12

Маша

Наши отношения не были идеальными. Если может совсем чуть-чуть. В самом начале. Пока мы притирались друг к другу.

Я первое время стеснялась Влада, хоть и тянулась к нему безбожно. За один его только взгляд была готова отдать все, что угодно. А еще не верила, что мне могло так повезти. Что самый красивый и завидный жених нашего города оказался у меня в парнях. Сон какой-то. Но настолько реальный, что я каждый раз с нетерпением ждала наших встреч.

Теперь Влад приезжал за мной после окончания тренировок каждый раз. Отсутствовал только тогда, когда в офисе был завал. Но, к счастью, это было редко, и Торопов всегда находил для меня время. Но мне этих часовых встреч было так мало, особенно после того, как мы немного познакомились ближе, изучили привычки и повадки друг друга, и теперь между нами установились дружески-доверительные отношения вперемешку с умопомрачительными поцелуями. Одно радовало — воскресенье было полностью наше. Влад забирал меня почти с утра и не отпускал до самого вечера.

Мы занимались моими уроками. Реально. Торопов гонял меня по физике, химии и биологии, практиковал со мной английский, и даже алгебру с геометрией не гнушался объяснять. Кроме литературы и русского языка. Это была его слабость. И здесь мне приходилось самой тянуть эти предметы. В плане учебы я была довольна. Мои оценки по всем предметам взлетели, как по волшебству. Особенно нелюбимая мной химия. Родители были довольны моими результатами. И это мне немного успокаивало. Чем лучше я учусь, тем меньше у них подозрений, что я обзавелась парнем значительно старше меня, и уж тем более, что получаю знания с помощью одного сексуального брюнета, который вдобавок ко всему слишком сладко целуется и не против передать свои знание мне.

Я не могла рассказать им правду. Не то, чтобы боялась. Мои родители были нормальными с современными взглядами на жизнь. Но мне было страшно увидеть в их глазах осуждение или упрек. Влад настаивал на том, чтобы все им рассказать и, если что справиться вместе с возникшими трудностями. Но я была не готова. Поэтому после тренировок мы останавливались в соседнем дворе, чтобы ненароком не столкнуться с моими родителями или соседями. Целовались в машине до тех пор, пока Торопов не начинал меня умолять остановиться или он за себя не ручался, а потом ехали домой.

А по воскресеньям мы половину дня посвящали моему обучению, а потом Влад водил меня в кино, кафе, каток и различным местам, где можно было не замерзнуть и побыть вдвоем, но при этом на виду у людей.

На квартире Торопов редко меня оставлял. Только в тех случаях, если за окном было совсем холодно и мрачно. А мне очень хотелось остаться и целовать его до боли в губах. Но Влад сказал мне прямо в лоб, что он не железный и за последствия не ручается, если мы так долго будем наедине.

Мне казалось я его понимаю, и сама не рвалась расстаться с девственностью. Первое время я просто сходила с ума, наслаждалась его виртуозным языком, то теперь спустя полтора месяца, как мы официально стали парнем и девушкой, я вдруг поняла, что хочу большего. То есть не совсем секса, но мое тело стало откликаться на его прикосновения, присутствие и поцелуи по-другому. Я уже знала, что такое влечение не понаслышке. Я вся горела, и заводилась только от одного его взгляда. Мне хотелось большего. Хотелось его рук на груди и даже между бедер, но Торопов лишь качал головой и говорил нет. И мне приходилось закрывать глаза на свою вдруг проснувшуюся жажду и уходить с насквозь промокшими трусиками. А дома во сне стонать от слишком откровенных снов.

Я пыталась поговорить с Владом о своих ощущениях. Я не стеснялась с ним обсуждать любые вопросы, настолько близки мы были, и секс тем более. Я просила его быть чуть-чуть развязанней со мной. Но Влад был непреклонен. И вот тогда у меня возник вопрос. Если я хочу большего, просто не могу терпеть, то и он не должен быть равнодушен ко мне, но Торопов всегда мог вовремя остановиться. И мне казалось, что это очень трудно. А ему давалось все это довольно легко. И это могло быть только в одном случае. Он мне изменял.

Нет, я не могла говорить об этом с уверенностью. И даже Катя меня уверяла, что со мной Влад изменился. Стал чаще проводить время дома с ней и родителями. Он стал совершенно другим, вступив со мной в отношения. И она очень рада за него, за меня и за нас в целом. Они с Лизой даже немного завидовали мне. Но я все равно не понимала, как он держится. Либо он относится ко мне с равнодушием, либо у него кто-то есть на стороне. Равнодушие я отмела сразу. Да и как можно быть равнодушным, если после каждого затяжного поцелуя на моей талии или бедрах каждый раз появлялись новые синяки. Он с таким остервенением сжимал мое тело, чтобы только не дать волю своим рукам. И после этого сразу прогонял меня домой. А потом я вовсе не знала, где и с кем он проводит время. Ведь не дома же сидит?

Я ревновала безумно. Рисовала себе различные картинки то с эффектной брюнеткой, то с доступной блондинкой и понимала, что это чувство меня поглощает. Предъявить Торопову ничего не могла, вед, как говорится, не пойман — не вор. Я съедала сама себя. Рассматривала часами у зеркала, искала изъяны, а когда встречалась с Владом, то, все чаще и чаще, замыкалась в себе. А он даже не замечал моей отрешенности. Обстановка между нами была напряженной. Мы чаще стали молчать в машине по дороге домой. Наши поцелуи стали комканными и рваными, что еще раз подтверждало, что интерес Торопова ко мне исчерпал сам себя, и думаю, если наши отношения продолжатся на такой ноте, то наше расставание не за горами. Но, Торопов удивил меня. Как-то, привезя меня домой после тренировки, Влад спросил:

— Принцесса, ты, когда родителям расскажешь о нас?

