая роль его многострадальной любовницы, была хотя бы симпатичной. Но нет! Создатели фильма как назло подобрали самую непривлекательную девушку, которую только смогли найти.

Я был в шоке, когда понял, что Алисе и Наташе нравится все это безобразие, происходящее на экране. Они, затаив дыхание, жадно ловили каждую тупую реплику Дэниэла, которого я под конец фильма просто возненавидел, настолько слащавым и мерзким он был.

Теперь понятно, почему в современном обществе так много одиноких женщин. Насмотрятся вот на таких вот мачо-хреначо, которые имеют сверхспособность доводить свою партнершу до оргазма одним взглядом, а потом обычные мужики им уже не катят.

В середине фильма я поймал на себе взгляд Павлика, который говорил: "По-мо-ги-те!". Но единственное, что я мог, это сочувственно пожать плечами и молиться, что это "недопорно" не разрушит его невинную детскую психику.

В некоторых особо, как бы это сказать поприличнее… Особо пикантных местах, ладонь Алисы, которую я держал в своих руках, становилась влажной, и я почти чувствовал учащенный ритм ее сердца. Признаться честно, это меня даже завело, но потом я понял, что все ее эмоции вызвал этот придурок Дэниэл, и запал сразу пропал.

"Ну дела! Ну Малыгина! Прикидывается невинной пташкой, а у самой в голове вон что!" — подумал я. Да уж, эта девчонка, наверное, никогда не перестанет меня удивлять.

Алиса

После просмотра "Причини мне сладкую боль" мне было тяжело сдержать слезы. Такая трогательная и такая правдивая история любви просто не могла не восхищать. Признаться честно, главный герой чем-то напоминал мне Ярослава. Такой же привлекательный (хотя Яр все же чуть красивее), закрытый от всего мира и открывающий свое сердце лишь любимой женщине. К тому же у Дэниэла тоже было непростое детство.

Однако сам Калашников фильм вроде как не очень оценил. Пару раз во время просмотра я замечала на его лице то ли недоумение, то ли раздражение. Брови Ярослава то и дело изгибались в недоверчивую дугу, и они с Павликом перекидывались странными какими-то немного страдальческими взглядами.

После кино Ярослав проводил меня домой. Мы остановились у поворота, и он притянул меня к себе. В последнее время я ощущала, что больше не могу противостоять желанию принадлежать ему полностью. Мне казалось, что этот человек воплощает в себе лучшие качества: острый ум, доброту сердца и обезоруживающую привлекательность.

Когда Яр целовал меня вот так, как сейчас на прощанье, мои ноги подкашивались, и в голове застывала одна лишь мысль о том, как сильно я его хочу. Я скользнула руками ему под толстовку, и жар его кожи обжег мои пальцы. Ребра, кубики пресса, пупок, тонкая волосяная дорожка, ведущая вниз — все было таким желанным.

Наше прощание затянулось, потому что завтра Ярослав уезжал в Москву, и нам предстояло разлучиться на три немыслимо долгих дня. Я понимала, что мне уже давно пора домой, но оторваться от любимого было выше моих сил.

— Алиса? Это ты? — раздался неподалеку голос Венеры.

Я вздрогнула, и мы с Ярославом как по команде отстранились друг от друга. Сестра стояла в паре метров от нас, с любопытством переводя взгляд с меня на моего спутника и обратно.

— Да, привет! — отозвалась я, поправляя волосы и одергивая куртку.

После того, как я представила их друг другу, Яр вежливо протянул ладонь Венере, а она, без стеснения рассматривая его, пожала ему руку.

— Ну, пока, — он вновь поцеловал меня в губы и ушел.

Я смущенно подняла глаза на Венеру и заметила, что она оценивающе смотрит ему вслед.

— Вот почему вы со Старицким расстались, — ехидно улыбаясь, заметила она. — Кто этот красавчик?

Сестра подхватила меня под руку и мы неспешно двинулись по направлению к дому.

— Он перевелся к нам в класс в начале года, — ответила я.

— Что? — Венера резко повернулась ко мне. — Только не говори, что этот тот парень из детского дома, из-за которого мама ходила к тебе в школу?!

— Да, это он.

— Ты же понимаешь, что встречаться с ним не лучшая твоя затея? — нахмурив брови, спросила она.

— На самом деле, лучшая, — возразила я. — Я с ума по нему схожу.

— Нет, чисто по-женски я тебя понимаю. Мышцы, волевой подбородок, хищный взгляд — это все ужасно привлекательно. Я сама такой типаж люблю. Но, Алиса, если мама узнает, у нее случится сердечный приступ!

— Белла говорила тебе то же самое, когда ты начала встречаться с Федом, — хихикнула я.

