Глава 18

Ярослав

Алиса стояла у ворот. Маленькая, заснеженная и безумно красивая. Я подбежал к ней и, подхватив, закружил в воздухе. Она рассмеялась, глядя на меня теплыми осенними глазами.

— Малыгина, а ты, оказывается, оторва, — улыбнулся я, прижимаясь носом к ее щеке. — Правда, что ль, сбежала из дома?

— Ага. Я так скучала по тебе, что не могла больше ждать, — сообщила она.

— Я тоже очень соскучился, — признался я, сжимая крошечную ладонь Алисы.

— Я вылезла через окно, представляешь? И даже ни капельки не боялась, — гордо сказала она.

— Теперь риск — твое второе имя! — хохотнул я. От ее присутствия рядом во мне поднималась безграничная радость.

— Да уж, Венера сказала, что из-за тебя я стала более дерзкой, и что ты на меня плохо влияешь.

— Она права, — отозвался и, не удержавшись, вновь поцеловал ее в щеку.

Чтобы поздний приход Алисы остался незамеченным, мне пришлось заговаривать зубы охраннику, дабы она могла прошмыгнуть в здание.

Убедившись, что Малыгина внутри, я пошел за ней. Никакого решения, кроме того, чтобы прогулять работу, в моей голове не родилось. Терять заработок было жалко, но не отправлять же Алису обратно, когда она решилась на такую авантюру ради встречи со мной?

Я шагнул в комнату и на пороге столкнулся с Севкой, который натягивал на уши шапку.

— Ты куда? — спросил я, но через секунду и сам все понял.

Друг решил пойти сегодня на смену за меня. Сказав Алисе, чтобы она располагалась, я вышел за Севкой в коридор.

— Братан, ты так выручаешь! Я у тебя в долгу, — сказал я, хлопая его по плечу.

— Еще в каком, — он подмигнул мне и ушел.

Настоящая дружба — это, когда тебе даже не нужно просить друга прикрыть твою задницу. Он это делает сам. Без лишних слов и вопросов. Просто потому, что понимает, что без его помощи тебе не обойтись.

Я вернулся в комнату и плотно закрыл за собой дверь. Алиса сидела на моей кровати, сложив ноги по-турецки. На ней была забавная майка с изображением Винни Пуха и плотные обтягивающие легинсы. Кофейные волосы, заплетенные в небрежную косу без резинки, покоились на плече.

— Сева из-за меня ушел, да? — отчего-то шепотом спросила она. — Честно сказать, когда я задумала побег, то совсем про него не подумала. А тут, получается, выгнала человека из собственной комнаты…

Я подошел к Алисе и приложил указательный палец к ее губам.

— Тшшш, не переживай, — ласково сказал я. — Сева ушел не из-за тебя, даже не думай об этом. Ты правильно сделала, что приехала, это лучший сюрприз за всю мою жизнь.

Я аккуратно откинул ее на подушку, а сам прилег рядом.

— Знаешь, Яр, с тобой я чувствую себя по-настоящему счастливой и спокойной, — призналась она, проводя пальцами по моим бровям. — Ты как скала, за которую можно спрятаться от всех невзгод.

— Так и есть, со мной ты в безопасности, — отозвался я, поглаживая ее щеку.

— Скажи, а что бы ты выбрал: миллион долларов или меня? — хитро улыбаясь, спросила она.

— Тебя, — не задумываясь, ответил я.

— Возможность читать чужие мысли или меня?

— Тебя.

— Сто банок греческих оливок или меня?

— А вот это уже непростой выбор, — рассмеялся я.

— Надо выбрать, — она шутливо подтолкнула меня в бок и на ее губах заиграла ни с чем не сравнимая по красоте улыбка.

— Алиса, я люблю тебя. Люблю больше, чем оливки. Больше, чем песни Металлики. Больше, чем свою жизнь.

Вот так просто я признался девушке в любви в первый раз. Алиса замерла, и ее взгляд был направлен мне в душу.