Это была больная тема. Я старательно скрывала от них связь с Владом и просто представления не имела, как им рассказать, чтобы они меня поняли и приняли мой выбор.

В моей душе забрезжила надежда, что мне холод и отчужденность между просто показались.

— Зачем?

Маш, я устал скрываться по подворотням, наблюдать, как ты каждый раз шарахаешься от каждого, кто хоть немного похож на знакомых твоих родителей.

Он был прав. Мне самой надоела прятаться, но для меня это был очень трудный шаг.

— А если они не поймут.

— Маш, мы справимся, — Влад притянул меня к себе и оставил легкий поцелуй на виске. — Чтобы ни случилось, думаю, не стоит скрывать от них правду. Мы не сделали ничего плохого. И я буду с тобой и не дам никому в обиду.

Меня затопила волна нежности. Ну почему мое глупая голова выдумает всякие непотребства с участием Влада. Вот сейчас он со мной, беспокоится о наших отношениях, а я думаю о том, что не нужна ему. Он за это время стал для меня таким родным и близким, что мне кажется я ему больше доверяю, чем своим подружкам.

— Я не знаю, как это сделать.

— Как-то, надо Маш. Я сегодня ночью улетаю в Германию.

— Опять? — я не дала договорить своему парню мысль до конца. — Ты же совсем недавно вернулся.

— У Матвея проблемы и ему нужна помощь. Это всего на два-три дня, принцесса. Как вернусь, мы обязательно подумаем, как поставить твоих родителей в известность насчет нас.

— Я так редко тебя вижу, и ты опять улетаешь.

— Вот и я о том же, Маша. Хочу приезжать к тебе в любое время, а не только после тренировок и воскресеньям.

Почему-то на глаза навернулись слезы. Я не заплакала, но была близка к этому. Но сейчас мне не хотелось ссориться и выяснять то, что я возможно действительно выдумала. Ведь Торопов хорошо ко мне относится и судя, по его словам, хочет чаще меня видеть. А я могу все испортить своими подозрениями.

— Приеду седьмого. А восьмого возьму тебя с собой в клуб. Будем отвечать ваш праздник.

Я замерла. За все это время Влад ни разу не брал меня в клуб. Да что там не брал? На это тему у нас был наложен запрет. И я даже не знала, бывает он там или нет. Но старалась верить его обещаниями, что он больше не посещает злачные места.

— Ты правда возьмешь меня в клуб?

— Угу, — его рука стягивает с моей головы шапку и зарывается в моих волосах, заставляя зажмуриться от удовольствия.

— А можно Катю и Лизу взять?

Влад тихо смеется:

— Можно.

В клубе я была однажды. На свое день рождения и под присмотром Влада. Тогда у меня было совсем не клубное настроение, а теперь я просто загорелась этой затеей. И если быть честной, мне очень хотелось туда попасть. Хотя бы еще разочек.

— Боже, это здорово. Спасибо большое. Можно я тебя поцелую?

— А я запрещал поцелуи со мной?

— Нет. Но хочу поцеловать по-настоящему и жарко. Представь, что это экзамен, я нерадивая студентка, которая на практике ужасно целовалась.

— Маша, твою мать, — шепчет Торопов, но все равно смотрит на меня с предвкушением.

Я быстро забираюсь на кресло и сажусь на колени, и пока Торопов не передумал, накрываю его теплые губы в страстном поцелуе. Он чуть приоткрывает рот, и я тут же принимаюсь изучать глубину и вкус его рта своим языком. И это как всегда головокружительно. Похоже не только для меня. Влад стонет. А я еще больше раззадориваюсь и расстегиваю пуговицы на его пальто. Мои руки проникают под теплую ткань и сжимают его свитер на груди. Ощущение власти и блаженства заставляют меня потерять контроль.

Торопов сам прерывает поцелуй и цепляется в мои запястья.

— Тормози, принцесса, — хрипит он.

— Я еще не закончила.

— Экзамен сдан на отлично и тебе пора домой.

Я застываю. Да что не так-то? Ведь нам обоим нравилось то, что мы сейчас делали. Или нет?

— Тебе не понравилось?

— Маша! Нет! Не выдумывай.

— А что? Что тогда? — я срываюсь.

Торопов молчит. Просто смотрит на меня и не произносит ни слова. Я вижу, как он борется с собой.

— Принцесса, я не железный, — наконец выдавливает он, — и терпение у меня не бесконечное. Сейчас на плюю на все на хрен и трахну тебя прямо здесь. Твой первый раз будет жестким и в машине. По-быстрому. Ты так хочешь?

Я дышу часто-часто. Его слова справедливы. Я действительно не хочу делать это в машине впервые. Но почему-то от его завораживающего голоса у меня бегут мурашки и все тело начинает покалывать от приятных ощущений.

— Нет.

— Тогда марш домой! Как приеду, позвоню.

Мое щеки горят огнем. От обиды. Пусть он тысячу раз прав, но мне почему-то горько от того, что он гонит меня от себя.

Я надеваю шапку и собираюсь покинуть его машину, но Торопов хватает меня за руку:

— Маш, давай только без обид.

— Хорошо.

— Восьмого в клубе. Я предварительно позвоню.

— Хорошо.

Я вылетаю, как ужаленная.

И успокаиваюсь только в своей комнате. Не понимаю, почему если он хочет меня, то почему тормозит. Я достигла возраста согласия и готова пойти дальше поцелуев. Хотя бы чуть-чуть. Можно же ведь для начала просто обменяться ласками. Но Торопов не позволяет даже этого. Почему?

Он не позвонил мне за три дня ни разу. Лишь на третью ночь прислал сообщение:

«Я соскучился. Очень хочу тебя увидеть»

«Увидимся в клубе. Я приеду с девочками»

Торопов ничего не ответил, но седьмого я весь день ждала его звонка. Он не позвонил. И ночью не позвонил. Восьмого ждала поздравление от него с утра, но и их не дождалась. Так что к вечеру, когда я отпросилась у мамы к Кате на вечеринку, настроение было на нуле. Было желание позвонить своему парню и все высказать ему. Но это означало, что я расплачусь, а это не было в моих планах. Ну, по крайней мере, хотя бы сегодня.