— Да, я помню. Но тут другое. Он же, — сестра замялась, — из детского дома. Тебя это не смущает?

— Да, он сирота. И что? — ощетинилась я. — Почему меня это должно смущать?

— Ну, не знаю, — Венера поежилась. — Лишние проблемы и все такое.

— Лишние проблемы у меня возникали с Артемом, — осадила я ее. — А с Яром все по-другому.

— Какая ты стала дерзкая! Он на тебя плохо влияет, — усмехнулась сестра. — Обещай, вести себя благоразумно, хорошо?

— Хорошо, — кивнула я.

Но уже через пару дней нарушила свое обещание.

Ярослав

Я приехал в Москву рано утром. Слава Богу, в отличие от прошлого раза, из детского дома меня отпустили без сопровождения унылой воспиталки. Сначала директриса сопротивлялась, но в конце концов поддалась на мои уговоры. Так что я чувствовал себя как никогда свободным.

Разместившись в гостинице, я позавтракал, а потом отправился в офис "IGM", где должны были проходить подготовительные занятия перед завтрашним финальным туром олимпиады.

Передвигаясь по Москве самостоятельно, я ощущал себя заблудившимся муравьем. Высотные здания, бесконечные и запутанные лабиринты метро, тысячи людей вокруг — все казалось сложным, незнакомым, но очень интересным.

Добравшись до нужного адреса, я увидел перед собой глянцевый офисный центр. Он полностью соответствовал городу, в котором находился: такой же большой и запутанный. Я чуть не опоздал, пока искал нужный мне кабинет, и занял свое место за неким подобием парты лишь за две минуты до начала занятия.

Я бегло осмотрел остальных присутствующих: семь девчонок, остальные парни, лица до одури интеллектуальные. У всех, кроме меня и, пожалуй, девчонки, расположившейся у окна со скучающим видом. Синие волосы, колечко в носу, рваные джинсы — она, как и я, явно не соответствовала общему имиджу собравшейся здесь компании.

Девчонку скользнула по мне равнодушным взглядом и снова отвернулась к окну.

— Всем привет! — перед нами стоял молодой человек, которому явно не было и тридцати, в рубашке с небрежно закатанными рукавами. — Я Арсений, работаю в "IMG" уже пятый год, и сегодня буду вести у вас лекцию в целях подготовки к финальному туру олимпиады. Работать будем часов шесть, предусмотрен один перерыв на обед. Если надо отлучиться по своим делам, спокойно встаете и идете. Скучные задачки, как в школе, разбирать сегодня не планирую. Третий тур олимпиады будет состоять из нескольких кейсов, которые вы должны будете решить, опираясь не только на математические формулы и расчеты, но также на свою логику и здравый смысл.

Весь день мы разбирали практические задания, которые реально заставляли мой мозг работать. Шесть часов пролетели как одно мгновение, настолько я был увлечен процессом. Мыслить требовалось нестандартно и быстро, а безупречное знание математики было лишь базовым фундаментом для решения поставленных задач.

К доске Арсений нас не вызывал, зато мы много обсуждали задания, сидя на своих местах. Я довольно быстро втянулся в происходящее, и почувствовал то, чего во мне не было ни на одном из предыдущих туров олимпиады — азарт. Мне очень захотелось утереть нос этим умникам и победить.

Во время обеденного перерыва ко мне подсела синеволосая девчонка, которая оказалась чертовски сообразительной и на занятии порой выдавала просто гениальные идеи.

— Когда перееду в Москву, сниму отдельную квартиру и заведу себе тарантула, — ни с того, ни с сего заявила она.

Учитывая то, что ни о чем подобном я у нее спрашивал, я оглянулся по сторонам, дабы убедиться, что ее слова действительно предназначены для меня. Рядом никого не было, все ребята сидели поодиночке и не выказывали ни малейшего желания общаться.

— Эм… Понятно, — отозвался я.

— Я живу в двушке с тремя младшими братьями, мамой и отчимом. Так что, сам понимаешь, если останусь с ними, тарантул мне не светит, — будничным тоном продолжала она.

Какой на фиг тарантул? Зачем она вообще мне это говорит?!

— Угу, — протянул я, откусывая котлету.

— А вот у тарантулов внешнее пищеварение, — задумчиво сказала она, наблюдая за тем, как я жую. — Паук вводит жертве яд и только потом всасывает ее переваренные разложившиеся ткани.

— Ну, блин, спасибо! — покачал головой я. — Прощай, аппетит!

— А я мясо не ем, — опять не в тему заявила синеволосая. — Я не сторонник насилия, причинения боли и лишения жизни братьев наших меньших ради насыщения.

