Глава 36

– Ты какая-то очень напряженная сегодня была. Если из-за Марины, то про неё даже не думай. Никуда она писать не будет, просто попугать решила.

– На меня в такие инстанции теперь пишут, что твоей жене, чтобы меня испугать, надо в очередь становиться.

– Это ты про жалобы любовницы своего мужа?

– Про них, – вздохнула Люба. – А у тебя супруга конфликтная. Мне она, по твоим рассказам, другой представлялась.

– Это не конфликты, это для меня концерты устраиваются. Демонстрирует, что всем на меня плевать, а особенно врачам. И только она переживает и заботится о моём здоровье.

– Странная демонстрация любви.

– Да, у нас с ней много, мягко говоря, странного. А у тебя суд был?

– Нет. У мужа онкологию обнаружили. Так что морального права оставить его не имею. Как и ты.

– В смысле, как я?

– У тебя жена беременная, у меня муж больной.

– Уже не беременная, и не была никогда. Такая забавная женская ложь.

– Однако! Зато у меня всё по-настоящему, без лжи. Болезнь на себя человек наговаривать не станет.

– Кто знает... Болезнь – это неубиваемый козырь.

Люба долго говорила с Мироном и не могла остановиться: так много ей нужно было рассказать. И Мирон, она чувствовала, тоже рад их общению и тоже не хочет завершать беседу. Их разговору никто не мешал – одного соседа Мирона по палате утром выписали, второго перевели в другое отделение, а старичок, занимавший соседнюю койку, вынимал на ночь слуховой аппарат и заспал крепким сном.

Наконец Люба строгим голосом заведующей отделением произнесла: «Больной Ракитников, хватит нарушать режим! Немедленно спать!», и оба рассмеялись.

А вечером следующего дня в родительскую квартиру приехала Александра. Она похудела, осунулась,

– Мам, не могу больше. Тошнит постоянно. От запахов тошнит, от еды. От Артёма тошнит.

– Доченька, это нормально. Потерпи месяц.

– Мам, а как у папы дела, не знаешь? Я ему после свадьбы не звонила ни разу. Но День рождения у него скоро. Наверное, надо поздравить? Артём считает, что надо.

– Саша. У отца рак.

Глаза Александры расширились, брови взлетели вверх. Но произнесла дочь неожиданное:

– Догулялся! Вот пусть теперь его бледная поганка и носится по больницам.

– Ношусь с ним я. И прежде всего потому, что он отец моей дочери.

– Мама, я тебя не раз спрашивала, почему ты такая правильная, а до сих пор не памятник?

– Саша!

– Мама! – Александра точно повторила интонацию Любы. – Он мне на свадьбу свою Риту припёр. Это нормально? Ему надо было, чтобы все обсуждали, из какой семейки невеста, где отец с любовницей к дочери на свадьбу приходит и рядом с законной женой садится. Меня Наталья Сергеевна несколько раз спрашивала, кем эта Рита, что с моим папой пришла, мне доводиться.

– И что такого? Ей интересно про твоих родственников узнать, – пожала плечами Люба, хотя прекрасно понимала, что интерес Сашиной свекрови не случаен.

– Мам, когда я надеялась, что вы помиритесь, ты мне доказывала, что простить отца никогда не сможешь. А теперь хочешь доказать, что его поведение нормально. Что такого он сделал, чтобы ты забыла про предательство?

– Саша, ты меня не слышишь? Твой отец опасно болен. О каких обидах можно говорить!

– Хорошо. Не будем говорить про обиды. Давай поговорим о папином диагнозе. Какие прогнозы дают?

– Пока никаких. Энцефалограмма показала опухоль в мозгу. Анализы сдал, но результаты пока не пришли. К врачам со мной идти не хочет. Ты же знаешь отца.

– Знаю и потому интересуюсь, с чего это он пошёл мозги проверять.

Люба растерялась: действительно – с чего? Михаил посещать врачей не любил, да к тому же отличался завидным здоровьем.

– Возможно, началось нарушение сна. Или просто проверить здоровье решил, всё-таки возраст.

– Ну, да, – кивнула Александра, – возраст, молодая любовница… Но тогда не с головой, а с другим органом к врачам идут.