Мы собирались у Кати. Макияж, прически и вечерние платья. Сегодня я не стала пользоваться Катиным гардеробом и надела зеленое платье до колен с глубоким вырезом и пышной юбкой. Эксперт по моде, то бишь Катя, сказала, что супер, но для клуба слишком скромное. Но переодеваться я не стала. Чуть-чуть подкрутила и без того волнистые волосы и оставила их распущенными. А вот от яркого макияжа отвертеться не удалось. Но Катя не переборщила с косметикой и получилось довольно неплохо. Ботильоны на высоком каблуке дополнили образ, и я даже себе нравилась в отражении зеркала. Было, конечно, желание, выглядеть немного откровеннее, как те куклы в клубе, но я понимала, что если я вдруг разонравилась Владу, то никакими примочками наши отношения не спасти.

В клуб нас пустили без проблем. Меня немного потряхивало, пока мы шли к вип-комнате, где нас ждал Влад и его друзья. Я не видела его и не разговаривала несколько дней, и сейчас не знала, как себя вести. Вроде бы и не поругались, но и понимания сейчас между нами не было.

В вип-комнате я увидела Илью, Максима с девушкой, скорее всего со своей женой, девушка. И Влада, который мило беседовала с девушкой. Той самой, с которой я его уже однажды видела. Мой парень выглядел потрясающе. В черных брюках и дорогой белой рубашке с расстегнутым верхом и закатанными рукавами. Небрежно и стильно. А вот я действительно была одета скромно. К примеру, в отличии от брюнетки в красном красивом платье.

Как только мы вошли, все сразу обратили на нас внимание. Катя чувствовала себя как рыба в воде со всеми здороваясь и обнимаясь, а вот нам с Лизой повезло меньше. Все изучали нас, и мне почему-то захотелось развернуться и убежать. Но Торопов не дал мне этого сделать. Он подошел ко мне и прямо при всех поцеловал. Может с виду и довольно скромно, но сегодня я чувствовала его жадность, с которой он заставлял мою голову кружиться. Или я просто соскучилась.

— Извини, что не позвонил. Я был очень занят, но обещаю, что сегодня я весь твой, принцесса.

Лиза перестала быть объектом изучения. Теперь я стала королевой вечера. Мое сердце билось, как птица в клетке. Не то ли от близости Торопова, не то ли от пристального внимания окружающих.

Собрав всю волю в кулак, я прошла за Владом к диванам. Он сел рядом со мной и по-хозяйски положил руку на мое плечо. Небольшая пауза, в которой я успеваю заметить неприязненный взгляд брюнетки. А дальше Захаров хлопает в ладоши и тем самым привлекает всеобщее внимание.

— Дорогие девочки! Мы безумно счастливы, что в нашей жизни есть такие красавицы, как вы! Я хочу, чтобы вы никуда не исчезали и продолжали скрашивать наше жалкое существование своей красотой, умом и вниманием. Мы вас очень любим и ценим! Цветы в студию!

Как по волшебству, к нам в комнату заходят парни в черных костюмах и заносят неимоверно огромные букеты роз, которые они кладут на соседний столик. Наши парни тут же встают и со словами поздравлений начинают их нам вручать. Захаров Лизе, Максим своей жене, а Торопов мне.

— Ты сегодня просто невероятно красива, — шепчет он, прижимая меня к своему мощному телу, — и я безумно скучал, принцесса. Даже не представляешь, как. Дуешься на меня?

— Совсем чуть-чуть, — говорю правду, потому что мне так мало надо. Всего лишь несколько теплых слов, и я готова пойти за этим парнем на край света.

— Дай мне минуту, и я от тебя ни на шаг.

Киваю и смотрю, как Влад берет последний букет и вручает его брюнетке.

— Инна, с праздником!

И все выглядит довольно мило и скромно, но я вижу, как она ему улыбается, как кладет ладонь на его грудь и легко целует в щеку, а потом просто с восхищением заглядывает в глаза, стараясь немного подольше задержать его внимание. И вроде ничего сверхъестественного, но я вижу этот взгляд. Я его знаю. Я сама так смотрю на Влада. С восхищением и нежностью. И мне не составляет труда понять, что у этой девушки есть виды на моего парня. А может и что-то большее.

Торопов, к моему счастью, не обращает на нее внимания и возвращается ко мне. Он отводит меня к панорамному стеклу с видом на танцпол и прижавшись к моей спине грудью, шепчет:

— Принцесса, я тебя поздравляю с праздником! Оставайся всегда такой же красивой и моей!

Его слова проникают до самой глубины души. Мне чертовски приятно слышать его признания. Пока я наслаждаюсь близостью Влада, его руки скользит по моей, а еще через мгновение его руки приподнимают мое запястье и защелкивают на нем браслет.

Я не дышу. Смотрю на красивое плетение из золота и не могу сказать ни слова. На нем висят две подвески в виде заглавных букв «В» и «М» и я понимаю, что они означают наши имена. Боже, как это романтично и приятно.

Я разворачиваюсь к Владу лицом и заглядываю в его глаза:

— Это мне?

— Конечно.

— Но это слишком дорого!

— Принцесса, для меня это не дорого. Я весь мир к твоим ногам готов положить.

Торопов сегодня заваливает меня своими признаниями и подарками. И я так счастлива от всего этого, что не понимаю, как могла себе навыдумывать что-то и дуться на него.

— Что я скажу родителям?

— Правду. Надоело прятаться по углам. Именно поэтому и хочу, чтобы ты с ними поговорила.

Я качаю головой, потому что не знаю как это сделать. Но сейчас меня это волнует меньше всего. Я так счастлива, что просто тянусь к Владу и оставляю на его губах легкий поцелуй.