— Я тоже люблю тебя, Яр. Больше, чем оливки. Больше, чем запах после дождя. Больше, чем стихи.

И тут я понял, что улетаю в космос. Мои ощущения от услышанного оказались настолько сильными, что сопливая фраза о бабочках в животе показалась мне не лишенной смысла. Все мое нутро содрогнулось от признания Алисы. Моей Алисы.

Я жадно притянул любимую к себе, покрывая поцелуями каждый сантиметр ее нежной кожи. Лоб, виски, щеки, губы, подбородок, шея — мне не хотелось пропустить ничего. Она была такой мягкой и так вкусно пахла, что целовать ее казалось самым высшим наслаждением, доступным на Земле.

Я возбудился настолько, что в голове вместо четких мыслей образовалась непонятная каша, и единственное, о чем я был способен думать, это, как раздеть Алису. Никогда не предполагал, что можно так сильно хотеть женщину. То, что я ощущал, не было жаждой секса. Я хотел именно ее. И только ее. И мне нравилось это чувство.

Когда мои руки скользнули под ее футболку, оказалось, что бюстгалтера на ней нет, и я застонал от удовольствия, касаясь пальцами ее горячей кожи и жестких сосков. На этот раз Алиса не сопротивлялась, и позволяла моим рукам ласкать ее грудь и живот. Это было божественно.

Затем я решился на дерзкий поступок: опустил руку ниже, под ее легинсы, и снова не встретил никакого протеста. Меня бросило в жар, пульс участился. Я ласкал ее тело, наслаждаясь тем, что для меня на нем больше нет запретных зон. Алиса издавала тихие придыхания и с силой сжимала мою спину.

Сопротивляться желанию больше не было сил. Я задрал ее футболку, а она послушно подняла руки вверх, позволяя стащить с нее одежду. Затем я быстро избавился от своей майки, и всем телом прижался к ее пылающей коже. Дыхание Алисы раскаленным углем обжигало ухо, и я растворялся в запахе ее волос.

Чуть отстранившись, я начал снимать с нее легинсы вместе с трусиками, и она слегка приподняла таз, помогая мне. Со своими штанами справился в два счета. На секунду я замер, увидев ее полностью обнаженной. Просто перехватило дыхание от такой красоты.

— Скажи, если нужно будет остановиться, хорошо? — произнес я, натягивая презерватив дрожащими от возбуждения руками.

Она кивнула.

— Я люблю тебя, — прошептал я, вновь накрывая ее тело своим.

Я почувствовал на ее губах улыбку и поцеловал. Глубоко, медленно, чувственно.

А в следующее мгновенье я мягко погрузился в ее тепло. Это было приятно. Чертовски приятно. Но мысль о том, что Алиса почти наверняка чувствует боль, охлаждала мой пыл, и я старался придать своим движениям плавности.

— Все хорошо, — шепнула я она мне и ласково закусила ухо.

Я выдохнул и ускорился. Время остановилось, и мир перестал существовать. Меня накрыло волной счастья с головой и унесло под воду. И я хотел остаться там. Вместе с Алисой. Навсегда.

Знаете, оказалось, что есть огромная разница между просто сексом и сексом с любимой девушкой. Это как если бы вы все время ели засохший черствый хлеб только для того, чтобы не сдохнуть с голоду, и вдруг вам предложили шикарный ужин с мясом и вином.

Связь с Алисой вызывала во мне качественно новые эмоции. С ней все было по-другому. Я прижимался к ней всем телом, наслаждаясь тем, что эта невероятна девочка лежит в моих объятьях. Я слушал ее дыхание, накручивал на палец ее каштановые волосы, рассматривал родинки на ее шее. И был оголтело, до безумия счастлив.

Мы с Алисой встречались уже несколько месяцев, и теперь я с точностью мог объяснить, что такое любовь.

Любовь — это, когда ты слушаешь ее и невольно переживаешь за то, что тебе самому кажется совершенно нелепым.

Любовь — это, когда ты засыпаешь с мыслью о ней и просыпаешься с той же самой мыслью.