– Саша, прекрати. Тебе не стыдно такое говорить про отца? – У Любы задрожал голос.

– Поняла. Извини, спиши на причуды беременных. Я какая-то раздражительная стала, конфликтная, а вчера плакала весь вечер. Артём не знал, что со мной делать.

Люба, не перебивая, слушала дочь.

– Мам, не молчи и не смотри так. Я не тварь бесчувственная. Подумать не могу, что с папой может случиться что-то плохое. Но мне понять хочется, в чём причина. Просто так ничего не происходит.

– Я тебе сказала, что происходит. Сейчас не время счеты сводить: отцу нужна поддержка.

– В воскресенье приеду с Днём рождения папу поздравлять.

– С Артёмом приедешь?

– Разумеется, с мужем приеду. Кстати, ненавистный тебе Денис написал, что женится. Уесть меня хочет, придурок.

– Я знаю, что женится. Мне Катя Мирошко сказала.

– Жаль эту Катю. По фотографиям, совсем дурочка наивная.

– Однако на дурочке наивной он женится, а с тобой время проводил.

– Он и на мне жениться хотел, правда, после того, как я замуж вышла. Жить без меня сразу же не смог. Самоутвердиться решил. Ну, и я тоже себе доказать, что лучше меня нет никого. Ты нас в Доме художника увидела и так на меня посмотрела, что я твоими глазами себя увидела и подумала: надо завязывать с самоутверждениями. Вышли на улицу, я и сказала, что пора заканчивать наши встречи, у меня своя семья и она мне дорога. Денис сразу гордость включил: «Таких, как ты, тысячи». «Вот, – говорю, – и желаю тебе счастья со всей тысячью». Повернулась и ушла. Так буквально через день этот оскорблённый мне пишет, что женится на девушке, которая всю тысячу заменит. И на свадьбу приглашает. Забыл, что эту девушку неделю назад сам же душнилой называл. Ну, не идиот ли?

– Придурок, идиот, – Люба поморщилась, – а ведь любила его.

– Да, любила идиота. Такое случается.

Вернулся из офиса Михаил. Поцеловал дочь и печально поинтересовался:

– Не помешаю разговору? Можно с Вами посидеть?

Люба включила чайник, накрыла на стол и, наконец, задала вопрос, ответ на который ждала и боялась:

– Как результаты анализов? Покажи, что пришло.

– Странно, но ещё не прислали. Может я неправильно адрес электронной почты указал. Думаю, позвонить им, узнать, куда они результаты отправили.

Люба поразилась беспечности мужа: проведено важное исследование, а Михаил делает вид, что ему это безразлично. А может, он боится узнать окончательный вердикт? Пока пребывает в неизвестности, есть надежда на ошибку в диагнозе. Но ведь действительно может быть ошибка. Высказал предположение только один врач, и ни к кому больше не обращались. Михаил даже Любе ни одной выписки не показал.

– Давай звони, – Александра протянула отцу свой телефон.

– Саш, куда звонить в девятом часу? Все по домам разошлись, – Михаил пожал плечами.

– Диктуй номер, – твёрдо приказала Александра.

– Сашок, давай мы с мамой сами разберемся. Расскажи лучше, как себя чувствуешь. Когда я дедом стану?

– В июле. Но давай всё-таки в клинику позвоним.

Но в клинику так не позвонил – Михаил не нашел телефон клиники. А на следующий день пришёл домой с шампанским, сияющий, и радостно объявил, что тревога была напрасной.

– Мне врач сразу сказал, что на злокачественное новообразование не похоже, «Но на всякий случай, – говорит, – надо проверить». Но я, честно скажу, испугался. Думал, что всё, жизнь кончалась. Любаша, как мы теперь заживём! Каждую минуту, каждую секунду буду ценить!

– Миш, ты же никогда паникёром не был.

– Не был, а теперь стал. Годы, сама понимаешь.

– Тебя Рита надоумила мне эту жалостную историю рассказать или своим умом дошёл?

– Люба, ты что такое говоришь!

Люба ничего не ответила. Зачем что-то говорить, если и так всё ясно.