— Спасибо.

Влад смотрит на меня с каким-то отчаянием, и я вижу, что он хочет мне что-то сказать, но Захаров не дает ему это сделать. Он шумно открывает шампанское и призывает всех приступить к всеобщему веселью.

И мы веселимся. После пары глотков нереально вкусного напитка я немного расслабляюсь и перестаю обращать внимание на то, что все присутствующие иногда слишком уж неприлично меня разглядывают. Торопов не обращает на них никакого внимания. Сидит расслаблено, обняв меня и поглаживая рукой мое плечо. Значит и я так буду себя вести.

— Так тебя Маша зовут? — неожиданно слышу голос брюнетки.

Оборачиваюсь и встречаюсь с ее фальшивой улыбкой. Потому что она не касается ее глаз. В них холод и тщательно скрываемая неприязнь.

— Да, — растерянно отвечаю ей.

Не ожидала, что она, вся такая красивая и неприступная, опустится до того, чтобы со мной поговорить.

— И сколько тебе лет?

— Семнадцать, — стараюсь говорить твердо и уверенно.

Поворачиваюсь к Владу за поддержкой, но он улыбается уголком губ и предоставляет мне возможность самой вести диалог. А для уверенности легко сжимает мое плечо.

— Учишься?

— В школе.

Инна смеется. Красивым грудным смехом.

— Торопов, ты совсем очумел. Растление малолетних — это уже статья.

Влад на ее слова поворачивается к ней и дерзко улыбается. Как и она мне. Фальшиво. Одними губами.

— Два. Два. Восемь. Тоже статья.

Я не знаю, о чем сейчас говорит Влад, но Инна недовольно поджимает губы и отворачивается. Я не успеваю провести анализ последнего диалога, как Катя утаскивает нас с Лизой попудрить носик.

— Здесь так клево! — восхищается Лиза, подкрашивая итак накрашенные губы.

— Кто такая эта Инна? — спрашиваю у Кати.

Потому что она меня зацепила. Потому что я вижу, что между ней и Тороповым что-то есть.

— Дочка друзей наших родителей. Высокомерная и избалованная. Но они довольно давно дружат с Владом, поэтому он ее и позвал, наверное.

— Они встречались?

Я не очень хочу слышать ответ, но, если не узнаю, изведу сама себя.

— Нет, вроде. Родители хотели их поженить, но Влад уперся рогом и на этом все. Предки думают, что они идеальная пара, но ни Инна, ни Влад не горят желанием связывать себя узами брака. Ну, Влад точно. — Катя смотрит на меня и замирает. — Ты что, ревнуешь что ли?

— Нет, — а у самой в груди какая-то неприятная боль.

Почему он мне о ней не рассказал. Скрывает или действительно между ними ничего нет? Скорее всего, скрывает. Потому что Инна просто надышаться не может на Торопова. И это видно не только мне.

— Ну, и правильно. Инка вертихвостка и тупая, как пробка. Даже внимания на нее не обращай, — советует Катя.

Я стараюсь не думать о той информации, которую получила сейчас, но не могу. Зачем он ее пригласил? Что ей нужно от меня? От Влада?

Мы возвращаемся к нашей комнате, но девочки отстают, и я, занятая своими мыслями, не замечаю этого и вхожу в наше зону отдыха одна. Как-то тихо и неожиданно.

Влад сидит ко мне спиной и не видит меня. А вот все остальные уставились на меня.

— Да мы вчера с Владом допоздна были в клубе. А потом, еще у него в лифте чуть не застряли, — с триумфом в глаза рассказывает Инна Захарову.

А я словно удар по лицу получаю.

Я ведь всю ночь не спала. Ждала его звонка. А он был в клубе. С Инной. Наверное, в этом случае мне нужно было всего лишь попросить объясниться, но эмоции меня захлестнули. Мне было больно, неприятно и обидно. И все эти мысли, что Торопов снимает с кем-то сексуальное напряжение, вдруг выползли наружу и добавили масла в огонь.

Я не хочу верить ее словам. Ведь я не знаю ни ее, ни какие отношения их связывают с Тороповым сегодня. Да и Влад не давал мне повода думать, что у него кто-то есть. Я, по крайней мере, не замечала. Но эта чертова ревность…

Влад замечает, что все увлеченно смотрят за его спину и оборачивается. Я не знаю, как я восприняла эти слова внешне, но похоже, по тому, как Торопов матерится, мне не удалось скрыть свои эмоции.

— Маш! — зовет меня Торопов грозно, не оставляя своим тоном пути к отступлению.

— Я телефон… забыла…там… Сейчас… вернусь, — выставляю руку вперед и все-таки нахожу в себе силы для того, чтобы сделать шаг назад.

Мне нужно побыть одной. Хотя бы пять минут.

Я уверенно выхожу и возвращаюсь в туалет. Руки дрожат, лицо бледное, глаза на пол-лица. Очень хочется плеснуть холодной водой в лицо, чтобы немного прийти в себя, но вроде как вечерний макияж испорчу. Поэтому просто мочу руки в воде и прикладываю тыльной стороной к щекам. Успокаивает этот способ так себе. Но от растерянности из-за услышанного я не знаю куда себя деть и что делать дальше.

Я уговариваю себя, что все, что сейчас лезет в мою голову — это просто домыслы, вызванные ревностью. Влад не может на самом деле так со мной поступить. Он бы непременно все мне рассказал. Он бы не поступил со мной так подло, ведь он меня… А что он меня? Любит?

Любит…

Я никогда не слышала от него этих слов. И сама никогда не говорила. А люблю ли я его? И что вообще такое любовь? Мне с ним очень хорошо. Я без него дышать не могу. Но любовь?

Боже, только не сейчас размышлять об этом!