Любовь — это, когда ты делишься с ней самым вкусным в буфете пирожком с яблоками, который очень хочется съесть самому.

Любовь — это, когда ты проводишь с ней часы, а кажется, что прошли секунды.

Любовь — это, когда делаешь приятно ей, а от этого самому становится в сто раз лучше.

Любовь — это, когда еще полгода назад ты бы ни за что не поверил, что однажды будешь говорить девушке фразы типа "люблю тебя больше, чем оливки" и прочую ванильную фигню. А теперь тебе это совсем не кажется ванильной фигней.

Алиса

Было ли мне больно? Да, немного. Но вполне терпимо. Скажу так: лечить зубы гораздо больнее. Думаю, дело в Ярославе. Он был так нежен, ласков и участлив, что после нашей первой совместной ночи я стала любить его еще сильнее, если, конечно, такое вообще возможно.

Я чувствовала любовь каждой клеточкой своего тела. Думаю, поистине хорошие музыка, стихи и картины были созданы их авторами после ночи с любимым человеком. Казалось, я и сам могу создать нечто стоящее, потому что моя душа пела от восторга.

Вернувшись домой с рассветом, я не легла спать. Вместо этого открыла тетрадь и начала писать стихи. Строчила много, долго, еле поспевая за ходом своих мыслей.

Все мое существо было пронизано вдохновеньем. Я писала о нем, о нас, о мечтах и планах на будущее, обязательно совместных. Мне казалось, что отныне мы с Яром повязаны, и ничто на свете не сможет разлучить нас.

Когда родители и сестры проснулись, я еще даже не ложилась. Завтракала вместе с ними, и сна не было ни в одном глазу. Я была переполнена счастьем. И едва опускала веки, как тотчас воображение рисовало картинки минувшей ночи: сильные руки Ярослава с едва проступающими на них венами на моих бедрах, прикосновения его заряженных электричеством губ, свежий запах ментола, которым пропиталась подушка…

— Девочки, у нас для вас замечательная новость, — торжественно начала мама, прервав мои эротические грезы. — Мы с отцом хотим организовать поездку всей семьей на Канары! Вылетаем через пять дней!

"Нееет! Только не это!" — взорвалось в моей голове. Уезжать сейчас, когда я переживала лучшие моменты своей жизни с Ярославом, совсем не хотелось.

— Мама, но у меня через три недели свадьба! — воскликнула Белла.

— Я знаю, дорогая. Мы все продумали, слетаем на недельку, ты загоришь, расслабишься, отдохнешь. Мы чудно проведем время вместе. Я хочу свозить тебя к морю перед свадьбой. Ведь все приготовления почти завершены, верно?

— Ну, практически, — неуверенно улыбнулась Белла. — Я бы, конечно, слетала, да. Натуральный загар никогда не повредит.

— Вот и славненько! — мама с довольным видом насадила на вилку помидор черри и отправила его в рот.

— Мама, я не смогу, — дрожащим от волнения голосом сказала я. — У меня пробный ЕГЭ по русскому через неделю, никак нельзя пропустить.

— Лисенок, но это же пробный, а не настоящий ЕГЭ. Напишешь его позже, когда вернешься, — беспечно отозвалась мама.

— Нет-нет, ты не поняла, — забеспокоилась я. — Это очень серьезно, мы все в один день будем писать "пробник", потом результаты отправят на проверку. Оценивать работы будут независимые люди, не наши учителя. Это возможность наиболее объективно оценить свои силы перед реальным ЕГЭ.

— Хм, — задумалась мама.

— И к тому же у меня долги по математике, мне надо переписывать контрольную, — напирала я, воспользовавшись ее сомнением. — Одиннадцатый класс как никак.

Я долго и нудно расписывала сложности с учебой, которые могут возникнуть, если я сейчас уеду. Мама никак не хотела соглашаться оставить меня дома, переживала и в итоге решила, что поездка и вовсе отменяется.

