Глава 20

Алиса

Когда Яр неожиданно пришел ко мне домой, я решила, что буду молчать о случившемся. Что ничего не расскажу. Я боялась причинить ему боль. Боялась увидеть разочарование в изумрудных глазах. Боялась, что после этого между нами что-то изменится.

Но Яр видел меня насквозь. Понимал, что со мной что-то случилось. Знал, что я вру, когда говорю про боль в животе и отравление. Не поверил ни на секунду.

И чем дольше я находилась с ним рядом, тем явственнее понимала, что не смогу. Просто не смогу утаить от него правды. Он все равно узнает. Рано или поздно, но узнает. За последнее время Калашников стал мне таким родным, что скрывать от него свою боль было невозможно.

— Алиса, девочка моя, я не могу смотреть, как ты плачешь, и не знать причины твоих слез. Это мучает меня. Прошу, доверься мне, — сказал он, поднося к лицу мою руку и целуя ее.

В его голосе было столько любви и преданности, что я сдалась и открыла ему свою страшную тайну. Рассказала, как есть. Но без подробностей, язык не повернулся. Повезло, что не нужно было смотреть ему в глаза, иначе признание далось бы в разы сложнее.

Когда он уловил суть, то вскочил на кровати и с выражением ужаса на лице уставился на меня. Его взгляд молил: "Скажи, скажи, что это все неправда!", но я лишь понурила голову и обняла себя руками за колени.

Какое-то время он сидел напротив меня неподвижно: руки сжаты в кулаки, костяшки побелели, в глазах потрясение.

— Это было позавчера? Позавчера ночью? — севшим голосом спросил он.

Я кивнула. Он уронил голову в ладони, потирая виски, и, как мне показалось, пытаясь успокоиться. Его колотила мелкая дрожь, и желваки на лице ходили туда-сюда. Он был зол, дъявольски зол. Но старался не срываться при мне.

— Прости, прости меня, — слезы вновь заструились по моим щекам.

Ярослав поднял на меня глаза так, будто только что вспомнил о моем присутствии. Он протянул руки и очень-очень нежно притянул меня к себе.

Вновь оказавшись в его объятьях, я почувствовала себя, словно "в домике". Знаете, как в детстве, если ты "в домике", то тебе ничего не страшно, никто не сможет причинить тебе вред.

— Алиса, я… — он набрал воздух в легкие. — Я не могу передать словами, как мне больно от того, что это случилось с тобой. Ты ни в чем не виновата. Мы справимся с этим. Я сделаю так, чтобы ты забыла об этом кошмаре, слышишь? Я люблю тебя и всегда буду любить. Обещай, что постараешься жить без оглядки на эту проклятую ночь?

Я закивала головой в знак согласия. От мысли о том, что Яр не считает меня мерзкой после случившегося, мне стало легче. А еще я была рада, что во всем ему призналась. Ведь он мой самый дорогой человек.

Однако через мгновение ужасная догадка полоснула меня, словно нож. А что, если он захочет отомстить Артему? Что если решит наказать за содеянное? Яр знает, как выглядит мой обидчик, и может ввязаться в неприятности из-за меня. Нет, только не это!

— Ярослав, умоляю, скажи, что ты не собираешься искать Артема? Не собираешься марать руки об него? — мой голос дрожал.

Парень обхватил мое лицо и внимательно посмотрел в глаза.

— Если ты этого не хочешь, то я не буду, — наконец сказал он.

— Обещаешь?

— Обещаю, — ответил он и мягко поцеловал меня в лоб.

Ярослав провел со мной весь день. И с ним я постепенно стала выходить из апатии. Мы вместе отварили макароны с сосисками и заточили их прямо в моей кровати.

Затем он долго и очень осторожно расчесывал мои спутанные волосы. Я приняла душ, переоделась, и мы посмотрели комедию, в которой на главного героя проблемы сыплются одна за другой, но он героически и очень забавно со всем справляется.

После этого Ярослав вытащил меня во двор, где мы играли с Пиратом и просто сидели в беседке, встречая закат.

Когда стемнело, Яр засобирался к себе, но я не могла его отпустить.

— Останься со мной, пожалуйста, — попросила я. — Мне так хорошо, когда ты рядом.

И он остался. В эту ночь мы впервые спали в одной постели. Он гладил меня по спине и рукам до тех пор, пока не провалился в сон. Господи, чем я заслужила такого чуткого и заботливого парня рядом? Из-за любви к нему у меня за спиной вырастали крылья, и все мои проблемы, казавшиеся неразрешимыми еще утром, отступили. Я снова задышала полной грудью.