Но это слово не выходит из моей головы. И чем чаще я его произношу мысленно, тем больше понимаю, что ни о какой любви и речи быть не может. С его стороны точно. И надо сейчас выкинуть все эти глупости из головы и посмотреть на ситуацию трезво.

Но это трезво меня совсем не радует. Мне очень хочется, чтобы слова Инны были неправдой. Но если я в них не поверю сейчас, то буду полной дурой. Сделаю вид, что все хорошо, а сама сойду с ума, зная, что Влад провел ночь с ней. А ему будет это на руку. Где Инна, там и другие. Он будет мне врать, а я слепо ему верить. Не хочу быть наивной дурой. Пусть лучше больно, но только не ложь, которая съест все между нами.

В порыве эмоций я спускаюсь вниз и беру в гардеробной свой пуховик. А уже через минуту стою на улице и жду такси. Жутко холодно. Ветер пронзительный и у меня дубеют ноги в капроновых колготках и легких ботильонах. Несмотря на то, что на улице март, зима еще в своих правах и свое место уступать не собирается.

К моему удивлению такси приезжает очень быстро, и я в кратчайшие сроки оказываюсь в теплом салоне машины. Называю адрес на автомате и погружаюсь в свои мысли. Мне так противно сейчас. Просто не могу даже представить, что Торопов оказался таким подлецом. Я ведь верила ему и по-настоящему ждала его звонка. А он был с ней в клубе, а потом еще и отвез к себе домой. Нет, я не наивная и представляю, чем они там занимались. И понимаю, что со мной он этого не получает. Но он сам в этом виноват. Он сам отказывается от меня. А быть слепой дурой из-за его предрассудков я не хочу.

Он мне очень дорог. И я не знаю, что буду делать, если мы сейчас расстанемся. Я слишком к нему привыкла. Я если честно, не представляю свою жизнь без него. Но и терпеть измены не буду. Или буду? На что я готова ради него? И что может заставить меня закрыть глаза на его выходку и сделать вид, что я ничего не слышала. Желание быть с ним. Быть его. Какая-то невероятная зависимость. Бегу к подъезду, ежась на холодном ветру, но это только с виду мне холодно. Я ничего не чувствую. Слишком занята саднящей болью в груди, которой я не могу найти определение. Краем глаза вижу, что кто-то из жильцов заходит в подъезд, но двери лифта уже захлопнулись, и у меня нет желания кого-то сейчас ждать и делать вид, что все хорошо. Меня трясет от того, что в мою голову, перекрывая все, что сегодня было, лезет слишком навязчивая мысль.

Второй этаж.

Я знаю, что приду домой и буду плакать навзрыд.

Третий этаж.

Потому что совершенно не знаю, что мне сейчас делать.

Четвертый этаж.

Простить не смогу. И забыть тоже не смогу.

Пятый этаж.

Потому что неожиданно для себя я понимаю одну вещь.

Шестой этаж.

Я люблю его! Люблю!

Двери лифта раскрываются, и я бегу как ужаленная вперед, но не сделав и двух шагов, врезаюсь в крепкую грудь и тут же оказываюсь прижатой к стене подъезда. У моего противника белая рубашка, запыхавшееся дыхание и до боли знакомый аромат с едва уловимыми нотками мяты.

— Что за концерт, принцесса? — рычит Торопов.

Поднимаю глаза и смотрю на родное лицо. Не слышу его вопроса, потому что в моей голове и сердце до сих пор бьется маленькое заветное слово, от которого я перед Тороповым слишком уязвима.

Он бежал. По ступенькам. За мной. В глазах злость и недоумение.

А мне так хочется прикоснуться к его щеке и забыть то, что я слышала. Мне хочется несм отря ни на что рассказать о своих чувствах, тем самым передать себя в его полную власть. Стать не просто уязвимой и зависимой от него, а дать ему свободу действий и принять все, что ему заблагорассудиться. Этого я позволить не могу. Пусть я наивна и неопытна, но гордость у меня есть. И можно сейчас соврать, придумать оправдание и сбежать, но так тоже не хочу. Пусть будет правда. Жгучая и невыносимо ранящая.

— Я ревную.

— Есть основания?

— Да.

— Слушаю тебя.

Торопов держит меня не только за запястья, но и взглядом. Он ошарашен моим признанием. И, кажется, совсем не чувствует за собой вины.

— Ты с ней спал?

— С кем?

— С Инной?

— Ни до тебя, ни после.

— Ты… ты…, - предательские слезы скапливаются в уголках глаз, и я трачу все свои силы на то, чтобы не заплакать, поэтому не могу произнести ни слова.

— Успокойся, принцесса, — Торопов чуть повышает голос, — соберись и расскажи мне, что ты навыдумывала.

— Ты был в клубе вчера с ней. А потом…, - мой голос дрожит, и я не могу сказать это вслух. А его ответ услышать еще страшнее.

— Был. Не с ней. И не скрываю, что был. Просто не успел рассказать.

— Расскажи, — прошу, зная, что уже снова попала под его очарование.

— Прилетел поздно вчера. Рано утром надо было в офис, а ключи отдал Максу перед отъездом. Он был с Дашей в клубе, и я сразу после аэропорта поехал туда. Был там от силы минут пятнадцать. На выходе встретил Инну. Привязалась, как банный лист. Сто лет назад забыла у меня свой чехол от телефона, а сейчас, в два часа ночи, он трындец, как ей понадобился. Я просто взял ее с собой и отвез к себе. Дальше порога она не зашла. И была максимум в моей квартире не больше двух минут. Отдал и проводил ее домой, — уверенно рассказывает Влад.

И я так хочу верить, что это правда.

— Я ждала твоего звонка.