Тут уже подключились сестры и отец. Они помогли мне убедить маму, что ничего страшного не случится, если в этот раз они съездят в отпуск без меня. Когда мама наконец дала добро, я была на седьмом небе от счастья.

Ярослав

Когда я устроился на работу и стал приглашать Алису в кафе, кино, боулинг и прочие увеселительные места, она что-то заподозрила.

Все началось с того, что пару раз Малыгина заметила мои темные круги под глазами от недосыпа. Тогда я сослался на то, что якобы полночи готовился к олимпиаде, хотя, конечно, это было неправдой.

Затем она обратила внимание, что у меня стало больше денег и начала тактично прощупывать почву. Пока было возможно, я отмалчивался и переводил все в шутку, но потом понял, что загоняю себя в угол и решил рассказать ей правду.

— Я устроился на подработку, Алиса, — признался я, когда она в очередной раз начала задавать вопросы.

После уроков мы сидели в школьной столовой и восполняли энергию, потраченную на получение и усвоение новых знаний, Алисиными любимыми кексами с сахарной пудрой.

— И… Кем ты работаешь? — удивленно спросила она.

— Грузчиком, в ночную смену.

— Ты работаешь по ночам?! — ахнула Алиса.

— Да, но всего лишь по шесть часов. И не каждую ночь, — поспешил я ее успокоить.

— Но… Должно быть, это очень тяжело. К тому же у нас экзамены на носу. Зачем тебе это?

— Это не так уж тяжело, да и деньги лишними не бывают.

— Это из-за меня, да? — Алиса испуганно приложила ладонь ко рту. — Я тебя напрягаю? Ну, в финансовом плане?

— Что? Нет, конечно! — воскликнул я. — У меня есть желание немного подзаработать, что в этом такого?

— Просто я переживаю, что тебе трудно совмещать учебу в выпускном классе, отношения и работу по ночам, — мягко сказала она. — Это же твое здоровье.

— Алиса, — ласково улыбнулся я. — Со мной все в порядке, правда. График у меня щадящий, я все успеваю и счастлив как никогда.

Она задержала на мне испытующий взгляд, а потом приблизила свое лицо к моему, так что я мог разглядеть золотые вкрапления в ее карих глазах.

— Ты меня восхищаешь, Калашников, — раздался ее шепот. — Просто с ума по тебе схожу.

Я поцеловал ее в губы, чувствуя вкус сахарной пудры на языке. В Алисе все было прекрасно: она никогда не давила и понимала меня без лишних объяснений.

Перекусив, мы вышли на улицу. Какое-то время просто стояли на крыльце, вдыхая свежий воздух, в котором чувствовалась весна. Точнее не сама весна, а лишь ее скорое приближение, характерный запах тепла, который явственно ощущается, несмотря на то, что на земле еще лежит снег.

Алиса вложила свою руку в мою, и я убрал их в карман куртки.

— Пойдем ко мне? Мои сегодня утром улетели, — она с улыбкой посмотрела на меня.

Алиса говорила мне, что родители с сестрами улетают на отдых, а ей каким-то чудом удалось отвертеться от поездки. Но почему-то мысль о том, что в связи с этим она может пригласить меня в гости, не появлялась в моей голове.

— Из-за отъезда родителей наша домработница взяла отпуск на неделю, поэтому нам нужно будет зайти в продуктовый и купить еды. Обязательно возьмем чипсы, я так люблю их, но мама запрещает мне есть вредные продукты, — беззаботно щебетала Алиса.

Но я услышал только одно слово: "домработница". Чокнуться можно! Ее семья держит домработницу! Мне это показалось чем-то из области фантастики.

Мы пошли по направлению к ее дому и по пути свернули в продуктовый. Я взял тележку и покатил ее следом за Алисой, которая с веселым видом шла мимо полок и накидывала в тележку всякую всячину.

Подойдя к стеллажу с фруктами, Алиса начала набирать в целлофановый пакет бананы. Я с удивлением заметил, что девушка выбирает бананы не в гроздьях, а те, что лежат отдельно. Она набрала уже пять таких фруктов и старательно выискивала шестой.

