18

Спала я ужасно и проснулась не выспавшейся и разбитой. Под глазами темные круги были такими явными, что впервые в жизни пришлось пользоваться тоналкой и пудрой. Пока собиралась на работу, старалась казаться бодрой и счастливой перед родителями, но периодически зависала на месте, проваливаясь в свои мысли.

При утреннем свете вчерашняя встреча с Тороповым уже не казалась такой страшной. Просто вчера сработал эффект неожиданности. Либо за ночь я настолько себя вымотала, что сегодня уже не было сил бояться своего бывшего парня. Но как бы не обстояли дела, видеть его я больше не хотела. И даже радовалась, что я ему больше не интересна. Потому что не хочу возвращаться назад. Не хочу больше плакать и выть от той боли, что много дней и ночей съедала меня живьем. И все бы хорошо, только не знаю, где набраться сил и не реагировать на Торопова, если вдруг мне придется встретиться с ним еще. Как не пустить его снова в свою голову и не позволить ему еще раз разбить меня на осколки? Наверное, никак. Пока самый лучший выход — это полный игнор. А потом научусь, привыкну. И как-нибудь справлюсь.

На работу я пришла вовремя. Странно, я все-таки была заторможенной после вчерашнего, но не проспала. И даже умудрилась не забыть сменную пару туфель взамен испорченных. Думала, что приду и сразу погружусь в аврал, который позволит мне забыться, но не тут-то было. У стола меня уже ждал Котов.

— Привет, — я улыбнулась. Странно, но искренне, без мыслей о вчерашнем.

А вот он смотрел на меня настороженно.

— Привет. У тебя все нормально?

— Да, — протянула я.

— Точно?

Я пожала плечами, чувствуя что-то неладное.

— Ладно, а туфли на полу в приемной перед моей дверью — это новое веяние моды?

Черт! Я совсем забыла, что так и оставила валяться свою обувь, там, где уронила, но что-то объяснять Котову сейчас совсем не было желания.

— А можно я не буду придумывать оправдания? Просто так получилось.

Котов подозрительно сощурил глаза:

— Можно. Но только от если это произошло от усталости.

— Пусть будет от усталости.

Он мне не поверил. По глазам видела. Но тактично перевел тему.

— Тогда приступаем к работе. Сегодня очень насыщенный день. Ребята из Висмарта сегодня будут в десять у нас. У них охеренно дорогой заказ. Они открывают филиалы в Белоруссии и Латвии. И им нужна реклама везде, где можно. Буду подключать всех своих сотрудников. Работать в ближайший месяц будем до потери пульса, — Котов рассказывал сегодняшний план действий, а я судорожно смотрела на часы на стене и прикидывала сколько мне осталось жить, — после прорисовки основных идей, едем с ними на деловой обед.

— Я тоже? — хрипло спросило, надеясь, что мне послышалось.

— Конечно, Маш. Ты моя правая рука и должна быть рядом.

— Нет, Леш! — я не могла этого допустить.

Увидеть Торопова — это одно. Но общаться с ним, и делать вид, что все шикарно — это выше моих сил.

— В смысле нет?

— Я сделаю все, что скажешь, но на обед не поеду. И ни на одну встречу с ними.

Котов ошарашенно уставился на меня, но я не собиралась отступать.

— Это приказ.

— Я не поеду. Можешь уволить меня прямо сейчас, но нет.

— Не понял… Не хочешь объяснить?

— Не хочу, — слишком много надо было рассказать, а я не хочу окунаться в прошлое.

Котов молчал. Испепелял меня непонимающим взглядом и просто молчал.

— Я напишу заявление. Прямо сейчас, — я постаралась принять безразличное выражение лица, хотя внутри все сжалось от неприятного предчувствия.

Неужели мне придется уволиться?

— Да не усралось мне твое заявление! — рявкнул Котов. — Можно просто сказать почему?

— Нет! — пискнула я в ответ. — Просто не могу. Не буду!

— Маш, тебя кто-то обидел из них? Матвей? Да? — вкрадчиво спросил Леша.

Какой на хрен Матвей? Близко, конечно, но не знаю я никакого Матвея. Если только Соколов? Но я с ним не знакома.

— Маш, да как так-то? Они все уже взрослые мужики, а ты еще совсем сопливая! Маш! Поделись со мной, — Котов лез в душу, но я упрямо сжимала губы и отрицательно качала головой.