— Я знаю, принцесса. Но, правда, прилетел поздно, с этими ключами мотался. А утром в семь я был уже в офисе. У Матвея там небольшие проблемы с заказчиками, и я весь день был на телефоне. Ни минуты свободной не было до вечера. А потом уже решил, что увижу и лично скажу, как скучал по тебе. За то, что не позвонил — прости. Мой прямой косяк. Но, клянусь, ни в Германии, ни здесь, кроме работы ничего не было. Я уже несколько дней не сплю. Мы открываем офис в Германии, здесь хотим расширяться и набирать новых сотрудников, потому что после Нового года заказов прорва, и мы просто не справляемся. Конкуренты давят со всех сторон. Но мы уже шагнули в Европу и отступать некуда. Благо поддержка родителей, а то нас уже давно бы под каток. И сами вкалываем, как черти. Ты же сама видишь, что я мотаюсь туда-сюда. И уж точно в моей голове никого нет кроме тебя. Скучаю безумно. Улыбку твою видеть чаще хочу. Смех слышать. Дотронуться хочу, чтобы понять, что ты мне не снишься, — Торопов расстегивает на мне пуховик и его прохладные пальцы скользят к моей шеи, заставляя ускориться мой сердечный ритм.

Я таю. И от его слов. И от его прикосновений.

— Ты жениться на ней должен!

— На Инне? — Торопов тихо смеется и притягивает мое лицо к своей груди. — Упаси боже! Родители так хотят, но н. Никогда не видел в ней ничего, кроме высокомерия. Так что, ваши переживания, госпожа Савельева, напрасны.

Я глубоко вдыхаю воздух. Как же я хочу ему верить. Быть единственной в его жизни.

— А с другими спишь?

— Маш! Блин! — он чуть отталкивается от меня и повернув мое лиц к себе, заглядывает в глаза. — Ну с чего ты такую херню взяла? Я тебе хоть раз повод дал или тебе кто-то нашептывает эту ерунду?

— Влад! — я упираюсь руками в его грудь. — Если я несовершеннолетняя, это не значит, что я глупая! Думаешь ничего не понимаю? Я сама тебя хочу! А ты? Ты же сам говоришь, что тоже хочешь, но даже прикоснуться к себе не позволяешь! И я помню, почему ты это делаешь! Но не могу поверить, что уже столько времени ты обходишься без секса! Ты взрослый здоровый парень и согласись, воздержание и ты как-то не очень совмещаются!

Влад протяжно стонет:

— И ты решила, что я с кем-то втайне от тебя сбрасываю напряжение?

— А разве не так?

— Не так. Ты даже не представляешь, какая у тебя власть надо мной. Я за тобой на край света поеду. И счастлив, черт возьми, испытывать такую зависимость. И ни за что не променяю это на мимолетный трах с кем попало. Просто мне очень тяжело сдерживать себя. Нереально просто. Я готов кончить от одного твоего взгляда. Но делай, что хочешь, до твоего совершеннолетия я и пальцем не прикоснусь к тебе. Мы с тобой это сотни раз обсуждали. И если надо, я сто раз повторю еще. Но это совсем не значит, что я где-то и с кем-то тебе изменяю. Я выбрал тебя. Я знал на что иду. И запомни, принцесса, ты у меня одна. И, сейчас единственное, что я прошу, это доверяй мне и помоги не сорваться.

Его речь заставляет мое сердечко биться быстрее. Я утыкаюсь лицом в его шею и крепко стискиваю рубашку, потому что хочу быть ближе. Потому что верю ему.

— Как помочь?

— Ну, для начала не соблазняй меня. Никаких хочу тебя, Торопов. Я знаю это, принцесса, без твоих слов. Вижу в твоих глазах. Слышу в каждом твоем вдохе. И поверь это так сложно, не отвечать взаимностью. Запретил бы тебе юбки короткие носить, но смысл? Ты сама ходячий секс, даже в парандже. А когда будет лето — я вообще не знаю, что с тобой делать.

— А целовать можно?

— Конечно, можно. Но если вдруг я тебя отталкиваю, Маш, это не потому что ты мне надоела или мне не нравится. Это значит, просто я на грани и пора остановиться.

— Это так сложно.

— Угу. Сложно, принцесса. Но вдвоем мы справимся.

Торопов запускает свою ладонь в мои волосы, и мы молча стоим, прижавшись друг к другу. Я слышу, как неистово бьется его сердце. Наверное, в такт моему. Вокруг тишина. Подъездный полумрак. Но это совсем не важно. Кокон тепла и нежности окутывает меня и мне абсолютно все равно, где мы сейчас находимся.

Я поднимаю голову и вижу темные следы на белоснежной рубашке Торопова от своей туши. И только сейчас понимаю, что на улице холод собачий, а Влад без верхней одежды.

— Где твое пальто?

— В клубе, — отвечает он так, словно за окном жара и оно ему сейчас совсем ни к чему, — Катя сказала, что ты сбежала, и мне не до него было.

Мне сейчас так стыдно, что я повела себя, как ребенок, которого обидели, но в тот момент я просто не могла справиться с эмоциями.

— Извини, это было глупо.

— Еще как. Прошу, больше не сбегай от меня. Это так хреново, гнаться за тобой и бояться не успеть перехватить тебя или вообще не найти.

Я киваю головой, а Влад берет мое лицо в свои ладони и большими пальцами нежно проводит по щекам, словно вытирает невидимые слезы.

— Принцесса, ты очень красивая, — его глаза изучают мое лицо, — и… Маш, я…

Я перестаю дышать. Не знаю, почему-то мне хочется услышать от него признание. То самое. Которое озарило меня сегодня. И самой хочется сказать ему о своей любви.

Тишина в подъезде прерывается только нашим тихим дыханием.

— Маш, я тебя…

Но Торопов не успевает договорить, потому лифт рядом с нами оживает и начинает спускаться вниз. От неожиданности мы оба вздрагиваем, но Влад улыбается и просто снова притягивает к себе.

Момент упущен. Ни он не сказал то, что хотел сказать. Ни я теперь не решусь на какие-то слова.

Но, наверное, у нас впереди еще много времени и мы успеем с ним поговорить. А пока можно просто наслаждаться его крепким плечом под моей щекой. Его легкими движениями руки, массирующей мой затылок так, что глаза закрываются от удовольствия.