— А почему бы тебе просто не взять вот это? — я указал на связку из шести красивых бананов.

— Люди обычно не выбирают оторванные бананы, потому что им кажется, что они плохие, — отозвалась Алиса. — Но они не плохие, просто одинокие.

— Да уж, Малыгина, ты добродетельна до мозга костей! Даже бананы спасаешь от одиночества! — рассмеялся я.

— Ну, согласись, это несправедливо? — ее большие карие глаза смотрели серьезно. — Терпеть не могу, когда люди думают о ком-то хуже, чем он есть. Пускай это даже просто фрукт.

— Да вообще плевать, что думают люди! Нужно просто взять и положить… банан на их мнение!

— Я умом понимаю, что ты прав, — вздохнула она. — Но все равно не могу вести себя, как настоящая пофигистка.

— А я тебя сейчас научу, — подмигнул я ей и покатил тележку к кассе.

Алиса

Мы заняли очередь, и я, перекатываясь с пяток на носки, рассматривала стоящих передо мной людей. Серьезные, даже немного озабоченные лица. Взгляд либо перед собой, либо в телефон, либо под ноги.

Интересно, были ли они когда-нибудь так влюблены, как я? Чувствовали ли бесконечно накатывающие волны счастья в моменты касания взглядами с любимым человеком?

Лично мне казалось, что я никогда больше не смогу быть серьезной и не перестану улыбаться. Даже во время уроков мне стоило больших усилий сохранять сосредоточенное выражение лица, ведь большую часть времени я думала о своем парне.

Неожиданно мои размышления прервались громким голосом Ярослава, обращенным ко мне.

— Малыш, какие лучше взять: сенситив или ультра-лайт? — он стоял напротив стойки с презервативами и рассматривал их.

Взгляды стоящих в очереди обратились ко мне. Стало очень неловко, потому что среди них были и пожилые люди.

Густо покраснев, я посмотрела на Калашникова, а он издевательски поиграл бровями, как бы предлагая "положить банан" на мнение окружающих прямо здесь и сейчас.

— Сенситив, — пискнула я, пряча глаза в пол.

— Возьму и те, и те, а то мало ли, вдруг не хватит? Ты же у меня страстная девочка, — он непринужденно подмигнул мне, а я мечтала о том, чтобы пол подо мной раскололся, и я могла благополучно провалиться в недры Земли.

Не помню, как мы выстояли очередь, расплатились и вышли из магазина, потому что все это время меня прямо-таки душило чувство неловкости и стыда. Наверное, я была краснее самого красного рака на свете.

Но, признаться честно, я завидовала умению Ярослава сохранять спокойствие и улыбаться, несмотря на осуждающие взгляды посторонних. Как было бы здорово научиться жить так же!

До моего дома оставалось минут десять ходьбы, и мы остановились на перекрестке, пропуская один из многочисленных тесных потоков машин.

Воспользовавшись моментом, я прильнула к Ярославу, руки которого были заняты пакетами с продуктами. Запустив пальцы под его куртку, я стала легонько щекотать парня. Он напрягся и сдавленно хохотнул. Затем наклонился и, аккуратно закусив мою нижнюю губу, посмотрел в глаза. "Не шути со мной, девочка," — говорил его игривый взгляд.

Рядом с нами в ожидании зеленого сигнала светофора стояло несколько машин. Я не обратила на них внимание, пока неожиданно переднее стекло одной из них, стоящей всего в нескольких метрах от нас, не опустилось.

Я тут же узнала и автомобиль, и водителя. Артем Старицкий собственной персоной. Мой бывший с нескрываемым то ли недоумением, то ли шоком смотрел на нас с Ярославом.

— Привет! — чуть повысив голос, бросила я.

Ничего умнее в голову не пришло. Впервые встречаюсь с бывшим, который, скорее всего, видел, как я целую своего нынешнего парня.