— Ладно, — наконец-то согласился Котов, — можешь не ходить с нами никуда. Но пообещай, что если у тебя с кем-то будут проблемы из них, ты мне обязательно расскажешь!

— У меня не будет проблем с ними!

— Маааш, — протянул Леша, давая понять, что не отстанет от меня, пока не вытянет из меня согласие.

— Хорошо, Леш, я обещаю, — на что Котов удовлетворенно кивнул, — и спасибо большое!

Леша ушел, и только тогда я смогла облегченно выдохнуть. Но совсем ненадолго. У меня было меньше двух часов, перед тем как я снова встречусь с человеком, которого бы не хотела видеть еще очень долго.

В животе внутренности опять скрутились в неприятно ноющий узел, и я поняла, что трусиха. Самая настоящая трусиха. Я столько времени себя уговариваю, что смогу забыть человека, который сделал мне так больно, что я едва дышала, а сама боюсь взглянуть правде в глаза. Почему? Потому что он снова сделает мне больно? Да нет же. Я ему не нужна! Ни тогда, не сейчас. Поэтому выдохни, Савельева, и просто живи дальше. А если не можешь, то сделай все возможное, чтобы его в твоей жизни больше не было.

Вот вроде помогло, и я даже смогла отвлечься. И даже не нервничала, когда Котов пошел сам выбирать сотрудников, которые займутся рекламным проектом Висмарта. Потому что надеялась, что он успеет вернуться до прихода заказчиков и все мое общение с ними будет сведено к минимуму. Уж я как-нибудь переживу две минуты. Но Котов не успел. И я только успела вдохнуть, когда три исполина появились в приемной и направились прямиком к моему столу.

— Доброе утро, Мария, — сверкнул белозубой улыбкой незнакомец. Кажется, тот самый Матвей.

— Доброе утро, — я натянула улыбку, и почувствовав, как волнительный жар разливается по моему телу, нагло уставилась этому Матвею в глаза.

Пусть что хотят думают обо мне, но я не позволю себе показать Торопову насколько я уязвима.

— А мы опять к Котову!

— Он сейчас подойдет. Подождите, пожалуйста, вон там, — я кивнула в сторону дивана и пары кресел.

— Он вообще здесь? — грозно спросил Головин и мне пришлось перевести взгляд на него. А затем по инерции на Торопова.

Боже, вот я дура!

— Да, — пропищала и уставилась на Влада.

И не смогла отвернуться. Стояла и дрожала под его взглядом. Опять равнодушным. В его глазах не было ничего. Ни ненависти, ни интереса, ни осуждения, ни раскаяния. Вообще ничего. Лишь пустота, захватившая меня в омут.

Выглядел он, конечно, как всегда потрясающе. Словно сошел с обложки журнала. Небрежно и вызывающе. И так по-взрослому. Мужчина, который знает себе цену.

— Ладно, пошли, — согласился на ожидание Головин и они двинулись к дивану. Торопов в том числе. Он просто оттолкнулся от стола и молча пошел за друзьями. Они расположились в зоне ожидания, а я наконец выдохнула и склонилась к столу так, чтобы даже макушки моей не было видно.

Дыши, Маша, дыши!

Он даже говорить с тобой не хочет. И тебе лучше. Сейчас придет Котов, и на этом твои мучения закончатся. Но вместо расслабления, чувствовала, как сердце судорожно бьется о ребра, и тишина в приемной становится гнетущей и слишком оглушительной.

Наконец хлопнула дверь, но порадоваться я не успела.

Вместо Котова в приемной появилась Маргарита Сизова. Руководитель рекламного отдела. Та еще стерва. И конфетка в одном лице. Тут весь торговый центр облизывался на ее длиннющие ноги, аппетитную грудь и шикарный водопад белокурых волос.

У нас с ней отношения не сложились сразу. Слишком ехидными и красноречивыми были ее взгляды. Такая как я, явно должна занимать другую должность. По ее мнению, я отлично бы смотрелась в курьерах и попасть прямо в помощницы к Котову могла только через одно место. Через его кровать.

В открытую эта девушка мне ничего не высказывала, но в каждом ее пренебрежительных жестах и неприязненных ухмылках можно было догадаться о ее мыслях. Но мне было плевать. Неприятно, но не да такой степени, чтобы обращать на нее внимания.