Он уснул раньше меня, а я еще долго смотрела на его слегка подрагивающие веки, на пухлые губы, которые все время хотелось целовать, на щеки с пробивающейся щетиной и думала о том, как сильно я его люблю. При взгляде на него мысли сами складывались в стихи, таким наполненным было мое сердце.

Ярослав

Я обещал Алисе не трогать этого ублюдка. Но, говоря по совести, это не то обещание, которое следует сдержать. В тот момент я готов был сказать, что угодно, лишь бы успокоить ее. Лишь бы сделать так, чтоб она расслабилась.

И у меня это вроде как получилось. Но от намерений проучить этого гада я, конечно, не отказался. Такого сильного гнева я не ощущал никогда. Он испепелял все мои внутренности и выворачивал наизнанку душу.

Но я старался скрыть это от Алисы, ведь она с чего-то решила, что я могу злиться на нее. Тогда я понял, что моя главная задача — поддержать ее сейчас, а мысли о мести отодвинул на второй план.

Кажется, Алиса ничего не заподозрила, но мне просто рвало крышу от злости. Я был готов уничтожить, растоптать, убить эту мразь, посмевшую так обидеть мою девочку. Почему эти богатые говнюки всегда думают, что им все сойдет с рук? Каким надо быть выродком, чтобы брать женщину силой?!

На следующее утро я ушел от Алисы пораньше, сказав, что мне нужно заскочить к себе за учебниками для сегодняшних уроков. Но на самом деле я просто хотел побыть один. Мне стоило огромных усилий не показывать Алисе того, что от услышанного я горю заживо.

Она была так дорога мне, что мысль о том, что этот подонок касался ее своими грязными лапами, доводила меня до состояния, близкого к сумасшествию.

Я твердо решил, что ее бывший пожалеет о содеянном. И пока я шел до детдома, план полностью созрел в моей голове.

Алиса

Родители и сестры вернулись с отдыха загорелыми, довольными и отдохнувшими. Привезли много сувениров, одежды и сладостей. Рассказывали забавные истории и много улыбались. Папа переоделся и уехал по делам, а мы с мамой и девочками отправились на кухню пить чай.

— Ну что, дорогая, рассказывай, как жила без нас? Какие новости? С Артемом не помирилась? — подмигнула мама, ставя передо мной чашку.

Вот он, момент, когда нужно рассказать об отношения с Ярославом. Я больше не могла и не хотела скрывать их от родных. Между мной и Калашниковым все серьезно, поэтому рано или поздно мама узнает о нас. Пускай лучше от меня.

— Нет, с Артемом я не помирилась. И не помирюсь, — я сделала глубокий вдох и продолжила. — Мам, помнишь Ярослава Калашникова, парня, который перешел к нам в класс в начале этого года?

— Да, мальчик из детского дома, — отозвалась она, на ходу отпивая горячий чай.

— Так вот. Я люблю его. И мы с ним теперь вместе, — выпалила я.

Неожиданно кружка выскользнула из маминых рук и разбилась о кухонную плитку, разлетевшись на десятки осколков. Содержимое разлилось по полу. Мама стояла посреди чайной лужи, но, казалось, не замечала этого. Она, не мигая, смотрела на меня, и в ее глазах читался ужас.

Венера позвала Лейлу, и через несколько мгновений домработница появилась на кухне с тряпкой и ведром в руках. Не обращая внимания на разбитую посуду, мама приблизилась и медленно опустилась на соседний со мной стул.

— Алиса, что ты сказала? Ты и этот мальчик вместе? — она смотрела на меня с таким укором, будто это я учинила геноцид еврейского народа.

— Да, мам. У нас все серьезно, — подтвердила я ее худшие опасения.

Она театрально схватилась за сердце и растерянно оглянулась на моих сестер. Белла сидела с плотно поджатыми губами и всем своим видом выражала неодобрение. Венера взволнованно смотрела то на меня, то на маму.

— Алиса, ты в своем уме?! — мама повысила голос. — Он же беспризорник, хулиган!

— Нет, мама, он не такой! Он необыкновенный! И мне с ним так хорошо…

— Алиса, у него нет будущего, — перебила меня Белла.

— Что значит, нет будущего?! Откуда тебе знать? — я восприняла в штыки ее реплику.