— Ты нормальная, нет?! — не выдержал я. — Иди давай проповедуй в другом месте, я жрать хочу, поэтому намерен съесть мясо этой убиенной коровы, уж извини.

— Да я же ничего не навязываю. Ты ешь, пожалуйста, я не против, — она совершенно не обиделась на мой выпад. — Я Катя, кстати.

— Ярослав, — пробурчал я в ответ.

— Можно я буду называть тебя "Стрелок"? — на полном серьезе спросила она.

— Чего?! — я чуть не подавился этой злосчастной котлетой.

— Ты просто так стреляешь глазами, что по-другому тебя сложно называть, — спокойно ответила она.

При ней я уж точно глазами не стрелял. Чего она привязалась ко мне?!

— Хорошо, тогда я буду называть тебя "фингал", потому что волосы у тебя точно такого цвета!

— О, а ты оригинален! — обрадовалась она. — Обычно, кроме "Мальвины" и "синьки" людям в голову ничего не приходит!

На этом мы и порешили. На самом деле Катя оказалась неплохой девчонкой. Немного не от мира сего, конечно, но в целом довольно дружелюбной и общительной. Она, как и я, мечтала вырваться из родного города и построить новую жизнь в Москве.

Третий тур олимпиады проходил в том же кабинете, в котором мы к нему готовились. Нам раздали несколько заданий-кейсов и отвели три часа на их решение. Такого умственного напряжение я еще никогда не испытывал. Времени мне хватило впритык, и в решении последнего кейса я был совсем не уверен.

Тем не менее, сдав работу, я почувствовала колоссальное облегчение: все, что от меня зависело, я сделал.

— Последний тур олимпиады завершен, — торжественно заявил Арсений. — Вы большие молодцы. По результатам мы со всеми обязательно свяжемся!

Мой обратный поезд был через три часа, а мне перед этим нужно было заскочить в гостиницу за вещами. Я пожал руку Арсению, попрощался с другими сотрудниками "IGM", которые следили за тем, чтобы мы не списывали, и вышел в коридор.

У лифта меня нагнала Катя и начала делиться своими взглядами на решение кейсов. Мы вместе направились в гостиницу. Обсуждение олимпиады так увлекло нас, что мы чуть не проехали свою станцию метро.

— Давай обменяемся номерами, Стрелок, — предложила она, когда я, попрощавшись, направился в свой номер, чтобы по-быстрому забрать вещи.

— Зачем?

— Ну, когда мы выиграем олимпиаду, поступим на учебу и будем параллельно работать вместе, думаю, мне понадобится твой номер. Кроме тебя, у меня нет знакомых в Москве.

— С чего ты вообще взяла, что мы выиграем?! — мои глаза полезли на лоб.

— О, в этом я даже не сомневаюсь, — отмахнулась она. — Давай диктуй.

Времени у меня было в обрез, поэтому вместо того, чтобы препираться с ней, я просто продиктовал одиннадцать цифр. В конце концов вероятность того, что мы и правда будем работать вместе существовала.

Алиса

Ярослав приехал из Москвы в субботу ночью. На следующий день мы не смогли увидеться, потому что у моей семьи был запланирован ответный визит к родителями Анатолия, жениха Беллы, которые жили в двух часах езды от города. Я до последнего пыталась отвертеться, но мама была непреклонна. Поездка выдалась на редкость утомительной, потому что родители Анатолия, как и он сам, были поразительно скучными людьми.

Домой мы приехали только в девятом часу, и я буквально сгорала от желания поскорее увидеть Ярослава, но в такое время гулять меня никто бы не отпустил.

Когда он позвонил, я схватилась за трубку, как утопающий за спасательный круг. Звук голоса Калашникова хоть немного спасал от тоски по нему.

Но нормально поговорить нам не удалось. В мою комнату вошла Белла и, усевшись на кровать, принялась в тысяча первый раз рассказывать о своей свадьбе. Цветы, угощения, музыка — она получала истинное удовольствие от обсуждения этих тем. А вот я уже готова была застрелиться. Почему она не понимает, что мне ее свадьба интересна далеко не так, как ей самой?

Никогда не любила людей, которые не способны поговорить ни о чем другом, кроме интересующих исключительно их вещей. Вести диалог только о свадьбе, муже, детях или работе — ментальное насилие над собеседником.

— Кстати, знаешь группу "Абракадабра"? — спросила сестра.

В моей памяти что-то шевельнулась. Название было знакомым. Кажется, Наташка что-то рассказывала про них.

— Вроде слышала, — отозвалась я.

— Они сейчас популярны среди молодежи, — со знанием дела пояснила Белла. — Вчера организатор подписала с ними договор, так что ребята будут петь на моей свадьбе.