Маргарита была вспыльчивой, капризной девушкой, но на удивление талантливым рекламщиком. За ее спиной столько опыта и наград, что Котов несмотря на ее вздорный характер, держался за нее всеми руками и ногами. Вот и сейчас, скорее всего он сам лично пригласил ее для переговоров.

Мне пришлось высунуться из своего укрытия, и мы вчетвером уставились на нее. На что Сизова быстро оценила обстановку и тут же с соблазнительной улыбкой двинулась к заказчикам.

— Доброе утро, — пропела она и протянула руку привставшему со своего места Головину, — я Маргарита Сизова. Руководитель рекламного отдела.

— Доброе утро. Максим Головин. Это мои коллеги. Матвей Соколов и Владислав Торопов.

— Очень приятно познакомиться, — продолжала Сизова вибрировать своим красивым голосом, — и безумна рада представлять интересы вашей фирмы.

— Нам тоже, — ответил Соколов.

Они все трое изучали Маргариту, которая сегодня была в обтягивающих белых брючках, идеально сидящих на ее бедрах и выгодно подчеркивающих их длину. И в бледно-голубой рубашке, которая не скрывала ни кружевное белье Сизовой, ни соблазнительную ложбинку между грудей. И мне было плевать на то, что происходит, но я видела, как Торопов остановил свой взгляд на бедрах этой стервы, а потом задержался на красиво подчеркнутой груди. Надолго остановился. И мне стало так неприятно. До тошноты. Он такой же козел, каким и был! И я его ненавижу!

— Маш, а почему у нас гости просто так сидят? — вызывающе обратилась ко мне Сизова, и все одновременно посмотрели на меня, заметив, как я испепеляю Торопова своим взглядом. — Может кофе организуешь?

Вот стерва! Какой им кофе? Я просто мечтаю, что бы они все отсюда исчезли, а она кофе им предлагает. Вся такая красивая, соблазнительная. Мне даже как-то обидно. Я знала, что выгляжу хорошо в простой черной юбке и белой блузке с круглым вырезом. Но почему-то сейчас ощутила себя какой-то оборванкой! Глупая, глупая Маша! Совсем не о том ты думаешь сейчас!

Я молча встала, и заливаясь краской стыда и неловкости, ушла в смежное помещение, которое заменяло нам кладовку и кухню одновременно, где смогла свободно выдохнуть. Выдохнуть-то, выдохнула, но не успокоилась. А только разозлилась. Они ведут себя, как будто ничего не происходит, а я едва держусь.

Я не знаю, что произошло со мной в этот момент. Просто никогда не смогу объяснить, почему я так сделала. Может просто хотела увидеть их кислые лица? Может хотела стереть равнодушное выражение с лица Торопова в мой адрес? Или просто вылететь с работы, чтобы больше никогда не видеть никого из них?

Я приготовила всем кофе. Капучино. И плевать, что Торопов любит американо. Но вместо сахара бухнула всем троим соль. Специально. Пусть подавятся, а я посмотрю. А Сизова обойдется. У себя попьет кофейку.

Уверенно прошла к столику и поставила поднос, громко стукнув им о поверхность столешницы. Они снова смотрели на меня, кроме Влада, и я знала, что у меня был шанс все исправить. Взять этот кофе и уйти. Но я не сделала это. А потом Соколов взял чашку прямо с подноса, и я мысленно попрощалась со своей жизнью.

— Да лааадно, — протянул Соколов. Он глотнул добрую порцию горячего напитка, но вместо удивления в его глазах появились смешинки. — Самый вкусный кофе, который я пил в своей жизни. Рекомендую. — Матвей кивнул Головину.

Он издевался надо мной.

Максим посмотрел на Матвея, а потом вопросительно на меня. А я опять допустила промах и посмотрела на Влада. Это придурок переглядывался с Маргаритой, и не обращал никакого внимания ни на друзей, ни на меня.

И в этот момент я поняла, что схожу с ума. Что я ничего не забыла. Что мне до сих пор больно. И чтобы выстоять, мне нужно увидеть такую же боль в его глазах. Хотя бы на мгновение. Но погрязнуть в свих чувствах и мечтах я не успела. Неожиданно появился Котов в сопровождении еще двух рекламщиков, и вся дружная компания удалилась к нему в кабинет, оставив меня удивляться своему везению.