— Ага, — скептически скривившись, отозвался Артем. Он перевел взгляд на светофор, и, убедившись, что для него по-прежнему горит красный, добавил. — Все встало на свои места, дорогая. Теперь понятно, почему, а точнее из-за кого прошла твоя любовь ко мне.

Из-за шума дороги его голос казался смазанным, однако нотки разочарования в нем я все же уловила. Говоря это, Артем скользнул по Ярославу недобрым взглядом.

Я хотела что-то ответить, но Старицкий не дал мне этого сделать. Стекло автомобиля стремительно поползло вверх, а через секунду он и вовсе сорвался с места. Резко, быстро, импульсивно. Наверняка Артем выжал педаль газа в самый пол.

Я растерянно захлопала ресницами, не зная, как реагировать на произошедшее.

— Мальчик-с-иголочки разозлился, — ехидно заметил Калашников, который, по-видимому, совсем не чувствовал себя смущенным, а, наоборот, был рад, что Артем видел нас вместе.

— Да, неловко вышло, — теребя волосы, отозвалась я.

— Забей, вы же расстались, — беспечно посоветовал Яр, и его спокойствие вдруг передалось и мне.

Действительно! Чего это я? Мы с Артемом в прошлом. И да, нехорошо, что он узнал про нас с Калашниковым вот так, но ничего не поделаешь. Видел и видел. У него своя жизнь, у меня своя.

Ярослав

Когда Алиса открыла ворота, и мы вошли во внутренний двор, я наконец увидел место, в котором она живет. Признаться честно, я офигел. Это был дворец! Гребанный, мать его, дворец! Не в том смысле, что дом выглядел как-то по-старинному, а в том, что единственным словом, подходящим для его описания, было "роскошь".

Хорошо, что я пригласил Алису к себе до того, как увидел эти хоромы. А то после такого ни за что бы не решился показать ей свое жилье, которое по сравнению с тем, что я видел сейчас, можно было охарактеризовать словом "убожество".

Двухэтажный каменный особняк, выполненный в светло бежевых и коричневых тонах, стоял посреди зеленой лужайки с идеальным газоном. К дому был пристроен гараж, а недалеко от входа я заметил будку Пирата. Пес радостно вскочил, увидев Алису, и завилял хвостом в нетерпении.

Коттедж был окружен посадками: кустарником и некрупными молодыми цветами. Все выглядело настолько ухоженно, что я бы не удивился, если б услышал, что помимо домработницы семья Алисы держит еще и садовника.

Первым делом Малыгина подошла к Пирату, отпустила его с цепи, и пес, энергия которого била через край, забегал по газону.

— А ты не боишься за ваши растения? — спросил я, наблюдая за тем, как он пролетает в опасной близости от зелени, которую кто-то выращивал с большой заботой.

— Представляешь, Пират все понимает! — рассмеялась Алиса. — Он знает, что нельзя касаться маминых посадок. Я же говорила, он умнейшее создание!

Я заметил, что сейчас, спустя время пес стал выглядеть гораздо лучше. Больная нога полностью зажила, плешивых участков на теле стало меньше. Он набрал вес и выглядел абсолютно счастливым. Думаю, Пират, как и я, понимал, как ему повезло с Алисой.

Малыгина поднялась по небольшой лестнице, ведущей ко входу в дом и жестом поманила меня за собой. Внутри все выглядело не менее шикарно, чем снаружи. Однако, несмотря на большие размеры помещения, высокие потолки и дорогой ремонт, жилище выглядело уютно.

Мы прошли на кухню, совмещенную с огромной комнатой, которая, наверное, играла роль гостиной. Я поставил пакеты на небольшой столик. Но едва мы с Алисой принялась раскладывать купленные в магазине продукты, как у нее зазвонил телефон, и она рванула в коридор, на ходу бросив: "Это, наверное, мама. Надо ответить. Закинь пока все, что нужно, в холодильник".

Я принялся извлекать продукты наружу, и тут меня охватила паника. Я не знал, какие из них должны храниться в холодильнике, а какие нет! Я привык видеть еду уже в готовом виде, разложенную по тарелкам. Я никогда в жизни не готовил и имел очень смутное представление об этом процессе. Да и в магазинах, кроме сигарет, жвачки, алкоголя и оливок ничего не покупал.