— Кроме своей любви, ему нечего тебе предложить, — сохраняя спокойствие, ответила она.

— А мне больше ничего и не надо! Все остальное наживное. Мы всего добьемся вместе, со временем, — я говорила горячо и с придыханием.

— Дочка, одной любовью сыт не будешь! Я жила в бедности! Я знаю, что это такое! — воскликнула мама. — Моя покойная мать после основной работы по вечерам мыла полы в больнице, чтобы прокормить нас с братом и мужа-алкоголика, который был ни на что, кроме пьянки, не годен! Ты такой участи для себя хочешь?!

— Мне жаль, что у бабушки жизнь не сложилась, но с чего ты взяла, что меня ждет такая же судьба? Почему ты заранее поставила на человеке, которого не знаешь, крест? — я развела руками.

— Это путь в никуда, — покачала головой Белла. — Я понимаю, что это звучит жестоко, но это правда. Он нищий оборванец без будущего. Ему повезет, если он отучится, получит однушку на окраине города, устроится на завод и не сопьется. Поверь, это максимум, что ему светит в этой жизни. Он сможет найти девушку по себе и, возможно, они будут по-своему счастливы. Но ты, Алиса, другая. Ты не сможешь жить такой жизнью, ты задохнешься, зачахнешь. Ты же у нас творческая, тебе нужен человек, который сможет дать тебе все необходимое, обеспечить тебя.

— Белла! — взвизгнула я. — Я не хочу жить в золотой клетке, о которой ты говоришь! У меня есть мозги, ноги и руки, я могу сама зарабатывать! Мне не нужен спонсор, я хочу быть с человеком, которого люблю!

Сестра вздохнула. Весь ее вид говорил о том, что я не понимаю очевидных вещей.

— Вот ты утверждаешь, что у него нет будущего, но при этом даже не знаешь его! — продолжала я. — Ты не знаешь, какой он человек, о чем думает, о чем мечтает. А Ярослав, между прочим, выиграл олимпиаду, которую проводила одна крупная международная компания. Они оплатят его учебу в Москве и возьмут к себе на работу! Но вам до этого нет дела! Вы по какой-то причине решили, что можешь судить о Ярославе только по тому, что у него нет родителей и он был вынужден расти в детдоме!

— Алиса, есть статистика, — поддержала сестру мама.

— Я знаю статистику не хуже вас! — я не дала ей договорить. — Но даже в ней есть небольшой процент людей, которые добились многого, будучи выходцами из сиротских учреждений!

— Алиса, ты не в своем уме! Ты из-за этого паршивца бросила Артема?! — мама была в ярости.

— От части, — я старалась не истерить и держать себя в руках, но получалось это с трудом. — Я не любила Артема. Никогда. А Ярослава люблю. И хочу быть с ним. Он делает меня счастливой, он понимает меня.

— Да что ты заладила со своей любовью?! — мама больше не сдерживалась и кричала на меня во весь голос. — Любовь не самая важная составляющая счастливой жизни!

— А что самое важное? Деньги?! Хочешь, чтобы я, так же, как ты, из-за денег закрывала глаза на измены?! — я понимала, что говорю очень злые слова, но мне было плевать. Я готова была драться за то, чтобы отстоять свое право на любовь.

— Алиса! — осуждающе прикрикнула на меня Белла. — Как ты смеешь?

Мама выглядела уязвленной.

— Мы с твоим отцом вместе двадцать пять лет. И я закрываю глаза на измены не из-за денег, а ради сохранения нашей семьи, — ответила она. — А этот мальчишка просто запудрил тебе мозги! Я не узнаю тебя! Где моя умная и рассудительная девочка?

— Мама, — взмолилась я. — Если бы ты только узнала его получше. Пообщалась с ним, ты бы поняла….

— Он тебе не пара! — перебила она меня. — Ты моя дочь. И я, как мать, запрещаю тебе с ним встречаться, поняла?!

— Что? — мое лицо непонимающе вытянулось.

— Что слышала! — отрезала мама. — Я буду отвозить тебя в школу и забирать сразу после уроков! Я не позволю тебе загубить свою жизнь! Никаких волонтерских кружков! Ты под домашним арестом!

— Мам, тебе не кажется, что это чересчур? — подала голос до этого молчавшая Венера. — Мы ведь правда ничего не знаем про этого парня.

— Это не обсуждается! А если ослушаешься, я найду другие рычаги воздействия, поняла? — мама бросила на меня грозный взгляд и быстрым шагом покинула кухню.