Их не было до самого обеда. Я успела убрать свой позорный напиток, измерять десятки раз приемную разными шагами, полить цветы, перебрать сумочку, ящик стола и еще кучу разных дел, кроме основной работы. Я переволновалась. И сил заняться чем-то важным не было.

А потом сидела и гипнотизировала дверь своего начальника до тех пор, пока она не открылась. От неожиданности я вздрогнула и постаралась казаться занятой, но не обратить на довольные лица и их смех было довольно сложно.

— Маш, меня сегодня не будет. Отмени все встречи или перенеси на другое время. Мы на обед, а потом я по своим делам. Но если что я на связи, — прошептал склонившийся ко мне Котов, — и ты мне просто обязана рассказать, что происходит у тебя с Тороповым, или будешь работать на меня до последнего вздоха.

Я растерянно уставилась на Алексея. Но от удивления не смогла произнести ни слова. И Котов, не дожидаясь моего ответа ретировался. Но я даже не обратила внимания на его уход, потому что не смогла отвести взгляда, как Торопов держа за локоть смеющуюся Маргариту, повел ее на выход.

Они все ушли. В приемной наступила тишина. А я все продолжала изучать дверь и не могла понять, что со мной происходит. Почему я за это утро испытала такой калейдоскоп чувств, что даже уже не знала, что я хочу. Знаю, что ненавижу Торопова, но почему меня так раздражает его равнодушие. Вроде радоваться надо. Почему так бесит Маргарита? Ведь она достойна такого придурка, как Торопов. Уверена, у них бы все сложилось, не будь Торопов женат. Боже, я ведь даже забыла о том, что он женат! И у него есть ребенок! Господи, как же все сложно, и как невыносимо трудно. До слез.

Но плакать я не стала. Кое-как заставив себя работать, я с трудом дожила до вечера. А дома стало немного легче. Никита и родители даже сумели меня отвлечь на какое-то время. До тех пор, пока я не легла спать. В кровати все мои мысли и сомнения вернулись снова, прокручиваясь сотни раз и заставляя меня ворочаться без сна.

Естественно, я проспала. И конечно, же опоздала.

В лифт компании я вбегала, когда уже рабочее утро было в полном разгаре. Ах да, опоздания мне было мало. Нужна была очередная встряска.

У лифта было столько людей, что на шестнадцатый этаж проще было добраться пешком. Но я решила рискнуть, и нагло протиснулась мимо ожидающих поближе к дверям. Мой мозг сигнализировал об опасности, вдыхая знакомый мятный аромат, но я его проигнорировала. И в итоге оказалась в битком набитом лифте вместе с Тороповым. Нас разделали несколько шагов. Мы удивленно смотрели друг на друга и, кажется ни один из нас не дышал.

А на втором этаже произошел вообще коллапс. В лифт набилось столько людей, что мне пришлось потесниться, и я бы оказалась зажатой между двумя мужчинами, но неожиданно Торопов, стоявший около стены, протянул руку и через мгновение я оказала прижатой спиной к его груди.

Меня обожгло. До самых внутренностей. Ожег был не только на руке. Он распространился по всему телу. Меня даже тряхануло от его прикосновения. И я не могла поверить, что за какие-то секунды оказалась в такой ситуации. Мои колени ослабли, и я готова была упасть, но прижимаясь к Владу почувствовала то, что не должна была почувствовать больше никогда.

Он хотел меня. И об этом сигнализировала моя задница. Ошибки быть не могло.

Я резко развернулась, и, наверное, зря. Потому что оказаться лицом к лицу с Владом было еще хуже, чем чувствовать отклик его тела.

Мои уши заложило. А крапинки в его глазах стали такими различимыми, что я просто раскрыла рот и замерла. От него исходил жар. Да еще бы, ведь между нами не было ни сантиметра пространства. Тело к телу. Только одежда, но она совсем не спасала от обмена температурами.

Я хотела сбежать. Провалиться. Раствориться в воздухе. Но вместо этого почувствовала руки Торопова на своих бедрах и в возмущении лишь открывала и закрывала рот, а потом попыталась закричать. Но не смогла. У меня пропал дар речи. И слава богу. В лифте негде было упасть яблоку. Поэтому я просто смотрела в красивые серые глаза и умоляла не делать того, что разрушит нас обоих окончательно. Меня так точно.

Но Торопов не слышал моих мыслей. Он очень медленно переместил свои руки на мои ягодицы и слегка сжал их. Это было последней каплей. У меня от его прикосновения ноги подкосились и перед глазами все поплыло. Я непослушной плетью повисла на его плечах.