— Круто, — улыбнулась я, радуясь тому, что не придется весь вечер слушать одни только звуки арфы.

Сестра посидела у меня еще полчаса, а потом ушла делать уходовые процедуры для лица перед сном. "Очищение, тонизирование, увлажнение," — как мантру повторяла она.

Надо признать, что столь внимательное отношение к своей внешности давало плоды. Кожа у Беллы и правда была идеальная. А вот я, часто пренебрегающая базовыми принципами ухода, страдала от периодических высыпаний и не имела такого сияющего лица.

Но сейчас это волновало меня меньше всего. Во время общения с сестрой в моей голове зародился дерзкий план, и я еле дождалась ее ухода, чтобы воплотить его в жизнь.

Шел десятый час. Я сообщила домочадцам, что хочу сегодня лечь пораньше, и пожелала всем спокойной ночи. По-тихому пронесла в свою комнату ботинки, куртку и закрылась изнутри.

Затем я оделась и открыла окно. Морозный мартовский воздух тут же обдал мое лицо. Не знаю, что на меня нашло, и с чего я сделалась такая безбашенная, но от задуманного я отступать не собиралась.

Как-то пару лет назад мне уже приходилось вылезать из своей комнаты через окно. Тогда дверь заклинило, а я опаздывала на важную контрольную первым уроком. Но в тот раз дело было в мае, поэтому передвигаться по карнизу гаража, который располагался прямо под моими окнами, было куда безопаснее. Сейчас же основная сложность заключалась в том, чтобы не поскользнуться на заснеженной крыше.

Я туго обвязала ручку окна изнутри плотными колготками, затем вылезла нуружу, держась за подоконник, чтобы не упасть. Поймав равновесие, я обвязала трубу, проходящую в полуметре от моего окна, вторым краем колготок. Таким образом, у меня получилось прикрыть створку, чтобы в комнату не надуло снега.

Следующим шагом нужно было спрыгнуть с крыши гаража и при том сохранить все кости целыми. В этом смысле наличие сугробов по обеим сторонам играло мне на руку.

Я медленно зашагала к краю, пытаясь сильно не раскачиваться от грубых порывов холодного ветра, чтобы не упасть. К счастью, я довольно быстро преодолела пару метров и, собравшись с духом, прыгнула.

Сугробы оказались не такими уж мягкими, как я предполагала, но с задачей амортизации моего прыжка справились. Очутившись на земле, я довольно улыбнулась. Оставалось лишь выйти за ворота и не привлечь при этом внимание Пирата. Пес мог учуять неладное и поднять лай. Но мне повезло: аккуратно, стараясь не шуметь металлом, я распахнула калитку и выпорхнула наружу. Вот и все. Я на свободе.

Я ощущала себя настоящей бунтаркой, почти что преступницей. Наверное, эмоции были вызваны тем, что я делала нечто пусть и не противозаконное, но неблагопристойное точно.

Ярослав

Я закинул в рюкзак бутылку воды, влажные салфетки и сигареты, накинул куртку и стал обуваться. Сегодня была моя очередная ночная смена: тяжелые мешки, неподъемные коробки, ветер, задувающий в поясницу. Идти, конечно, не хотелось, но платили исправно, и это мотивировало.

Севка, невыспавшийся после вчерашней смены, сидел с покрасневшими глазами и залипал в телефон, не обращая внимания на мое копошение.

Я накинул рюкзак на плечи и уже собирался выходить, как в кармане завибрировал телефон. На экране высветилось "Алиса", и я быстро поднес мобильник к щеке.

— Привет. Я приехала к тебе, стою у ворот, — раздался в трубке ее взволнованный голос.

— Что ты сказала? — я расслышал все с первого раза, просто от удивления стал туго соображать.

— Я сбежала из дома, — нервно хихикнула она.

Какое-то время я молчал, переваривая услышанное, а потом коротко ответил:

— Стой там, через минуту буду.

Так. Ситуация определенно вышла из-под контроля. Алиса среди ночи приехала ко мне, а я опаздываю на работу, о которой она ничего не знает. Задачка не из простых.

— В чем дело? — Севка оторвался от телефона и смотрел на меня.

— Алиса сюда приехала, — озадаченно произнес я.

— Сейчас? Так у тебя же смена? — друг приподнял брови.

— В том-то и дело, — я почесал затылок.

Решив, что пока дойду до ворот, что-нибудь придумаю, я двинулся на выход. Охранник, который был в курсе того, что мы с Севкой работали, и не сдавал нас администрации за небольших взятки в виде водки и сигарет, по обыкновению сделал вид, что меня не заметил. Я вышел на улицу и сорвался на бег: уж очень сильно мне хотелось увидеть ту, о ком я думал почти ежеминутно.