Я не знаю, как так получилось. Думаю, мы оба слышали, как двигался лифт, но при этом оба оказались совершенно не готовы к тому, что он остановится на нашем этаже. Мы даже не успели отпрянуть друг от друга, как двери лифта открылись на нашем этаже и я, подняв голову увидела своего отца.

— Папа?

Отец сканирует нас с Владом строгим взглядом, и мы как назло, даже не шевелимся. Так и стоим, прижавшись друг к другу, а папа, нахмурившись, смотрит на меня, и отметив мой яркий макияж и совсем не дружеские объятия Влада, грозно спрашивает:

— Маша?

Мне жутко страшно. Так страшно, что в животе завязывается неприятный узел, а по позвоночнику бежит скользкий холодок. И все же я нахожу в себе силы, и оторвавшись от Влада, делаю шаг вперед, тем самым прикрыв Торопова собой. Знаю, что сейчас будет гроза. Губы папы сжаты в плотную линию, а в глазах тяжелая сталь. Ничего хорошего это не предвещает.

— Пап, ты ничего плохого не думай. Это Влад. Он мой парень.

Папа молча впивается взглядом в лицо Влада, и я понимаю, что как бы я тут не оправдывалась и не пыталась сгладить момент, ничего хорошего сейчас не получится. Меня трясет от страха, и я готова упасть, или разрыдаться, а может все одновременно. Теплая ладонь Торопова обхватывают мою ледяную ладошку, и медленно тянет меня назад, пока я не оказываюсь за широкой спиной Торопова.

В подъезде стоит тишина. Папа и Влад сверлят друг друга глазами. И, выглядывая из-за плеча Влада, я вижу, что папа сделал свои выводы. Неправильные. От его внимания явно не ускользнул внешний вид Торопова, который кричал об дерзкой уверенности и слишком дорогой обертки. Да еще бы я сама сходила от животного магнетизма Торопова, но я точно знала, что этот парень со мной другой. Добрый. Умный. Настоящий. Хоть внешне и напомнила местного кутилу и ценителя женских ног. А вот папа об этом не знал.

— Маш, иди домой! — грозно потребовал отец.

Ой, что сейчас будет. У меня сердце ушло в пятки. Папа решил поговорить с моим парнем наедине. А это точно ничем хорошим не закончится.

Тем более я помню, как им взрывным и наглым может быть Влад, если события развиваются не по его плану. До сих пор помню его угрозы про отчисление из школы и знакомство с друзьями. Тогда я его тоже боялась. Но теперь я знаю, что он самый лучший на свете.

— Пааап!

— Домой! — рявкнул отец.

Я вздрогнула, а плечи Влада напряглись.

Маш, иди домой. Все будет хорошо, — спокойно попросил Влад, хотя я чувствовала, что все его мышцы сгруппированы в одно целое, словно он ждет удара или собирается его нанести.

Боже мой! Два моих любимых мужчины заставляют воздух вокруг вибрировать от неприязненных взглядов. И это они еще не сказали друг другу ни слова. Уверена, что без меня, они натворят дел. Но ослушаться не могу. Тем более они оба хотят, чтобы я ушла.

На негнущихся ногах захожу в тамбур и прижимаюсь ухом к двери. Подслушивать нехорошо, но я по-другому сейчас не могу.

— Значит, парень? — слышу язвительный голос отца. — А не староват для парня?

Ну, вот началось.

Влад не отвечает. А через мгновение я слышу рассерженный крик отца:

— Машааа!

Отскакиваю от двери, словно обожглась. Судорожно вставляю ключи в замок, и как только оказываюсь в квартире, не могу сдержать слез. Они сами текут по щекам от того, что я точно знаю, что папа даже слушать не будет меня, а уж тем более Влада. Он уже все решил и дороги назад не будет. Не удивлюсь, что это наша последняя встреча с Владом, а мне еще и домашний арест светит. И от этого так тошно становится.

Не могу сдержать рыданий и медленно сползаю по двери. На мои стенания из комнаты выбегает мама, и я, наверно, слишком жутко выгляжу, потому что она тут же кидается ко мне и приседает рядом с огромными от испуга глазами.

— Маша, что случилось?

И я срываюсь.

— Мааам, я его люблю! Очень сильно! Мааам! Он очень хороший! Я без него не смогу! Мааам!

— Да, что случилось, Маша?

— Мааам, там папа в подъезде. Он нас с Владом застал. Но мы даже не целовались. Просто стояли в обнимку. А он его сейчас прогонит. А меня накажет. А я не смогу без него. Я так люблюююю его!

Мама пытается меня поднять, но я закрываю лицо руками и завываю так, что, наверное, в подъезде слышно.

— Маш, он тебя обидел? Он… Ты с ним… — мама не может подобрать слова, но я и так знаю о чем она. И может в другое время сама бы покраснела и не смогла бы и слова вымолвить, но сейчас я так переживаю за наши отношения с Владом, что мне все равно на приличия.

— Спала? Нет, мама. Не спала. Я еще девочка. И Влад не собирается это менять, пока я не стану совершеннолетней. Но он меня целовал. По-настоящему. Как в кино, мам. И все.

Я вижу облегчение в ее глазах и она, погладив, меня по голове, улыбается:

— Не реви, Маша. Вставай и пошли в зал. Еще ничего неизвестно, а ты потоп устроила на ровном месте.

Я послушно встаю, снимаю пуховик, обувь и иду за мамой. Она нервно меряет комнату шагами, а я сажусь в кресло и с прямой стеной наблюдаю за часами на стене.

Пять минут. Десять.

Мне кажется, что прошла уже вечность. И за эту вечность можно наговорить столько обидных слов друг другу, что потом ничего не исправишь, даже если очень захочешь.