Мне было стыдно. Мне была жарко. И отчаянно страшно.

— Ва-ни-ль, — выдохнул Торопов в мое ухо и по телу побежали мурашки от его голоса.

Давно забытого. Низкого и такого родного. Я не выдержала и уткнулась в плечо. Чтобы не сойти сума. Чтобы уберечь себя.

Я пропала. Я не слышала, как лифт развозил людей по этажам, останавливаясь на каждом. Я не понимала, когда и на каком этаже мы останавливались. Просто стояла и дрожала в его руках, не зная, прижаться к нему еще сильнее, или расцарапать его лицо в клочья.

— Мы на последнем, — услышала через какое-то время спокойный голос Влада и даже не сообразила в чем дело.

Я подняла голову. Лифт стоял на месте. И кроме нас никого в нем не было. Совершенно пустой. Не двигающийся. И мы, прижатые друг к другу.

Я заглянула в глаза Влада и впервые увидела в них эмоции.

Это была боль. Такая же, как и у меня. С которой я почти справилась. И я даже хотела прикоснуться к его лицу, и сказать, что все пройдет, но не успела. Влад отодвинул меня от себя и снова одел свою маску.

Мне бы отойти от него, но я не могла заставить себя пошевелиться.

А Торопов воспользовался моментом и приложив пальцы к моему рту, одним движением стер помаду с моих губ. Так грубо, что я поморщилась и чуть отклонила свою голову назад. Но это не имело значения. Потому что настал момент истины, и Торопов ядовито процедил, заставив меня испуганно вздрогнуть:

— Краситься стала, задницей крутить научилась. Молодец, принцесса. Спишь с Котовым, да?

Его слова, как удар по дых. Никогда не получала его, но почему-то уверена, что именно так воздух застревает в легких и ты ничего не можешь сделать.

— С Котовым? — выдыхаю, едва справившись с дыханием.

Торопов неприязненно ухмыляется, а мне становится так противно. Как он может так беспардонно себя вести? Какая ему вообще разница? Сам женат, ребенок, глазки строит всяким Маргаритам. Раз выбрал не меня, другую, то пусть валит ко всем чертям.

— Знаешь, что Торопов! Иди к черту!

Пусть думает все, что хочет! Но в жизни не признаюсь, что я на мужчин смотреть боюсь, не то, что спать.

Но ему все равно. Он просто снова хватает меня за руку и притягивает к себе. Так хочется врезать ему кулаком в нос, но вместо этого я чувствую, как от него исходит жар.

Его лицо склоняется над моим, и я вся напрягаюсь и внешне, и внутренне. Неужели поцелует?

— Только попробуй! Только дотронься до меня! — угрожаю, а сама даже не знаю, на что готова. Просто знаю, что не хочу его прикосновений. Нигде и никак.

— И что? Пожалуешься Котову?

— Слишком много, чести Торопов! Ты свой выбор сделал!

Губы Влада растягиваются в злой усмешке:

— Выбор говоришь? Сделал? Если бы ты только знала, как я тебя ненавижу!

У меня внутри все трепещет от его слов.

— Это взаимно!

Я вырываюсь из его руки и отхожу к в противоположную сторону. Нажав на кнопку нужного этажа, поворачиваюсь спиной к Владу. Закусываю губу и стараюсь не заплакать. Почему так больно от его слов? Ведь я уже давно все для себя поняла. И давно ничего от него не жду.

Лифт двигается вниз, а я чувствую теплое дыхание в своих волосах. Напряжение не отпускает меня. Это галлюцинация от стресса. Ведь не может Торопов подойти ко мне так близко и после своих оскорблений вдыхать воздух рядом со мной? Конечно, нет. Он показал свое отношение ко мне, и сейчас было бы верхом идиотизма тянуться за мной. Просто, я слишком впечатлительная дура.

Но, когда двери лифта раскрываются и я делаю шаг вперед, то слышу его тихий стон. Прямо за моей спиной. От которого у меня внутри все переворачивается. Я нахожу в себе силы не обернуться и устремляюсь в сторону приемной. Бегу, как можно быстрее и как можно дальше от него, понимая, что галлюцинациями я не страдала никогда и сейчас тоже все было реально. Особенно мятный аромат, который въелся в мою кожу намертво.