Глава 11

В восемь утра Любовь Александровна вернулась домой, она собиралась до встречи с адвокатом ненадолго прилечь, ведь спала не больше пяти часов, но желание заснуть не появилось. Люба включила кофемашину и замерла у окна, вспоминая прошедший вечер. Есть же нормальные мужики – дружат много лет, на рыбалку вместе ездят, шутят хорошо, по-доброму. И на Василия она напрасно утром взъелась: хотел человек её подвезти, а она с ним как с провинившимся разговаривала. Ну, видела плохой сон, так, зачем было на людей срываться? Мелькнуло, что сон – это пустяк, а вот в понедельник ей предстоит лицезреть Махотину не во сне, а наяву. Но Люба тут же прогнала эти мысли. Понедельник послезавтра, а сегодня она про эту девочку Дерьмовочку, как назвал Махотину Костюк, вспоминать не будет. Но вспомнить пришлось. Заиграла музыка телефона, та, что стояла на звонок Михаила,

Люба замерла, уставясь на экран. Не брать! Она не хочет слышать его голос! Но всё же поднесла телефон к уху:

– Слушаю.

– Доброе утро! Надеюсь, не разбудил. Ты же рано всегда встаёшь.

Люба молчала.

– Люба, я всё понимаю. Ты ревнуешь, тебе обидно, но зачем же так свою обиду на невиновных вымешать!

– Ты о чём? – Люба растерялась. Она только что думала, как, расстроившись из-за сна с участием мужа и его любовницы, нагрубила утром Василию, действительно невиновному. Но каким образом мог Михаил это узнать, Мистика какая-то!

– Зачем ты к Рите придираешься, изводишь её? Она всё-таки беременная.

– Чем я её извожу? – изумилась Люба. – Тем, что не приношу извинений за то, как резко моя спина наткнулась на её нож.

– Перестань. Рита меня не уводила от тебя. Я решил жить с любимой женщиной. Это моё и только моё решение. Она мне про тебя, про твои придирки долго ничего не говорила, она деликатная, не хотела меня расстраивать. Но вчера уже не выдержала, весь вечер проплакала и мне призналась, что ты против неё коллектив настраиваешь, что цепляешься к каждой мелочи. Люба, это мелко и подло.

– Нормальная девка сразу бы ушла, чтобы жене любовника в глаза не смотреть, а эта ещё интриги плетёт. И для чего она несёт тебе этот бред и настраивает тебя против меня, если мы с тобой уже расстались?

– Рита не интриганка. Я сразу предлагал ей уйти с работы, как только узнал, что она работает у тебя в отделении, но Рита отказывается, потому что ответственна. Ты себя вспомни: про всё забывала, ради своей больных. Вот и Рита такая же. Только ты сильная, а Рита очень нежная и ранимая, а сейчас, когда беременна, ей особенно тяжело выносить твои издевательства.

– Твоя Рита – это танк. Под её мышиной шкуркой непрошибаемая броня.

– Ты из-за ревности не видишь очевидного.

– Миша, как тебя угораздило в такое вляпаться!

– Всё. Хватит. Я понял, что с тобой бесполезно говорить об элементарных вещах. Теперь второе: нам надо будет подъехать к нотариусу, чтобы подписать соглашение о разделе имущества. Его проще нотариально оформить, чем разбираться в суде. Надо зафиксировать, что тебе остается машина, и накопления тоже надо поделить, тебе какая-то сумма причитается. Сколько бы я ни зарабатывал, но у нас был совместный бюджет, поэтому я не собираюсь оставлять тебя ни с чём. Да и с квартирой пора разобраться.

– Давай на следующей неделе. На этой у меня не будет времени.

– Хорошо. Пока!

– Всего доброго!

Люба не стала сообщать, что тоже готовится к разделу имущества, но её список включает полный перечень активов. Вот тут Миша подпрыгнет и поймёт, что значит говорить об элементарных вещах. Пусть узнает, что его супруга не собирается обеспечивать благоденствие Маргариты Валентиновны.

Разговор давно завершился, а Люба всё смотрела на погасший экран телефона. Вдруг вспомнилось, как они с Михаилом тридцать лет назад стояли у её подъезда, начиналась зимняя сессия, дома ждали учебники и конспекты, надо прощаться, но это было выше их сил. Люба спросила: «Ты любишь меня?». «Да. И всегда буду любить», – прошептал Михаил, а на его губах таяли легкие январские снежинки. Почему сейчас это вспомнилось? Наверное, потому что Михаил назвал Махотину любимой женщиной. Настроение вновь стало хуже некуда.

В офис адвоката Люба прибыла точно в назначенное время. Увидев её, Суритинский развел, словно для объятий, коротенькие ручки, заулыбался, произнес комплимент, но стоило заговорить о деле, Люба снова удивилась, как мгновенно из доброго гнома он превратился в хладнокровного расчетливого специалиста. Хорошо, что она обратилась к Суритинскому.

Александр Михайлович посмотрел принесённые документы и, кажется, остался не очень доволен.