Я резко встала из-за стола и убежала в свою комнату. Мою душу жгло от обиды. Сколько раз я еще услышу несправедливые слова в адрес Ярослава? Сколько раз мне напомнят, что он недостоин меня?

Мне нужно научиться принимать это и не реагировать. В конце концов я знаю истину, а доказывать ее остальным — дело неблагодарное. Пускай, думают, что хотят. Плевать на чужое мнение, плевать на запреты. Мы с Яром все равно будем вместе.

***

Маме действительно удалось перекрыть мне кислород. Она превратилась в сторожевого пса: встречала меня на школьном крыльце сразу после уроков, отвозила и забирала с курсов по английскому. И вообще не давала мне свободно вздохнуть.

С момента приезда родителей, я больше ни разу не видела Ярослава. Он не ходил в школу почти неделю. Сказал, что заболел гриппом. Я хотела его проведать, прогулять уроки или что-нибудь в этом роде, но он велел не приходить, не хотел меня заражать.

В субботу намечалось грандиозное торжество: свадьба Беллы и Анатолия. Несмотря на то, что моя родная сестра выходила замуж, праздничного настроения у меня совсем не было. Я переживала из-за запретов мамы, дико скучала по Ярославу и к тому же начала волноваться из-за приближающихся экзаменов.

Церемония проходила в элитном загородном клубе, которые Белла и Анатолий арендовали на все выходные. Было приглашено около двух сотен гостей. Неужели молодожены всех их знают?

Белла в белом платье и длинной до пола фате была невыносимо прекрасна. Увидев ее, я замерла от восторга. Не зря сестра столько готовилась к свадьбе. В этот день она и правда блистала.

Было много тостов, слез и объятий. Гости говорили трогательные слова о любви и верности, желали молодым жить долго и счастливо. Пару раз Белла даже прослезилась.

Ведущий что-то громко рассказывал и шутил. Зал поочередно взрывался то хохотом, то аплодисментами. Люди за столами пили, чокались и смеялись.

Но для меня все происходящее было лишь фоном с приглушенным звуком. Мои мысли были далеко и вращались вокруг наших с Ярославом отношений.

Все же стоило признать, что отказ Ярослава от моего визита к нему задел меня. Я уговаривала себя поверить, что он просто печется о моем здоровье. Но червячок сомнения злобно шептал: "А что, если он охладел к тебе из-за той ситуации с Артемом?". К тому же, мне показалось, что все эти дни он то ли торопливо, то ли прохладно говорил со мной по телефону.

Мое место было за столиком "одиночек". Меня окружали такие же, как я, неудачники и неудачницы, которые пришли сегодня без пары. Единственной, кого я хорошо знала за своим столом, была Ангелина Мельникова. Та самая особа, из-за которой мы с Венерой тогда поперлись в клуб, чтобы проследить за Федом.

Мельникова была противоречивой натурой: сумасбродной, эксцентричной, но в то же время приветливой и легкой в общении. Мне казалась, что моим сестрам она не так уж и нравится, но по какой-то непонятной причине они продолжали с ней дружить.

Ангелина, сидящая рядом со мной, оценивающе оглядела наш и соседний стол.

— Не густо, да? — ее голос выдернул меня из раздумий.

— А? Что? — встрепенулась я.

— Одна треть парней — уроды, вторая — бабники, с остальными я уже встречалась, — скептически оглядывая присутствующих, пояснила она.

— Да уж, неприятно, — пожала плечами я. Мне было не до этого.

— А ты что такая кислая? Ты же рассталась со своим Старицким?

— Ага.

— Вот и радуйся! Если честно, он у тебя тот еще кобелина был… Я, конечно, не говорила, пока вы были вместе, но он мне по-пьяни иногда такое писал, — Ангелина изобразила неодобрение, — что даже повторять стыдно. В общем хорошо, что он у тебя в прошлом. Все, что ни делается, все к лучшему.

Я кивнула и невольно поморщилась. Упоминание об Артеме бритвой полоснуло по моей душе, которая все еще кровоточила от нанесенных им ран.

— Так, ладно. Вечеринка в самом разгаре, нам надо поднять градус, — Мельникова подала официанту знак, чтобы подошел. — Ты что пьешь?

— Минералку, — я указала на свой стакан.

— Может, чего покрепче? А то вечер будет очень-очень долгим.

— Ничего, я не тороплюсь, — покачала головой я.