У меня внутри все трясется. Если Влад послушает папу и уйдет, для меня это будет трагедией мирового масштаба. От этой мысли я закусываю губу и начинаю тихонько подвывать.

В коридоре хлопает входная дверь, и я застываю. И даже перестаю дышать. Папа прямым ходом идет в гостиную, и мы с ним встречаемся с ним глазами. В моих слезы и отчаяние. В его, как я и ожидала упрек и непоколебимость. Он темнее тучи. И, я понимаю, что это конец. Поэтому просто начинаю рыдать.

— И чего ты ревешь? — строго спрашивает отец. — Ты чем думала, когда с ним связывалась.

— Пап, я его люблю, — наверное, мои слова звучат слишком глупо и по-детски, но я не собираюсь скрывать правду.

— Любишь? — стальным голосом продолжает линчевать меня папа. — А школу кто будет заканчивать? В университет поступать? Или думаешь, что пока ты кувыркаешься с задиристым пижоном, то все само тебе в руки приплывет? Вот и нет. Потаскает тебя по кроватям, а потом бросит. И что тогда будешь со своей любовью делать?

— Игорь! — одергивает мама разбушевавшегося отца.

— Что, Игорь? — папа накидывается на маму? — Ты его видела? Избалованный и наглый засранец. Ему наша Маша на хрен не нужна. Слишком простая. У него только одни часы, как наша машина стоят! Да он таких Маш может себе миллион купить!

— Пап! Он не такой!

— А какой?

— Пап! Он хороший!

— Конечно, хороший! Он тебя уже затащил в кровать?

А мне так стыдно становится. Вот даже нечего стыдится, но с папой обсуждать я такое не готова. Но все же набираю смелости и машу отрицательно головой, а потом сквозь рыдания говорю:

— Пап! Ну, ты чего? Он со мной уроки учит! Уроки! Понимаешь! В кино водит и кафе! И заставляет все вам рассказать, потому что не хочет скрываться! Хочет, чтобы вы все знали, где я и с кем провожу время! Он очень серьезный и не обидит меня! Пааап!

Папа тяжело вздыхает:

— И что с тобой делать?

— Пааап! Я без него не смогу! И учиться не смогу, — слезы текут по щекам, — буду о нем день и ночь думать и плакать.

Папа садится на диван и взглядом манит к себе. Я послушно встаю и пересаживаюсь к нему. Отец крепко обнимает меня и сдавленно произносит:

— Плакать она будет. И учиться не сможет, — я больше не слышу в его голосе осуждения, — я же очень хочу, чтобы ты была счастливой. Но не ожидал, что вот так. Думал с одноклассником любовь закрутишь. А она себе взрослого парня нашла. Заносчивого, со своим бизнесом и миллионами за плечами.

— Папа, я с ним буду очень счастливой. Обещаю.

— Ага, вон уже как ревешь.

— Паап, — я поднимаю заплаканное лицо к отцу, — разреши мне, пожалуйста, быть с ним. Разреши любить?

Я вижу, как папа сомневается.

— Я же ему ноги выдерну, если он тебя хоть пальцем тронет.

— И уши можешь оторвать, только не отбирай его у меня.

Папа качает головой. А у меня в голове загорается маленькая надежда. Маленький шанс, что не все потеряно.

— Пап, можно я пойду к нему?

— Куда?

— В подъезд?

— Он ушел.

— Он не мог уйти.

— С чего ты взяла?

— Он же обещал быть со мной всегда, — я всхлипываю.

— А если его нет?

— Значит, он не стоит моих слез.

— Эх, Маша, Маша! — папа снова прижимает меня к себе. — У тебя десять минут. И про то, что ноги выдерну — это не шутка. Так и передай ему.

Меня ветром сносит с дивана. Я даже не благодарю папу за такой широкий жест. Мне нужно увидеть Влада. И убедиться, что все хорошо. О том, что он мог и вправду уйти, я даже думать не хочу.

С растрепанными волосами и размазанной тушью по всему лицу, в одном платье и домашних тапочках, обутых на лету, я выскакиваю в подъезд и смотрю на то место, где совсем недавно мы стояли с Тороповым.

Пустота.

Закрываю глаза, и еще не до конца верю, что все-таки ушел.

— Маша?

Поворачиваю голову и вижу Влада, стоящего на один пролет ниже. Взъерошенный, руки в карманах брюк, а в глазах мерцает лихорадочный огонь. Я думала, что все слезы выплакала, но нет. Стоило мне его увидеть, как они снова потекли, и я бросилась в объятия любимого, зарываясь в родное тепло со всеми своими тревогами и сомнениями.

Влад прижимает меня к себе и чувствую дрожь в его теле. Но он достаточно быстро берет себя в руки.

— Ну, ты чего раздетая, маленькая? Здесь же холодно, — хрипит он в мои волосы.

— Я так боялась, что ты уйдешь.

— Без тебя никуда.

Я знаю, что пачкаю его белую рубашку опять, но по-другому не могу. Слишком уж волнительный и напряженный вечер.

— Влетело?

— Нет.

— Даже не прочитал нотаций?

— Совсем чуть-чуть.

— А потом?

— Обещал тебе ноги выдернуть, если ты меня обидишь.

— Это я услышал, — я уверена, что Влад улыбается.

— А еще разрешил.

— Что разрешил?

Я поднимаю голову и шепчу, глядя в глаза Торопову:

— Любить тебя.

— Мааа-шаа, — стонет Влад и зарывается в мои волосы лицом.

Я жду от него ответа, но почему-то Влад молчит. Лишь еще крепче прижимает меня к себе. Чтобы не навыдумывать лишнего, спрашиваю:

— А что ты ему сказал?

— Это не для маленьких девичьих ушей, — почему-то голос Влада дрожит.

— И все же?

— Правду.

— Какую? Что ты сказал?

Теперь Торопов смотрит в мои глаза так, словно хочет заглянуть в мою душу: — Что люблю тебя.