– Справедливое распределение совместно нажитого имущества и бизнеса требует финансовой грамотности, – строго произнёс адвокат.

Люба внимательно слушала Сурнитского, отмечала в записной книжке телефона необходимое, но брошенная им фраза «если инициатором расторжения брака выступает супруг, то с вероятностью девяноста девяти процентов можно утверждать, что решение принято не им, а его любовницей, претендующей на роль новой супруги» выбила из колеи. «Решение принято не им, а его любовницей». Как Михаил ей сказал? Рита нежная и ранимая. Эту «нежную лань» её сестрица подложила под своего начальника (иначе на выставку строительного оборудования молодой врач Махотина не потащилась бы), и та очень удобно расположилась. Конечно, жить с мужиком почти на тридцать лет тебя старше – удовольствие так себе, но ради денег и не такое терпят. Интересно, как скоро Махотина свой склочный характер будет демонстрировать не коллегам, а Михаилу? Наверное, и сейчас уже начала собачиться, не может же она постоянно ломать себя, изображая оленёнка Бемби. Пока это можно списать на капризы беременных, но очень скоро получит Миша полный пакет требований, по сравнению с которым Любины претензии по дележу имущества ему мелочью покажутся.

– Любовь Александровна, Вы меня слушаете? – вопрос Суритинского вывел Любу из задумчивости.

– Да, Александр Михайлович, я поняла, что все доходы от предпринимательской деятельности при разводе делятся между мужем и женой.

Суритинский только сокрушённо покачал головой:

– Я понимаю, что у Вас эмоции бьют ключом, но необходимо собраться. Если имущество делится в суде, то эмоции будут только мешать.

– Я во всем полагаюсь на Вас, Александр Михайлович, – Люба была полностью во всём согласна с адвокатом, но никак не могла сконцентрировать внимание.

Домой Люба вернулась расстроенная. Она всегда гордилась умением держать себя в руках, но утренний звонок Михаила надолго выбил её из равновесия.

Заиграл телефон, Люба с опаской взяла его в руки: какие ещё сюрпризы её ждут? Но опасения были напрасны – звонила Людмила:

– Привет! Как дела?

– Как сажа бела.

– Люба, уныние – грех. Чем занимаешься?

– Сашку с женихом в гости жду.

– Хорошее дело. А я у тётки на даче яблоки для варенья чищу.

– Варенье – это замечательно.

– Филимонова, мне твоя унылая интонация не нравится. Хочешь, я приеду? Или ты к нам на дачу приезжай.

– Миша утром звонил, приглашал к нотариусу имущество делить.

– Ты же с адвокатом встречный делёж затеваешь, последнее слово не за твоим мужем, а за тобой будет. Даже не переживай по этому поводу.

– Я не из-за делёжки с супругом переживаю. Я теперь не с ним нажитое делю, а с той, к кому он ушёл. Я её знаю, – горестно вздохнула Люба.

– И кто же она?

– Моя подчинённая. Двадцать пять лет. Неприметная, но если приглядеться, то смазливенькая – миниатюрная блондинка с большими серыми глазами.

– Это как же вышло?

– Мир тесен.

– А она знала, что с мужем завотделения спит?

– Знала, но ей пофиг. Ей всё пофиг. Она по костям идёт и хруста не слышит. Она и по Мишке пройдёт катком.

– И поделом ему! Пускай по миру пустит старого дурака.

– Как-то грязно это всё. И я в этой грязи копаюсь.

– Про это завтра поговорим. И расскажешь, за кого Александра замуж выходит. А останутся силы, то сегодня звони. Я до полуночи не сплю.

Почти уже ночью Люба набрала номер подруги, чтобы рассказать про визит дочери с женихом, но очень быстро разговор вновь перешёл на уход Михаила. Тем более, что про будущего зятя рассказать было особенно и нечего. Молчаливый, небольшого роста, заурядной внешности, на Сашку смотрел преданно, но это и понятно – дочь рядом с ним как жар-птица перед Иваном-дураком.

– Чего Сашка в нём нашла, не знаю: внешне он ни о чём, да и увлекательного ничего не говорил.

– Она же, когда тебе на пасеку звонила, сказала, что он в сексе хорош.

– На одном сексе семья долго не продержится, и Сашка это уже понимать должна. Думаю, что этой свадьбой Денису своему нос утереть решила, но смотрит она на этого Артёма ласково. Впрочем, Махотина тоже из себя ничего не представляет, а Миша на неё запал.

– Не забывай, что Махотина твоя молодая, дочери вашей ровесница. Когда разница почти в три десятка, внешность и характер большого значения не имеют.

– Это да. Он мне так и сказал: «С ней у меня вся жизнь впереди, а со мною вереди только внуки и климакс».

– Интересно будет посмотреть на него, когда к нему придёт климакс, вот, что Михаил Викторович тогда с молодой бабой будет делать, – злорадно произнесла Мила.

Любовь Александровна не собиралась ждать, пока к Михаилу придут проблемы в половой жизни, хотелось поскорее увидеть торжество справедливости, но как это торжество должно выглядеть, она не представляла.