Ангелина махнула на меня рукой и, повернувшись к официанту, принялась перечислять названия коктейлей.

— Принесите все три сразу. Хочу, как следует повеселиться, — сказала она и довольно откинулась на стул.

Мимо нашего стола прошелся ведущий, выбирая жертв для очередного конкурса. Мне пришлось сделать вид, будто я что-то потеряла сумочке, чтобы он ни дай бог не пригласил меня участвовать. Терпеть не могу все эту клоунаду. Не хватало еще прыгать по сцене, изображая веселье, когда на душе кошки не просто скребут, а вешаются.

Когда угроза быть приглашенной на конкурс миновала я принялась за еду. Должно же быть хоть что-то хорошее в этом вечере? Уж что-что, а поесть я всегда любила. Уплетая за обе щеки грибной суп, я скосила глаза на Мельникову, попивающую коктейль, в котором на зубочистке плавала оливка.

От вида этой зеленой маленькой негодницы у меня екнуло сердце. Воспоминания крутым вихрем захватили меня в свой водоворот. "Я люблю тебя, Алиса. Люблю больше, чем оливки…" — раздался голос Ярослава в голове. Я часто задышала, я вдруг ощутила себя так, будто температура моего тела подскочила на несколько градусов.

— Пошли потанцуем! — Ангелина встала и потянула меня за руку.

Я не сопротивлялась, все еще находясь под впечатлением от картин, которые прокручивало мое воображение. Губы Ярослава, его зеленые глаза, налитые железом мышцы…

Мельникова вытянула меня на середину зала, и я начала неуверенно пританцовывать в такт музыке. Двигалась я, наверное, ужасно, потому что то и дело переставала слышать ритм, погружаясь в свои мысли.

Ангелина же, напротив, была королевой танцпола: выделывала немыслимые па, прогибалась как кошка и зазывно поглядывала на проходящих мимо парней. Однако стоило кому-нибудь из них приблизиться, как она с гордым видом отворачивалась в другую сторону, словно теряя интерес. Вот кокетка!

Я переминалась с ноги на ногу несколько песен, а потом решила вернуться за свой стол. Но на полпути меня перехватила появившаяся из ниоткуда Венера.

— Лисенок, ты за Линой приглядывай, хорошо? — кидая взгляд на кружащуюся в танце Мельникову, сказала сестра. — Она пить совсем не умеет.

— Хорошо, — пообещала я, радуясь тому, что у меня наконец появилась благая миссия.

— Ты как? Все в порядке? — Венера скептически скользнула по мне взглядом.

— Да, — соврала я.

— Постарайся развлечься, Лисенок, — она ласково потрепала меня по волосам и скрылась в толпе.

Я опустилась на стул и принялась оттуда наблюдать за происходящим в зале. Белла, красивая до изнеможения, с достоинством пританцовывала недалеко от своего стола. Анатолий, смахивая пот со лба, топтался рядом с ней. Наверное, в его возрасте все эти танцы жутко уморительны? Фотограф нарезал круги вокруг молодой пары, стараясь запечатлеть их со всех возможных сторон.

Молодежь резвилась на танцполе. Представители старшего поколения сидели за столами, пили, разговаривали и периодически выходили на балкон покурить.

Мой взгляд выцепил из толпы танцующих Венеру и Феда. Их страсть была видна невооруженным взглядом. Сестра тесно прижималась к парню, плавно изгибаясь, а тот пожирал Венеру глазами, перемещая ладони по ее телу.

Через пару минут рядом со мной упала на стул разгоряченная Мельникова и театрально откинула назад свои темные густые волосы.

— Уф, ну что? Время повторить, — сказала она, очевидно, самой себе и вновь подозвала официанта.

Венера была права: пила Ангелина неслабо.

В зале вновь раздался голос ведущего, который забрался на сцену и объявлял выступление какой-то музыкальной группы. Гости стали разбредаться по своим местам: самое время выпить и поесть.

Через несколько секунд на сцене показались молодые ребята, примерно мои ровесники и начали выступление. Играли они здорово: душевно, весело, зажигательно. Даже мои родители, на которых я бросила беглый взгляд, покачивали головами в такт музыке.

Исполнив пару задорных песен, солист поставил микрофон, который до этого держал в руках, на стойку, накинул на себя гитару и объявил:

— Друзья, под следующую песню приглашайте на танец своих вторых половинок! Белла, Анатолий, эта песня для вас и для всех тех, кто влюблен!