Я принялся озадаченно рассматривать упаковки продуктов. "Может, на них написано, где их нужно хранить? Ну типа как инструкция к применению?" — предложил мой внутренний голос. Но на пачках было так много текста, написанного мелким шрифтом, что если все читать, можно потерять не один час.

Я впервые в жизни так остро почувствовал свою неприспособленность к быту. Обычные, казалось бы, вещи, которые любой "домашний" ребенок знает еще в начальной школе, мне, детдомовцу, были неведомы в восемнадцать.

Я выругался и положил в холодильник почти все продукты, решив, что хуже не будет, ведь холод не может повредить им. Затем до меня дошло, что я не знаю, какая температура в холодильнике. "А вдруг они там замерзнут?" — шевельнулось сомнение. Я принялся вытаскивать их обратно, когда за спиной раздался голос Алисы:

— Что будем на гарнир? Кускус или гречку?

— Гречку, — отозвался я, потому что понятия не имел, что значит первый вариант.

— Ты помыл руки? — с улыбкой спросила она. — Сейчас сварганим нам обед.

Она налила в кастрюлю воду и поставила ее на плиту. Я искоса наблюдал за ее движениями, пытаясь запомнить порядок действий. Черт! Каким отсталым я себя чувствовал!

— Яр, нарежь, пожалуйста, салат из померцов, — попросила Алиса, доставая из нижнего шкафа плоскую посудину с ручкой.

"Из чего? Из померцов?! Что это нахрен такое?" — верещал паникер во мне. Я подошел к ненавистному холодильнику и, открыв его, стал гадать, что из лежащего там может носить столь странное название. Я скользил взглядом по полкам до тех пор, пока этот поганец не начал противно пищать. Какого черта он орет?

Наверное, на моем лице было написано смятение, потому что Алиса подошла ко мне и закрыла дверцу холодильника.

— Когда слишком долго держишь его открытым, он дает сигнал, — пояснила она.

— Алиса, я не знаю, что такое померцы, не знаю, как пользоваться гребанным холодильником, я вообще ни черта здесь не знаю, — выдохнул я, обессилив от собственной никчемности.

Сначала ее глаза удивленно расширились, а затем она звонко рассмеялась. Да уж, я и правда смешон.

— Яр, прости, я такая глупая, — покачала головой Алиса. — Померцы — это помидоры и огурцы, если совместить два слова в одно, понимаешь? Моя сестра Венера придумала это еще в детстве, и с тех пор мы всегда называем салат из помидоров и огурцов салатом из померцов. Я сказала по привычке, забыла, что ты не в курсе. Прости.

Она начала ласкаться ко мне, как котенок, и я тоже улыбнулся.

— Алис, я скажу тебе правду. Я полный профан во всем, что касается готовки и вообще любых бытовых вопросов. Я же говорил, нас всем обеспечивают. Мне стыдно, но я даже не предполагаю, зачем ты набрала воду в эту кастрюлю и что ты собираешься с ней делать.

Она мягко отстранилась от меня и одарила задумчивым взглядом.

— Ну что ж, Калашников, сейчас самое время наверстать упущенное, — с хитрым прищуром заявила Алиса.

Этот день в плане новых знаний и умений был чуть ли не самым насыщенном за всю мою жизнь. Я научился самостоятельно заваривать чай, делать салат из "померцов", отваривать гречку, жарить котлеты и мыть посуду.

Затем Алиса при мне запустила стиральную машину. Вы знали, что белье надо раскладывать по цвету? Например, красные вещи нельзя стирать с белыми, потому что они могут полинять, и тогда белая одежда станет розовой. Ни за что бы не подумал!

Я понимал, что новая информация — это лишь капля в море всего того, что нужно знать человеку, чтобы быть самостоятельным, но все равно радовался как ребенок. Алиса объясняла все буквально на пальцах и была бесконечно внимательной.