Заиграла приятная, ласкающая слух, медленная мелодия, и парочки стали выходить из-за столов, двигаясь по направлению к танцполу.

Когда солист, слегка прикрыв веки, затянул припев про любовь к девушке с пшеничными волосами, к горлу подступил ком. Эта сентиментальная музыка вновь вернула меня к моим душевным ранам, и образ Ярослава опять встал перед глазами.

— Я его знаю! — неожиданно воскликнула Мельникова, которая, по моим подсчетам, допивала уже шестой коктейль.

— Кого? — не поняла я.

— Вон того, кучерявого, — она ткнула пальцем в сторону сцены. — Поет который!

Я не видела в этом ничего удивительного. Белла упоминала, что эта группа довольно популярна. Да что уж говорить, даже мне, домоседке, лицо смуглого солиста казалось отдаленно знакомым.

— Наверное, видела их выступление раньше в каком-нибудь клубе, — предположила я.

— Нет-нет, — непонятно почему, но вид у Ангелины сделался воинственный. — Вот сучок!

Я ничего не ответила и преступила к горячему, которое только что подали. Однако едва я успела распробовать нежнейшее мясо индейки, как сидящая рядом Мельникова вскочила со стула. Со словами "засранец хитрожопый" она направилась в сторону музыкантов, которые только что закончили выступление и спускались со сцены.

"Вот черт! Сейчас закатит публичный скандал!" — подумала я и засеменила вслед за Ангелиной.

— Ты куда? Стой! — я пыталась остановить разъяренную девушку, но безуспешно, она передвигалась на каблуках гораздо лучше меня.

Парни из группы успели покинуть зал и пройти в одну из комнат для артистов. Ангелина со странным возбуждением забарабанила в их дверь, и через секунду на пороге появился барабанщик. Отстранив его в сторону, Ангелина направилась внутрь, а я, бормоча извинения, пошла за ней.

— Ты! — она ткнула пальцем в грудь солиста группы, который при взгляде на нее тоже изменился в лице. — Я смотрю, ты больше не заикаешься? Излечился от недуга?

— Эм… Я… Короче, извини. Это был прикол. На спор, — парень запустил руку в кучерявые каштановые волосы и выглядел смущенным.

— На спор?! Это что за споры такие дебильные?! — возмущенно вскинула брови Мельникова.

— Слушай… — парень замялся, видимо, пытаясь припомнить имя собеседницы.

— Ангелина, — с видом, полным презрения, подсказала она.

— Ангелина, я понимаю, что это выглядит крайне тупо, но я проспорил желание, и выбора у меня не было. Так что еще раз приношу свои извинения.

Ангелина развела руками и, покачав головой, обратилась ко мне:

— Представляешь, этот кадр подошел к нам с девчонками в ресторане и страшно, просто жутко заикался! Просил у меня номер. А я сжалилась, дала. Ну, потому что он же вроде как больной человек, таких нельзя обижать. А, оказалось, что он больной только на голову!

Ангелина одарила его уничижительным взглядом и, тряхнув волосами, двинулась на выход. Парень с виноватой улыбкой посмотрел ей вслед, а потом беспечно пожал плечами.

— Вообще-то таким шутить нехорошо, — осуждающе вставила я. — Тебе вот весело, а для некоторых людей это серьезная проблема, между прочим.

— Да говорю же, желание проспорил, — он закатил глаза. — Это просто шутка, ржака, прикол, понимаешь?

— Когда шутишь, должно быть смешно, а не обидно, — покачала я головой.

— А я смотрю, ты в юморе много понимаешь? — парень иронично вскинул брови. — Я видел тебя со сцены, сидишь кислая как лимон. Это ты за молодоженов так рада? Или музыка наша не нравится?

— Нормальная музыка, — огрызнулась я. — Это у меня свое, личное.

— Парень? — понимающе спросил он, аккуратно складывая гитару в чехол.

— Угу, — бросила я, направляясь к двери.

— Хочешь бесплатный совет? — бросил мне вслед музыкант.

— Нет, спасибо, — отозвалась я.

— Всегда поступай так, как чувствуешь. Забей на разум, он вообще ни черта не знает. Только сердце подскажет, как правильно. И только ему можно доверять.

— Да ты философ, — ответила я, обернувшись к нему в дверях.

— Обращайся, — он сверкнул белозубой улыбкой и отвернулся, переключив внимание на гитариста, который протягивал ему какие-то бумажки.